froid et apathie

Прощай, позабудь и не обессудь. А письма сожги, как мост. Да будет мужественным твой путь, да будет он прям и прост. Да будет во мгле для тебя гореть звёздная мишура, да будет надежда ладони греть у твоего костра. Да будут метели, снега, дожди и бешеный рёв огня, да будет удач у тебя впереди больше, чем у меня. Да будет могуч и прекрасен бой, гремящий в твоей груди. Я счастлив за тех, которым с тобой, может быть, по пути.

Бродский.

***

      Ран укладывается в набранную до кроев ванную и тяжело вздыхает. Одежда неприятно липла к телу, а кожа покрылась мурашками от холодной воды. Он мог бы набрать горячую, но оставил последнюю надежду отрезвиться и прийти в себя на холодную. Сейчас он однозначно был трезв, правда, кости немного ломало, но это было только на радость, ведь теперь единственным объяснением для этой боли у него было «Так нужно, я заслужил». В воде отражалось собственное лицо, на которое смотреть сейчас было делом из тошных. В голове крутился лишь вечерний случай ссоры с младшим братом. Больше ничего другого. Осознание, что он проебался все никак не покидало его голову. А ещё не покидало голову размытое в воспоминаниях лицо заплаканного Риндо, который стоя на коленях не сдерживал слез и умолял остаться рядом. Но как тут остаться рядом, когда все доверие и отношения, построенные годами - рухнули в один момент? Хайтани потянулся к тумбочке и достал пачку сигарет с зажигалкой, роясь и находя там пачку сменных лезвий для бритвы.       Укладывая все это перед собой на бортик ванной, Хайтани принял сидячее положение, проскользнул локтем по бортику и сунул в рот сигарету. Не то, чтобы он хотел курить… Просто а вдруг поможет? Время одуматься ещё есть. Затягиваясь горьким дымом, парень стряхнул пепел в набранную водой ванну, прикрыл глаза и все, что увидел перед глазами - все то же заплаканное лицо Риндо. В голове засели его крики и просьбы не трогать его и прекратить.       Опуская бычок в воду, Ран кладёт его в уголок ванной и раскрывает пачку лезвий.       — Не хочу оставаться жертвой собственных самообманов. — Ран крутит лезвие в руке и проводит им по кончикам своих косичек, проверяя на острие. Резинка с копной волос упала в воду. — Ну вот, теперь грязно… — Блондин ловит ладошкой копну волос и тихо смеётся, убирая ее и закрывая половину лица рукой. — Ебанный мудак… Бедняга. Не хочу вот так. — Ран вылазит из ванной и спускает воду из ванной, в это время выходя из неё за ручкой и листом.       И вот, когда ванная набрана вновь, но уже без таких ошибок, как попытка подправить себе причёску - Хайтани опускается в неё вновь и укладывает исписанный лист в раковину напротив ванной. Он закидывает ноги за бортик и проводит руками по мокрому свитеру.       Лезвие снова оказывается в руке, но приходится уже не по волосам, а вдоль по руке, с каждым новым сантиметром впиваясь все глубже, застревая от локтя у самого запястья. Кровь заструилась по руке обильными струйками, а Ран зашипел от боли и стиснул зубы. Больно. Он считал, что раз уж он потерял человечность в употреблении веществ, то такое придётся ему легко. Дрожащими пальцами блондин достаёт из-под кожи лезвие и кидает куда-то в сторону, скользя спиной по стенке ванной и подгружаясь под воду, что с каждой новой секундой становилась все виннее по цвету. Раскрытую рану обжег холод воды, а в туманный взгляд попало струение крови под водой, подобное красивому смерчу. Рука онемела.       Хочется спать.       Ран закрывает глаза и глубоко вздыхает, медленно и сдавленно выдыхая и опускаясь под воду с головой. В глазах потемнело и что-то сверкнуло белым в последний раз. Кромешная темнота и тишина. Ничего нет.

Ран?

      — Ран?! Пожалуйста! Я молю! Пожалуйста, открой глаза! Открой! Открой! Ты живой! Ты жив! Ран! — Риндо навзрыд трясётся над холодным телом брата, только что вытащенным из воды спустя час. Он хрипло кричит от сорванного голоса и трясет Рана, который все никак не хочет открыть глаза и сказать, что все хорошо.       Риндо опускается ухом на грудь старшего Хайтани и кричит, не слыша стука родного сердца. Его охватывает истерика, и все, что он может сейчас делать - рыдать навзрыд и прижимать к себе тело Рана, пытаться согреть его своим теплом и привести в чувства. Но все безуспешно.       — Умоляю… Пожалуйста… Что ты сделал? Что ты сделал? Что ты… Ран… Ран… Пожалуйста… Хватит меня пугать… Не смешно… Я… Пожалуйста, Ран… — Риндо вжимается лицом в грудь аники и громко всхлипывает, глотая ком, подступивший к горлу. — Сука! Открой глаза! Скажи, что шутишь! Скажи, что шутишь надо мной! Я не могу! Я не хочу! Я люблю тебя! Я очень сильно… Я очень сильно люблю тебя… — Блондин захлебывается в слезах и мечтает только о том, чтоб это оказалось кошмарным сном.

