Отъебись

Еще дневное время, а силы уже вытекли из тела. Хочется расплыться лужицей по кровати, но педантичность не позволяет Куромаку лечь и стать желе в уличном, а потому, раз не позволительно ему, - не хочется, чтобы было позволено Пику. Пыльная помятая рубашка летит прямо на пол, мягко сползя с плеч, ткань мнется не сильнее, чем могла быть помята до этого, а потому место ей - стирка и глажка, но нести никто ничего никуда не собирается. Пока что. Футболку грубо, но будто заторможенно, стягивают с тела, после чего она оказывается брошена на кровать до лучших времен. Рука неловко влазит в карман, достав оттуда пачку, купленых вместе с энергетиками, сигарет, пренебрежительно кинутых им на стол. Пачка, приобретенная на случай "мыДействительноСлишкомИдиотыЧтобыОбсудить", попала в ноутбук, громко клацнув клавиатурой, но ничьим вниманем это особо не удостоилось. Джинсы, едва звякнув молнией, оказываются на вешалке в шкафу. Кровать кажется картинно-мягкой и воздушной, но как только голова ощущает мягкость подушки, каменно-тяжелые мысли обрушиваются на голову. Врет - раскатисто прогремело в голове, мысль принятая истиной течет по телу. - Когда Куромаку сделал бы что-то без личных мотивов? Да никогда, а мотивов не наблюдается никаких.. - не новость, скорее будничная мысль. Мысль, подтверждающая лживость, неискренних намерений быстро заискрилась в крови, рванула в мозгу и укрепилась как последняя инстанция правды. Вранье кому-то, кто может быть тебе дорог, даже нет, не так, вранье тому, кому дорог ты - самое отвратительное. Последняя неделя, итак подкрепляемая лишь охрипшим воем подсознанья, медленно посыпалась, разлетаясь внутри. Но, на самом деле, это не было неожиданной потерей. Рухнул, сгорел и разлетелся в клочья еще один бумажный замок. Какое кому дело? Это воспринялось достаточно легко, объяснив и то, как уклончиво парень отвечал на вопросы, и то, отчего он, в такой несвойственной ему манере, решил взвалить на себя еще обязанностей ввиде целого проблемного Пика. Да, конечно, некоторые несостыковки своего рассуждения Пик и сам замечал, но у него нет всей подноготной, всех мотивов. Больное терпение переполнено, оно оглушительно стреляется в голове, разорвавшись в осколки-пылинки. Нет, причин совсем нет, теперь совсем ничего нет, а он, точно сможет справиться, уже справлялся. Нужно решаться. Но усталость, а может и лень, маскирующаяся под усталость, сильнее, потому он лежит и дальше. Сероватый потолок ослепляет, а тишина в голове - оглушительна. Мысли, будто перекати-поле, незваными гостями прокатываются в голове. Еще хуже.. *** Спустя около получаса, замок железной двери громко щелкает, а в квартиру, воровато озираясь, входит Феликс. Тихо, а значит Вару и вправду уехал. Облегченно выдохнув, блондин чуть грустит, но, не позволив себе унывать, бодро шагает в кухню ставить чайник. Облака, но если быть честнее - тучи, закрывают небо, не давая солнцу освещать землю. В голове сама собой вспоминается мелодия и сразу же насвистывается на языке. Странно, что дома никого нет - звучит звонким колокольчиком мысль. Пока чайник еще не закипел, Феликс решил прогуляться до кабинета, ранее кладовки, где обычно работал Куромаку. Никого. Странно, но впрочем это совсем не его дело. Поэтому парень возвращается на кухню. Видать дома и вправду никого нет.. Пальцы сами собой нащупывают телефон сквозь ткань кармана, а потом и ловко выхватывают. Глаза бегают по названиям песен и плейлистов, таки остановившись на одном из них с заманчивой, оранжево-золотой обложкой с птицей. Быстрая постукивающая мелодия заполняет кухню, елейная интонация вокалиста вливается в голову туманом, а текст проходит мимо ушей, оставаясь забытым за