Отъебись

Уже около двух ночи, а Пик все не может уснуть. Это для него совсем не редкость, скорее даже закономерность, похожее повторяется из раза в раз, меняя лишь количество часов его сна. Ему не было дела до этого "нюанса" его жизни, ведь такое было и раньше, с тем лишь отличием, что не спал он, переодически, по собственной воле, или же по сухой надобности, правда, если бы только сейчас мысли-пехотинцы не атаковали его разум многотысячными войсками... Они все наступали и наступали, сдвигая всю оборонительную линию глубже в размышления. Он, по правде говоря, удивлялся тому, насколько стал похожим, по ночам, на Зонтика. По крайней мере, как он его запомнил. Они не то, чтобы хоть как-то контактировали или общались, но именно таким парень ему и представлся: слабый, задумчивый и робкий, правда в себе Пик находил только первые две черты. Лежа на кровати уже какой час и тупо смотря в стену, можно было и призадуматься. Он не видел особого смысла как-то философствовать, просто не понимал, изначально, зачем задавать вопросы, на которые не может быть ответа, а то, что многие могут воспринять за хороший ответ - просто удобное им мнение. Правда сейчас Пику казалось, что вся его жизнь - это просто рассуждение какого-то больного студента фил.фака, впрочем это было не так уж и далеко от истины. Мысли перетекли в сторону будущего, раздвигая шторки, скрывавшие завтрашний день. И там.. - пустота. Пустая неизвестность почти не разочаровывает - он и не ожидал чего-то другого, особенно сейчас. Провалявшись так еще около часа, парень понял, что не заснет самостоятельно, но ничего, такое бывало. На такие случаи у него припасено не слишком сильное снотворное, такое, чтобы проснуться от будильника, но отрубиться ночью без всяких снов и мыслей хотя первых у него итак не было. Появились они у него после того, как от бессонницы он свалился в обморок посреди рабочего дня, поэтому были приняты меры, больше не допускающие выговоры от начальства, ведь их речи слишком воняют. Но сегодня он не собирался их принимать, ведь завтра выходной, а таблетки денег стоят. Парень поднялся, садясь на край кровати. В глазах потемнело, заставляя мозг, уже привыкший к темноте, снова потерять картинку комнаты, но спустя буквально пару секунд, все стало как прежде, а парень поднялся окончательно, и тихонько вышел из комнаты. Всё в квартире спало, тишина туманом стелилась по квартире, а луна на улице, призванная освещать все вокруг ночью, на замену солнца, тихо филонила, закрываемая облаками. Темнота квартиры густо клубилась, что, впрочем, не мешало Пику более-менее хорошо различать обстановку вокруг, поэтому тот заглянул в холодильник, надеясь найти там кое-что. Желтая тусклая лампочка старалась освещать все-все продукты, но очевидно не справлялась. Впрочем, это Пиком даже не было замечено. Он потянулся к пачке молока, стоящей на дверке, и чуть потряся вытащил ее, закрыл холодильник назад, а, поставив картонку на стол, вытянул с полки кружку. Обычно попить что-то теплое и не особенно противное, помогает успокоиться и уснуть, хотя сейчас он даже не уверен, для какой из этих целей ставит наполовину наполненную молоком кружку в микроволновку. Пока назойливо шумящая "волнушка" грела необходимое ему питье, Пик встал, подходя к окну, посмотрел на ночной город. Огни в окнах нигде не горели, ведь нормальные люди - спят, а не спящие - предпочитают темноту, которой и не было особо, ведь летнее небо не темнело тут почти никогда, оставаясь по вечернему мутным, а сегодня, к тому же, облачным. Взгляд приковался к самому яркому облаку, за которым, очевидно, просиживала свою смену луна. Оно медленно ползло влево, приближая диск к пустому окошечку неба, сиявшего неправильным мазком на картине, недостающим кусочком пазла. И вот, остается несколько секунд, микроволновка громко пищит, а луна проливает на парня ледяной свет. Окаченый холодом в истинном своем проявлении, он снова остается в безжизненно тихой, завораживающей, темноте, оставленный ночным стражем-светилой. Он не то, чтобы ожидал от этого что-то, но уход луны назад за ширму, удручает, наверно, немного, но это был единственный шанс луны. На который, впрочем, им обоим было плевать, по большей степени. Пик чуть разочарованно выдохнул, все же темнота не так приятна глазу, как легкий свет льда, все же ноги уже волочатся к