Отъебись

Положение в котором они остановились, скажем прямо, не слишком то удобное, но кто-либо из них не то, чтобы особенно против. Десять минут проходят в молчаливой тишине, пока оба стараются обдумать что делать и говорить дальше. Дверь, кажется, в шаге от того, чтобы слететь с петель, но разве на это хоть раз обращалось внимание? Вару считает, что нет, а потому продолжает катить из комнаты за собой чемоданчик, громко грохоча его колесиками. Идя мимо кухни, замечает наклонившегося, хотя скорее свисшего, над столом, Пика, за ним же стоял Куромаку, как-то нелепо прижимая того к себе со спины. Вару ухмыльнулся, ведь со стороны выглядело, будто Курилка тащит труп. - Пока, прид-у-у-рки! - выкрикнул парень, рванув, сразу после этого, по коридору к двери, громко хлопнув ей напоследок. Быстро сбежал вниз по лестнице, прижимая к себе чемодан и посмеиваясь с выражения лица Куро, увиденного им перед тем, как побежать к двери. Начало дня определенно удачное - думал Вару, пытаясь припомнить самый быстрый путь до вокзала. *** Под сердцем зудит, временами покалывая, а незавершенность и скованность подвешены в воздухе. Молча уставиться в стол и пить чай - самое, вроде, лучшее решение, когда вместо крови в венах позор с болезненым полу-облегчением. Что делать - непонятно обоим, смотреть сидящему напротив в глаза - страшно, страшно подтверждать догадки о том, что он тоже не понимает, что делать. Но приходится. Только мельком столкнувшись глазами, контакт уже не хочется прирывать, потому теперь это больше походит на гляделки. Гляделки двух людей, чьи головы вроде прострелены, а кровь выкачана, но они зачем-то живы и при том - контактируют. - давай к реке.. - тихо, чуть хрипло проговаривает Пик, поднимаясь и отходя от стола лишь на пару секунд раньше Куро. - подождешь? - спрашивает Куромаку, на что получает кивок. Домашняя, оставшаяся со вчера, хлопковая поло сползает с тела, после чего оказывается аккуратно и бережно кинута на кровать. Руки чуть подрагивают от волнения, когда он лезет в шкаф за вещами, мысли путаются, планы, откровенно говоря, пошли по пизде, а новые проблемы, о которых он и не догадывался, осели жидкостью в легких. - ... - стоящий в дверном проеме парень молча уставился куда-то в пространство, размышляя над долгим, по его же вине ему предстоящим, разговором. Крайне трудным, в чем он точно уверен, разговором. Мысли толпились в голове, но, когда прохладноватая рука легла на плечо, быстро сжались и забились по углам. - пойдем? - голос чуть не сорвался на предсмертный хрип. - пойдем. - вторила ему такая же интонация. Как только подъездная дверь закрылась, Куромаку глубоко вздохнул и решил, что пора. - как ты мог решить, что не нужен никому? - может и нужен. - пожал плечами Пик, чуть ускоряя шаг. - не путай, я говорил, что бесполезен, а не ненужен. - по твоему это не одно и то же? - нет. Разговор заглох надолго, но тишины не было: то тут то там пробегали дети, выбившиеся из толпы на площадке, а ветер шумел в листве. Даже хорошо - думали оба - ,что на улице шумно, оставаться с мыслями почти-совсем наедине страшно, а уличный шум, так кстати, мешает. Взгляд янтарных глаз цепляется за нужную вывеску, головная боль, постоянно пульсирующая на фоне, давала знать о себе, потому, после тихих переглядок, он наконец отходит. Под кондиционером немного прохладно, особенно после теплой улицы, но по-своему приятно. Тем не менее, долго стоять он тут не собирается, потому уходит в нужный отдел, быстро находя интересующую его полку. Осталось только вспомнить, есть ли с собой паспорт. Двери магазина раздвигаются и, с лицом человека, прошедшего через столетия, на выходе вырисовывается Пик, аккуратно держа две банки за крышки, подходит к стоящему в тени березы Куромаку. Тот быстро перехватывает одну из банок, посматривая то на надписи на прохладной жестянке, то на Пика. В конце концов сокрушенно выдохнул и медленно, стараясь минимально трясти банку, положил ее в небольшую напоясную сумку. *** Река шумит совсем-совсем под ногами, косые плиты греют спину, а солнце зашло за облако. Ветер, необычно сильный, треплет волосы и темнейшей паутиной разбрасывает их по