ненадобностью. *** Куромаку еле разлепил глаза. Тело ощущалось таким, будто было набито ватой, а перед глазами все плыло. Тем не менее, парень таки чувствовал себя более отдохнувшим. Приятно. Странно конечно, но по-своему приятно. Очки приземлились на переносицу, а мир принял четкие очертания. На другой кровати, прямо у противоположной стены, лежал Пик. Не двигался, не отреагировал на звуки поднявшегося Куромаку, и, такое чувство, будто даже не дышал. Странно, но явно и спать он не мог, ведь его глаза по-прежнему были чуть приоткрыты. Куро решил оставить все как есть, немного шурша одеждой, поднялся и вышел из комнаты. По кухне разливался легкий джаз, а Феликс, чуть пританцовывая, вертелся у плиты. - Ой! - удивленно воскликнул. - Я не слышал, как ты пришел. - неловко посмеиваясь, парень вновь повернулся к плите. - есть вода горячая? - решив умолчать о том, что дома он был изначально, поэтому и не было слышно прихода, парень перевел тему. - А? Да, вроде была. - рука подхватила чайник немного покачав им на весу, а после тронула за железную стенку. - Горячий еще! - угу. Спасибо. Феликс неопределенно пожал плечами, лишь продолжая помешивать лопаткой свое адское вариво в сковородке. Мозг, лишь немного передохнув, снова готов вгрызаться в тему. Но нет. Текст, включившейся прямо за джазом, звонкой попсовой песенки раздражал слух, а оттого и в мыслях царила полная неурядица. Пытаться сосредоточиться, буравя взглядом крепкий чай, пытаясь при том игнорировать протяжный вой певца, довольно странно, но Куромаку честно пытается. Пытается он ровно пятнадцать минут и тридцать четыре секунды, но на моменте, когда "л-юь-у-бовь ма-йя!" повторяется в тридцать четвертый раз, а глаз начинает дергаться еще сильнее, парень не выдерживает и, громко скрипнув стулом, топает в комнату. Впрочем, стены не то, чтобы сильно спасают, но хоть чуть-чуть лучше. Нервишки "шалят" еще с утра, а учитывая другие волнения, то со вчерашнего вечера. А разобрать все мысли и скоорденировать действия надо, чему особенно мешает то, как часто в мозг вливается песня. Руки сами собой тащат со стола сигареты. Тело само собой уходит к балкону. Вечереет. Легкий, чуть сильнее, чем грибной, дождь стучит о стекло. Успокаивает-раздражает. Мутное, будто грязное, небо с тучами, дождь, настойчиво шумящий по всему, что посмело оказаться на улице. Легкая, совсем немая и случайная, улыбка спокойствия накладывается на лицо. Хотелось стоять так как можно дольше, но, рационально посчитав, что так он скорей простудится, Куро предпочитает приступить к анализированию. Но, никак не выражаемые лицом, эмоции хлещутся в голове, яро перекрикивая друг друга и то и дело соскакивая с темы на тему. Чтож, нечто медетативное, все же оказывается нужно. Он не собирался прибегать к ним, но сигареты оказываются нужны. Найденая, так кстати, на деревянном подоконнике зажигалка быстро оказывается использована, обманута и кинута назад. Спустя несколько, робких с непривычки, затяжек, дым заполняет балкон, медленно просачиваясь в щель приоткрытой двери. Когда он не может вздохнуть, не чувствуя тусклого запаха дыма, парень открывает окно. Дверь, дабы не создавать сквозняк, закрывает на задвижку. Негромкие лязганье и треск теряются в постукивании капель. Теперь, зная о проблеме в полной мере, она резко набрала обороты и значимость. Затяжка, привкус табака обвалакивает горло. В голове выстраивалась тактика тарана, только таран проблемы, до победного. Затяжка, следующая. Нет, может выйти только хуже, Пик может рухнуть под таким объемом. Затяжка, усмешка... затяжка. Да когда Пик не справлялся? Он стойкий - думалось об этом с некой гордостью и восхищением. - он должен справиться. Затяжка. Да, тактика тарана, текущие