лимб

Волкову заказным письмом приходят бумажки, и он обналичивает свой рабочий счет в швейцарском банке. Лето идет к своему драматичному завершению. Олег рад, теперь жара не мешает думать, не плавит бошку. Он разрабатывает план. Собирает инфу, мотается в Мюнхен для встречи с анонимным информатором, ему говорят, Хольт тянет силы в Монголию, непонятно только с какими целями, но это похуй, можно разобраться. Чьи-то зоркие глазки недавно видели саму мисс Родригез в кучке конченых оккультистов-сектантов. Картинка потихоньку складывается. Когда Дети Святого Патрика крадут Разумовского во время передачи в руки другой тюрьмы, он более-менее видит общую картинку. Докаркался, бля. Но ему терять больше нечего. Он берёт билеты на самолет. Славе оставляет записку из того блокнота, который он принёс Волкову в больничку. Ту же страницу, на которой черканул благодарность после подаренных бусин-пуль. Когда он подумал об этом, металл, как будто бы, начал жечь грудь. В пути ему снится, что Разумовский не проиграл партию. По пробуждении он не понимает, что из этого хуже: то, что ему опять видится Серый или то, что это был сон. Он проникает в объект Хольта, застреливает охранника и забирает у него карточку, оружие, форму. Тело прячет в подсобку. Почти как в старые добрые. Разве что с каждой секундой он понимает всё меньше. В Сибири разворачивается настоящий Ад, Волк понимает, что его последние полгода — максимум лимб, когда простреливает башку какой-то хтонической твари из дробовика. Когда видит, блять, людей с рогами, он допускает мысль о том, что он просто ёбнулся и давно откисает под крылом Рубинштейна. Это было бы объяснить намного, намного проще. Он вышибает пилота вертолёта и занимает его место. Олег удивляется, откуда в Громе оказались силы не убивать Разумовского. Он завидует. Не уверен, что в нём они будут тоже. Они выбрались с того света. Волков держит курс на Мексику. Он кидает взгляд на тело Серого. Медленно наливается злость. Вопреки всему, у него щемит сердце.