бетону. Куромаку не способен оторвать взгляд, смотря то на блаженно прикрытые глаза, то на путанные пряди-волны волос. Смотреть хочется вечно, но разговор есть разговор, обсудить все это нужно, плана, кажется впервые, нет совсем, но это сейчас волнует его в последнюю очередь. - я настолько плох в помощи? - тихий голос чуть посмеивается. - не думаю. - глаза приоткрываются, уставившись на мутное небо. - Наверное это мне не стоило так открыто... быть. - Ты говоришь это так, будто тебя совсем не касается.. - я говорю так, как считаю. - Пик, правда, хватит. Даже мне неприятно слышать об этом так. - почему? - Потому что я хочу помочь. Я стараюсь помогать, да, я даже близко не психолог, но я пытаюсь разобраться. -... - Слушай, ты правда мне очень... дорог.. правда очень дорог, ну объясни ты, почему и как ты к такому выводу пришел, нам обоим станет легче. -... -... - Да что ты, блять, творишь.. - парень резко садится, и со смятением и злобой смотря на сероволосого. - Хватит говорить так, будто это нормально, как будто такое жалкое состояние может вызывать хоть что-то, кроме омерзения! Я тебе нужен? Серьезно?! Да ты справляешься лучше и быстрее меня! Ты многое делаешь лучше, кому ты врешь, когда говоришь будто я правда могу быть нужен?! - Злоба и негодование будто ощущались в воздухе физически. Глаза вгрызлись в душу, а лицо, приблизившегося в порыве эмоций Пика, находилось как-то обзаманчиво близко. - Да ты издеваешься! Я же прямо тебе всё сказал, какие у тебя вообще основания мне не верить!? Ты думаешь, покомплексуешь, наорешь на меня, а потом я от тебя отстану?! Ага, чтобы ты с крыши наконец скинулся? - С чего ты вообще взял эту ебаную крышу?! - А ты думаешь, что я слепой?! - Говоря, Куромаку подтащил парня за грудки, буквально столкнувшись лбами. - Я не вижу какой ты весь ходишь всю неделю? Или что я тебя совсем не слушаю?! Ты меня за кого принимаешь?! - Да схуяли ты обо мне так волнуешься?! - в зрачках парня будто загорелся огонь, чуть отливая алым. Эмоции и переживания хлестали через край, рука сама поднялась, занесясь над головой, пальцы сжались в кулак. Секунда. Удар. Глухой, ровный, смачный удар. Куро чуть растерянно моргнул, Пик немного сполз вбок, рука уткнулась в бетон. Парень тяжело дышал, не поднимая руку. - ... да.. мне непонятно, почему.. На кой черт ты это делаешь? - я.. - тут подбирать слова пришлось уже Куромаку. - Ты мой друг, это естественно, что я хочу тебе помочь. - нет, для его проблем сейчас рано, нужно разобраться с проблемами Пика. - Как там рука? Фиолетововолосый перевел взгляд на кулак, вдаривший по бетону. Поднял на уровень глаз и разжал, чуть поморщившись. Кожа на костяшках пальцев стерлась, как и, впрочем, часть кожи с фаланг, кровь размазалась по внешней части ладони, а усилившийся ветер неприятно обдувал ладонь. Повертел ее, разглядывая получше, но, в конце концов, спокойно уложил ее назад на асфальт, наплевав на гигиену, только кивнув, что все в порядке. Уселся слева, уставше уставившись на сероволосого, ожидая вопросов. Куромаку выдохнул, перед этим кинув на парня укоризненный взгляд. - Итак, ... *** Разговор победил последние, еле уцелевшие до того, ничтожные силы на что-либо, вынудив молча сесть парней впритирку друг к другу, чтобы не так зябнуть от усилившегося влажного ветра, да и сидеть проще, когда опираешься. Глаза слепо уставились в, гонимую ветром, речную воду. Мыслей, а точнее сил на их создание и осмысление, не было, потому оставалось лишь созерцание, да тепло друг друга. Может это и называется - быть в моменте? - промелькнула мысль-идея-озарение далеко на задворках сознания. Впрочем, больше ничего подобного не появлялось. Руки перебрались к плечам, целяясь за шею, перевесились сбоку. Идти по другому совершенно невозможно, но Куромаку не против, ни процента против, а Пику, кажется, совсем нет дела до происходящего, настолько он погружен в свой странный транс, осторожного движения по улицам вместе с Маку. Пару прохожих оборачиваются вслед странных парней, что молча ковыляют по улице, уложив по руке на плечах. Дом близко, время мечется между разгаром дня и вечером, а на небе уверенно собираются сероватые тучи.