Отъебись

Сидеть дома половину дня и смотреть документалки про марки, конечно очень познавательно, но не слишком то полезно. Но у Куромаку не то, чтобы есть другое занятие для Пика, чтобы не подпускать того к прокрастинации и самокопанию. Жаль, что смотреть вместе с ним получается лишь украдкой, ведь работать то надо. Отчет, с, облакотившимся на стену рядом, Пиком, почему то заполняется быстрее чем обычно, пальцы увереннее попадают в нужные буквы на клавиатуре, а в голове чаще находятся нужные данные, и не приходится лезть в архив. Чудесно. Позже нужно будет обдумать это. В уши проскальзывает фраза: " ...и в сознании людей, принимающих ЛСД, возникают только болезненные картины катастроф." Так, похоже началось что-то другое, это что, он переключил? - и давно идет? - минут пять. - скучающе выдает парень. - предыдущий закончился. Этот интереснее. - кто бы сомневался. - пробубнил Куро, вновь погружаясь в работу. - закончу минут через сорок. - как бы дополняет, зная, что это точно не будет так, ведь работы, максимум, на двадцать минут. Ну, марки, значит марки. *** - Ты скоро там? - Пик не выходит из ванной уже пол часа, а Куромаку уже два раза пожалел о том, что загнал его туда. Да, это похоже одно из худших, если быть честнее - отвратительнейшее, его решение. Единый клок-дред почти никогда не мылся, никогда, видимо, не расчесывался, а сегодняшний день - первый шаг плана-расписания Куромаку, в нем совсем не место грязным волосам. Хотя бы грязные волосы, для начала, надо убрать. - они, блять, не промываются. - глухо раздается из-за двери. - Живо открывай. - Куромаку явно не Данте, терпение трескается, слишком наверное, быстро. Звонкает задвижка, а дверь слегка приоткрывается. Внутри комнаты сыро, льняного цвета краска, покрывающая дверь неровным слоем, будто запотевает, как бы снова становясь липкой. Пик, стоящий на коленях, перегнувшийся через бортик в ванну, пытающийся намылить всклокоченные волосы, тоже совсем не рад такому положению вещей. В раковине тем временем валяются какой-то шампунь и хозяйственное мыло. - убирай руки, дай я. - с чего ты взял, что можешь? - это будет быстрее. - я не спешу. - пожалуйста, Пик. - ты-черт. С этими словами он вытащил руки из ванны, опуская их на пол и получше опираясь на бортик плечами. Куромаку довольно улыбнулся, довольный своей маленькой победой, поудобнее вставая, упираясь коленями в бортик ванны, прямо по бокам плеч Пика, и щедро полив руки шампунем. - Зажмурь глаза, примерно сорок три процента, что пена попадет. Руки с химозно пахнущим шампунем втираются в мокрые комки волос, проскальзывают к корням, намыливая. Шампунь быстро кончается на руках, волосы ни капли не напенные. - да тут нужна расческа.. - Так... - снизу начинается шевеление. - Ты сам на это согласился. - будет больно. - буднично констатирует парень. Нашедшийся в ванной, что неудивительно, гребешок тянет за волосы, цепляясь, видимо, даже о воздух, неприятно тяня кожу головы. Вода из крана постоянно шипела и урчала рядом, тело ныло от неудобной позы, а кожа головы похоже потеряла возможность что-либо чувствовать. А, нет. Особенно большой узел, попавшийся под гребень, больно рвется-распутывается, заставляя ощущать боль и елозящую по голове руку только сильнее. Неприятно. Некомфортно. Мокро. Раскаяние. Раскаяние и раздражение - те эмоции, которые он сейчас, зачем-то, чувствует. За то, что не смог отказать Куромаку, за то, что начал с ним сдруживаться несколько первых лет, из-за чего и не смог отказать другу, а в особенности за то, что не смог быть достаточно убедительным актером. Странные мысли для момента, когда тебе моют голову, но, кому не плевать? Эмоции вымываются из головы вместе с пылью и кожным жиром, оставляя в остатке мутный осадок горького сожаления, которое довольно быстро оседает к остальному илу в черепной коробке. - Сколько ты их не мыл-то? - вымученно взвыл Куро, откладывая пластиковый гребешок в раковину, понимая, что расчесанные волосы теперь еще нужно промыть. - Я не считал. - звучит немного сдавлено. - ... - шумный выдох сопровождает руку, тянущуюся за полу-пустой баночкой шампуня в раковине. Полу-прозрачная белая жижа (*шутчка про кончу*) течет лужицей на затылок, после чего ее сразу начинают втрирать в волосы. Спустя еще около получаса, из ванной практически выползает уставший Куромаку, за ним, с криво намотанным на волосы полотенцем, ковыляет Пик. Маку лезет в широкую тумбу в прихожей, доставая оттуда фен, затем, всучив его в руки Пику, уходит в гостинную и плюхается на диван. Честно говоря, никто из них и не подозревал, что мытье головы - такое выматывающее занятие. Уже шесть вечера, солнце прикрывается ширмой облака, отчаянно пытаясь утянуть его за собой в закат, но ветерок успешно тянет водяную ширму за собой. Парни только вышли на улицу, вдыхая, остывший после дневной жары, воздух, направляясь к парковке. - Ключи не забыл? - спросил, когда они уже обогнули дом, Куромаку. Вместо ответа в сероволосого прилетели ключи, которые быстро схватила ладонь, тем не менее, жмякнуться о лоб они успели. - Если бы в очки попал.. - пробурчал под нос Куро, запихивая их в поясную сумку. Поворот между домами, выход в небольшую "зеленую зону" и вот, рядом огражденная парковка. Сетка ржавого забора не внушает никакого доверия о