шкафчику, где эта самая микроволновка и стоит. Стеклянная кружка держится в руке почти пустой, а Пик, уставившись в стену, уже почти четыре минуты держит ее на уровне рта. Кружка резко стукается о стол, а маленькие капельки отчаянно цепляются за стенки кружки, силясь не упасть, что у них, первые пару секунд, даже получается. Парень, погрузившийся в вязкие мысли, обдумал, наконец, до конца сегодняшний день, потому резкий огонек негодования разросся пожаром, ведь," какого, собственно, хрена, он подписался, в прямом и переносном смысле, на это?" Даже при том, что он не знает, что за такое, это самое это. Он, нет, не боялся, просто зная Куромаку совсем не день и не два, догадывался какие мысли и действия первым делом прийдут ему в голову. И -Черт, - выругался он как мысленно, так и вслух. Он конечно, относился к нему хорошо, но что им двигало - непонятно, ведь наверняка он будет выхватывать его сразу после работы, не давая и секунды на передышку, пропадут моменты простого лежания и самокопаний... Не подумайте, ему не нравится это, но он уже смирился, привык к такой жизни, но, может этот необдуманный шаг и к лучшему. Впрочем, ответов на то, зачем его мозг создает такие искусственные трудности, тоже не было. Подумать есть над чем, сон все также не идет, и даже не ползет, к нему, а жизнь "КуриногоРаба", как точно сказал бы один надоедливый человек, начнется только завтра, значит от нечего делать можно и пойти на улицу. Сегодня для него, видимо, день спонтанных и глупых решений. Потому, поднявшись со стула, он сразу прошаркал ко входной двери, слепо влезая ногой в, предположительно свои, кроссовки, и судя по привычно погнутому заднику, таки попал в нужные. Спустя считаные секунды он уже тихо прикрыл дверь. Утруждать себя переодеванием в уличное он и не думал, как не думал и ни о чем, спускаясь, лишь вслушиваясь в мерные звуки шагов по лестнице. Стены выкраненные в противный, будто на сто раз разбавленный, хвойный цвет, чуть облупились. Последний пролет, на чьих стенах написанно особенно много вот и дверь, с которой, как это нередко бывает летом, кто-то снял вымазанную краской пружину, но вот - ночная улица уже встречала его легким ветерком, заскавивающим под домашнюю одежду. Куда идти - уже не его забота, ноги сами поведут, поведут медленно, будто плывя, непонятно куда по тротуарам, заводя его дальше. Мыслей не было, все его сознание обратилось в чуткий рыбий слух, бережно ловящий шелест каждого листочка на дереве. Мягкий шорох листьев совсем молодых, касающихся своих соседей, другие же, тихохонько шлепали по соседям, создавая шлопающе-гладящий причудливый звук. Шума больше, но он будто чуть повышается. Деревьев подозрительно много.. Парк? Парень немного крутит головой, и вправду, это - парк, забрел он сюда, известными лишь его ногам подворотнями и тропами, ведь идти сюда, нормальным путем, намного дольше. "Кирпичная" кладка дороги виляет, по бокам стоят, совсем пустые, осенне-оранжевые лавоки, на одну из которых, ввиду усталости стоп, садится Пик, лениво окидывая взглядом крону деревьев. Чуть более темный небосвод перекрашивается в более желтые тона. На уходящем за высокие дома-коробки горизонте проклевываются первые признаки удивительно алого рассвета. Облака наползали одно на другое, создавая тяжелую ширму, но даже так не могли заставить парня игнорировать подступающие с к небу лучи. Он обернулся. Луна, чертовка, не показывающая нормально ни единого своего кусочка, теперь, явно заливисто хохоча, уходила на противоположный конец неба, впопыхах волоча за собой длинные свои одежды. Солнце показало свой верхний кусочек, светивший даже сквозь коробки домов. Лучики, которых стало даже слишком много, запрыгали по небу, безжалостно прорезаясь сквозь облака, захватывали все небо, уже окончательно потерявшее малейший намек на ночную темноту. По правде говоря, что-то мы слишком разоткровенничались сегодня, ему больше нравилась тактика плавного захвата небосвода от луны. Пора домой, пока солнце окончательно не поднялось. Сколько он вообще шел до этого парка, раз уже рассвет? На этот вопрос Пику не могло ответить даже, ему принадлежащее, тело, что просто плелось по одному из путей ночной дороги. Улицы проходятся как-то слишком быстро, а может он просто не успевает следить, но, в любом случае, остается совсем немного, нужный дом совсем близко.