методы - выведение на эмоции, крайне желательно, чтобы позитивные, разговоры и легкая тактильность. Затяжка. Бычок пару секунд находится вне балкона, высунутым наружу из окна - пепельницы не нашлось. После тихого шипения, Куромаку со спокойной совестью кладет его на подоконник, после чего берет вторую сигарету. Снова оказываться на кухне не хочется, хотя Феликс выключил музыку и уже, вроде, ушел из кухни. *** Он посчитал все "за" и "против", полежал и поразмышлял, чтобы решение точно не было только эмоциальным, промолчал, когда рука на переферии зрения схватила его сигареты. А ведь так хотелось закончить с сигаретой во рту... Но винить он никого не смеет, все равно уже причинил достаточно хлопот. Себе в том числе. Громко хлопает, скрипнув, соседняя дверь, видимо Феликс. Лицо немного скривилось, при мысли о Феликсе. Следом подтянулись мысли об остальных, Ромео и Вару, Зонтик, Гэб.. При мысли о Данте парень грустно приулыбнулся, отметив некую иронию ситуации. О Куромаку думать не особо хочется. Тело устало ноет, когда Пик поднимается с кровати. Каждый шаг к шкафу отдается вибрацией по всему скелету, а руки чуть трясутся. Открыв свою дверцу, парень опускается на колени. На полу стоит картонная коробка, по размеру чуть меньше обувной. Картон, местами кривоватый, приятно докасается до кожи, пальцы цепляют коробку за крышку, открывая. Глаза блестят, кажется, впервые за последние несколько лет, не считая той поездки, а в голову лезут воспоминания. Странное чувство. Неприятно. Металл приятно холодит руку, пистолет и вправду смотрелся как влитой. Одна из парочки обойм, лежащих в коробке, легко вставляется. Странное ощущение, вот так держать свое "спасение" прямо в руке. Еще страннее оставлять почти пустую коробку на прежнем месте, а потом класть пистолет в карман. Оружие неприятно тянет ткань. Пачкать комнату совсем не хочется, туалет и ванна звучатслишком жалко, даже для него, потому выбор остается на кухне, балконе или коридоре. Природа слишком хороша для грязи его переживаний. И для крови размазывающейся по стволам деревьев, юной росой по траве, а ошметки мозгов и осколки черепа противно повылетают вслед за пулей. Нет, портить природу всем этим он не собирается. На кухне пусто, даже подозрительно пусто. Возможно именно поэтому, расслабившись, он так громко двигает стул. Усаживается, довольно удобно. В горле пересохло, а ладони немного вспотели, пистолет слегка выскальзывает. Брать его, как чашку чая, явно не следует, но, собраться с мыслями, напоследок, нужно. *** Куромаку подходит к двери, пачка спокойно лежит в кармане. Окно уже закрыто, но звук усилившегося дождя все отчетливей стоит в ушах. Уютно, темновато, но пора выходить. Задвижка не поддается. Даже после ощутимого толчка в нужную сторону, она остается на месте. Заржавела видимо. - очевидный, но оттего не менее верный вывод. Заметавшимся взглядом, Куро замечает в кухне фигуру. Свет не включен, значит, скорее всего, там именно Пик. - Пик, помоги пожалуйста! - говорит, громко постукивая по раме двери. - Этот... замок!.. Когда парень даже не обращает на него внимания, Куро настораживается. Когда две подрагивающие руки, начинают поднимать что-то, чьи очертания он смутно припоминает, в голове что-то щелкает. - Эй! - руки сами барабанят по раме и стеклу, отчаянно привлекая внимание. Тщетно. Руки все ближе к голове. - Не смей! Пик, слышишь!? - срывается на крик, но, не получив реакции, усиленно толкает боком дверь. Руки почти не трясутся. - Слышишь?! Я сейчас! Только не стреляй, слышишь?! - голос лоскутами рвется на тона. Ствол холодит лоб. Руки спокойны прямо как и их владелец. Старая задвижка гнется, нервы Куромаку трескаются. Щелчок. Скрип. Секунда. Страх.