безопасности, но то, что ночью шуметь она будет знатно, давало призрачную надежду сохранности техники. Ключ быстро находится в небольшой сумке, палец цепляется за колечко, ловко выцепляя висящие на нем два ключика. - Какой из? - Поищи, нахуй, сам. - фантомная боль еще ощущается на коже головы, а волосы, постоянно выбивающиеся из низкого хвоста, постоянно лезут в лицо. - Прекращай уже, сам виноват, что не удосужился мыть их хотя бы раз в неделю. - попутно пробуя просунуть один из ключей на замочную скважину, сказал Куро, укоризнено качнув головой. Ключ находится быстро, из двух вариантов легко найти нужный, потому Куромаку уже заводит мотоцикл, попутно проверяя, не слили ли бензин, и не проколоты ли шины. Пик подходит быстрее, надевая на голову шлем и уже садясь, уложив руки на руль. - Слазь, я поведу. Пик недоверчиво покосился на парня, явно не желая отдавать главенство над транспортом. - Ты водить-то умеешь? - Я - он немного отвел глаза. - Тренировался, а ты даже не знаешь, куда мы поедем!. - ... - он выдохнул, стягивая шлем. - мне.. - помедлил, думая, стоит ли говорить. - он очень дорог, поэтому.. Сердце чем-то кольнуло, парень отодвинулся на пассажирское седло, даже не понимая, отчего так разоткровенничался, протянул шлем Куро, ждя, пока тот наконец сядет. Обхватил парня за талию руками с обеих сторон, как только они тронулись, выезжая со дворов на дорогу. Ехать сзади было страшно непривычно, еще непривычней было постоянно ехать на средне-медленной скорости, потокая осторожности Куромаку, а потом тихо подсказывать ему, где объехать гаишников и камеры, ведь цеплять на себя штрафы за отсутствие шлема совсем не хотелось. Но вот они выехали на более свободную дорогу, ведущую к трассе. Скорость наконец дорастала до приемлемой, ветер трепал волосы, резинка почти соскользнула. Он почти что улегся на спину своего водителя, наблюдая за уходящей окраиной города. Дико непривычный ветер, хлещущий в лицо, руки, свободные от руля, и глаза, которые, за отсутствием дела на дороге, было совершенно некуда деть. Но почему-то так приятно. Куромаку покраснел. Бок чужого лица ощущается на спине непривычно, но по странному правильно. Дорога завораживала, но держала в постоянном тонусе и напряжении, план дороги, показывающий, когда и куда нужно повернуть, на какую ветку выехать. Странно, но несмотря на это все, мозг как-то выделил ресурсы на приятные воспоминания, как он ездил с Пиком "проветриться" в ближайшую лесополосу. На заправке воняет, раздражая нос, яркое табло с расценками мозолит глаза, а Куромаку почему-то задерживается на кассе. Будто чувствуя пассивное раздражение(че блять?), облакотившегося на бок колонки парня, вышел из "будки", направляясь к нему. Сумка явно выпирала сильнее обычного, а в руке у него висел пакет- майка. Наконец подойдя, Маку всучил Чёрту пакет, оказавшийся на удивление тяжелым. Поднял шлем с сидения и уселся у руля, дожидаясь, когда Пик сядет тоже, кажется, совсем не думая о том, что он сейчас напряженно мозговал, куда бы устроить пакет. - давай скорее. - через, примерно, семь минут тупления Пика в землю, когда на них уже совсем в открытую косился заправщик, сказал Куро. По итогу он просто закинул ручки пакета на запястье и поставил его на колени, стараясь сидеть максимально ровно, дабы ничего не помять, он не хочет, чтобы сероволосый опять его отчитывал. Тронулись они на удивление резко, ехали быстро, а парень наблюдал за небом, с которого уже уползло звездой-тараканом солнце, но, проклятые самотлорские ночи, оно оставалось светлым, скорее пепельно-серым, даже в семь вечера. Возле трассы наконец начинают мелькать деревья и большие кустарники, а спустя еще пару минут, лес вокруг уже не просто проявляется, а прямо уводит вглубь, но вот они едут дальше, дожидаясь, пока деревья вокруг вновь начнут редеть. Куромаку вновь сбавляет скорость, что не остается без внимания, уже успевшего привыкнуть к стремительному потоку воздуха, Пика. - Не задремал там? - удается расслышать из под шлема. - Нет. - громко для такой относительной тишины раздается ответ. - Скоро? - уже тише раздается вопрос. - Да. Поле, обрамленное кромкой леса по самому краю, простилается обманчиво близко к дороге, но обмана, вроде, и нет, в высоковатой, почти по колено, траве неловким знаком походки не находится капкан, а из леса не несется обезумевший медведь истекающий пенной слюной. Маку на всякий случай осматривается еще раз, а Пик позволяет себе ухмыльнуться, ведь Куромаку стоит прямо возле мака. В тягучую дымку сознания втиснулась мысль: "интересно, опиумный?". Пока Пик с недоумением подметил, что ему вдруг стало что-то интересно, Куро примял вокруг себя небольшой круг на траве, постелил пакет и раскладывал на него продукты, ранее в нем же и лежавшие. Пик все же сел рядом с парнем и, за неимением лучшего, уставился на небо, обомлев на добрый десяток секуд. - знал, что тебе понравится. - легонько улыбается Куро, глядя на лицо Пика, пододвигаясь поближе. Небо было удивительно чистым, и звезды, еле выделяющиеся на светлом небе, только сильнее приковывали к себе внимание, будто утопающие в свете, а луна только подчеркивала незначительность крошек упорно сверкавших, своим серебряным, прямо неземным, светом. - да, ты был.. прав.. - по щеке скатилась слезинка... счастья ли?