Отъебись

Сознание снимает с него талончик сна, отдавая кому-то на другой стороне планеты, отчего Куро просыпается. Взгляд полуприкрытых глаз ленивой мухой ползает по потолку, остановившись на каком-то кривом желтом пятнышке. Смущенный смутой сновидений, рассудок проясняется, напоминая страшное - сегодня понедельник, потом приходит понимание - он фрилансер. Облегченный выдох прерывается стрельнувшей в шею болью, глаза раскрываются совсем не сонно, а после просмотра обстановки вокруг, он находит себя зажатым между узеньким шкафом-пеналом и облокотившимся на него Пиком. Впридачу в неудобном, полу сидячем положении, а на, в хлам измятой, рубашке, был полувысохший след от слюны. Ситуация с подобным "соседством" должна, наверное, смущать, что и вправду проявляется легким румянцем. Пора бы выбираться из скверного положения, потому он аккуратно отползает, придерживая Пика за плечо. Спустя пару десятков секунд он уже стоит у изголовья кровати, а фиолетоволосый беззвучным мешком спал в уже более лежачем положении. Окинув взглядом комнату, Куро обнаружил и Данте. Он посапывал на другой стороне кровати, в дешевом подобии позы лотоса, оперевшись спиной на стену. Нужно узнать время. Обычно Куромаку просыпается ровно в семь, но с учетом того, что уснул он сегодня позже, уверенности во времени не было. Взгляд снова скакнул по комнате, наткнулся на настенные часы. Вместо цифр, на них были написаны буквы, причем предыдущие надписи были просто заклеены малярным скотчем, а для самих букв был использован перманентный маркер. Впрочем это не мешало Куро определить, что проснулся он немногим позже нормы, стрелки стояли на 7:34. Благо, деления на часах заклеить не додумались. Габриэля в комнате, на удивление, не было, что почти сразу отметил сероволосый. В дверь неуверенно стукнули, а потом зашел растерепаный Зонтик. - ой.. Куромаку, а я уже собирался б.будить тебя. - парень приулыбнулся. - Там это... Ч.чайник закипел уже, будешь чай? Там еще кофе было в.вроде.. - спасибо. Да, пойдем. - Не знаешь, во сколько Дану на работу? - потягивая горький, как обычно, без сахара и молока кофе, спросил Куро. - он в девять обычно уходит, но сомневаюсь, что на работу ему... - ясно... хотя бы будить его не придется.. - ... - Зонтик явно хотел сказать что-то, но, замявшись, только криво ткнулся губами в ободок кружки. Куромаку тяжело выдохнул и откинулся на табуретке назад, крепко задумавшись. Утреннее солнце огибало его фигуру, задерживаясь лишь бликами на глазах, в остальном оставаясь лишь тонкой полоской света по краю. Теплые блики смотрелись даже немного неуместно, но вместе с тем прекрасно. Зонтик жадно ловил глазами черты, цвета и общую атмосферу, стараясь вылепить этот момент у себя в памяти, отчетливо ощущая, что передать это необходимо, такое не должно пропасть в закромах памяти и времени, потому он еще пристальнее вглядывается в свет, в окно, и лицо своего короля, покрытое твердым льдом, почти философично великой, задумчивости. Зонт моргнул, залпом влил в себя оставшийся чай, и подорвался в свою комнату. Куромаку просидел в некой прострации еще около пятнадцати, мучительно долгих, минут. - Ой - наиграно-удивленно протянул зашедший в комнату. - Приветики, Куро. Взгляд перекинулся со стола к пришедшему Ромео. - Доброго утра. - Чего угрюмый такой, с утра-то пораньше? - уже наливая кипяток в кружку, спросил парень. - Ничего такого, просто задумался. У тебя же только ночные смены обычно? - Да, но не будет же моя жизнь только работой?! А как же прекрасные встречи, солнечным летним днем, с не менее прекрасным полом? - мечтательно приулыбнулся Ромео, отпивая из кружки чай. - Не подашь молоко? - Сейчас. - парень приобернулся, потянулся назад. Молоко на дверке быстро нашлось бы и вслепую, так что сейчас его поиск не вызвал затруднений, картонная коробочка проскользнула в руку. - Вот, держи. - Спасибочки. Ромео довольно ухмыльнулся вливая молоко в горячий черный чай. "Странное предпочтение..." - думалось Куромаку, "элегантнейший вкус" - растворялось на языке розововолосого не без доли восхищения. - Грустно, знаешь... - преувеличено медленно подпер подбородок парень. - Ты даже сейчас про работу, про работу... Не хочешь к нам заглянуть, на выходных к примеру, выпить, расслабиться, раскурим чуть? - Не испытываю тяги к подобным местам. - холодно отчеканил Куро, допивая остатки кофе. На это тот лишь пожал плечами, снисходительно улыбнувшись. Куромаку поднялся и, поддавшись желанию никогда не продолжать этот разговор, вышел из кухни, собираясь будить Пика, "программа восстановления(?)" уже почти до конца придумана и продумана. Вот снова перед глазами немного размытые стены, дверь, нужная комната. Рука сама, каким-то внутренним, кажется безсознательным, импульсом, тянется к спящему парню, в частности к темечку, где волосы особенно спутывались. Немного потрепав того, совсем-совсем легонько, по голове, рука, теперь уже с полным осознанием владельца, потянулась к плечу, немного потрясывая парня. Проснулся тот на удивление быстро, правда встал ни капли ни сразу, только криво косился на руку. - Время? - Пик повернулся к Куро. Наконец-то первые телодвижения. - Без десяти восемь. - у меня еще пол часа до выхода. - произнес так, будто и не собирался вставать вовсе. - нет. - Куро повнимательней стал наблюдать за лицом Пика, надеясь словить таки реакцию. - месяц. - поясняюще подкинул еще. - издеваешся? - вскинул одну бровь. - без моего письменного согласия тебе никто ничего не согласится.. - Оно у меня есть. - он, ехидничая, чуть ухмыльнулся. Плохо соображающий по утрам, его мозг все же соизволил соединить воедино, все недавние события и произнесенные сейчас слова, чтобы лампочка понимания наконец затрещала, а затем ярко загорелась. Что, судя по полуулыбке на лице и искоркам смеха в глазах сероволосого, отпечаталось всем спектром осознания. - вставай, пойдем домой. С этими словами Куромаку ушел по направлению к выходу, оставляя Пика просыпаться, наконец, кинув непонятно кому адресованое: "- пока!", ушел. Ветер хлопал в ладоши-листья деревьев, свистел, будто в издевку, прямо в уши, хлестал своим самым жестким хлыстом по коже, но так мягко топил-обволакивал... Одинокие пятиэтажки и трехэтажки прозрачно намекали о возрасте этой части города, но уходили из поля зрения они так быстро, что словами их не успевали проникнуться, чтоб внимать. Сидеть без шлема - непривычно, ощущать кайф - еще непривычней, а видеть кого-то кроме себя за рулем, своего же причем, мотоцикла - не то, что непривычно - нонсенс... черт...