***

— Мне жаль. — Изана опускает голову вниз и держит в руках пачку сигарет и гвоздику, перекручивая стебель в пальцах. Он разглядывает собственные ботинки и после кладёт руку на плечо Риндо, сжимая его. — Держись. Подожди меня после церемонии, у меня есть… кое-что для тебя.       Риндо едва заметно кивает и смотрит издалека на черный гроб, стоящий рядом с могилой.       Курокава подходит к открытому гробу и кладёт внутрь гвоздику, наклоняясь к бледному лицу за поцелуем в лоб. Он прислоняется губами к холодному лбу покойника и еле сдерживает всхлип.       — Я буду скучать.       Риндо медленно подходит к гробу после блондина и заглядывает внутрь с дрожащими губами от предстоящей истерики. Он укладывает внутрь пару гвоздик и наклоняется к самому любимому лицу, одаряя поцелуем эти холодные, окаменевшие губы, которые днём назад в последний раз целовали его с теплом. Блондин стоит у гроба долго, все не веря своим глазам и происходящему. Сейчас он на похоронах человека, которого любил больше жизни и готов был посвятить всю свою жизнь и доверить самые сокровенные секреты. Сейчас он на похоронах любимого, на похоронах родного брата. Он разглядывает белое лицо и падает лицом на окаменевшую грудь, горько и громко взвывая от раздирающей его изнутри боли. Сейчас он понял, что любым словам есть цена и возненавидел себя до самого конца жизни.

***

      — Ты собираешься куда-то уходить от сюда? Уже пару суток точно здесь сидишь. — Изана присаживается на корточки рядом с Риндо, что молча лежал щекой на надгробие Рана и реагировал на чужой голос лишь взглядом, отведённым на его лицо.       В ответ он получает лишь практически безжизненное мотание головой в горизонтальном положении, означающим отрицание.       — Когда я спросил его что он сделает, если ты узнаешь об наркотиках, то он сказал, что убьёт себя. А потом перевёл все в шутку и засмеялся. — Изана роется в кармане чёрного пиджака и достаёт листик бумаги, на котором было неразборчиво нарисована какая-то схема. — Это он нарисовал какой-то план подарка для тебя. Под Новый Год. Держи.       Риндо берет листик в руку и рассматривает его, вчитываясь в каждую родную буковку. Курокава запустит салют под окном ровно в два ночи, а Какуче постучится в костюме Санты с особым подарком для Рина и попросит выйти на улицу, где около него взорвется салют, а я выскочу с билетами на море. Риндо засунул листик в карман чёрных штанов и всхлипнул, разворачиваясь лицом к надгробью и вжимаясь им в него, не сдерживая слез и стараясь прижаться сильнее.       — Он… Он написал в записке, что я самый дорогой для него… Что он соврал мне, чтоб оттолкнуть от себя. Чтоб мне было легче. Он написал, что любит меня больше жизни и никого кроме меня ему ненужно. Что вы все - ошибка в его жизни. А я его свет. Что он ошибся. Что он должен понести наказание. Что он испортил мне жизнь… Я ненавижу тебя. Я ненавижу вас всех. Я ненавижу наркотики, я ненавижу СЕБЯ. Я, БЛЯТЬ, НЕНАВИЖУ СЕБЯ. Это я… Это я полез. Это я начал все это. Он целовал меня три дня назад в губы в последний раз. Он обнимал меня и прижимал к себе, пока я говорил, что он лгун и мразь… Я ненавижу себя. Я ненавижу. Я ненавижу. Себя. Я, блять, не могу… Я не хочу без него. Я не вывожу. Я не хочу. Я не могу. Ран… Почему… Почему он не со мной? Это ты виноват. Это ты подсадил его на это. Я хочу, чтоб ты сдох. Я хочу лично убить тебя… — Риндо дрожит плечами и бьется лбом об каменную плиту.       — Это не я… Это Санзу… — Изана выслушивает все с большим сожалением. — Я ничего и никому не рассказывал, он тоже был мне другом… Это рассказано не с моей стороны. — Изана достаёт букет двадцати гвоздик и кладёт на могилу старшего Хайтани.       — Кто он. Кто эта блядь?.. — Риндо чуть поворачивает голову в сторону Изаны и сверлит его взглядом.       — Полегче… Сейчас. — Изана достаёт карманный блокнот из кармана и записывает в нем адрес заведения, в котором работал Харучие, протягивая тот Риндо. — Блондин с зелёными глазами. Ты сразу поймёшь, как увидишь его.

***

      — Привет, сука. — Риндо смотрит из темного переулка, освещенного только светом луны на резко остановившегося в темноте Харучие, что развернулся к Хайтани лицом. Между ними встало неловкое молчание, которое разбавлял только начавшийся снег, шумом разносящийся аж в самых ушах под ботинками.       — Знакомы? Малыш, я могу тебя не помнить, но приветик. — Санзу подходит к Хайтани ближе и обнимает, прижимая к себе.       — Конечно. Как ты мог меня забыть? Я тот, кто тебя сегодня убьёт, уебок.       Риндо резким движением вставляет нож в бок Харучие и тянет за рукоять наверх, стараясь всадить глубже и больше по размеру. Харучие всхлипывает и резко отталкивает от себя блондина, впечатывая его в стену.       — Ты ебанутый?.. — Санзу резким движением вынимает из себя нож и закрывает открытую рану руками, пытаясь остановить кровь, обжигающую горячей температурой на этом собачьем холоде.       — Знаешь, что делают с умершими, которым не успели сложить руки перед затвердеванием суставов и нервов? Им ломают конечности до идеальной позиции для гроба. Я сломаю тебе каждую косточку, чтоб врачам было удобнее укладывать тебя. Только такую мразь, как ты, будет жалко даже в гроб положить. Ты сдохнешь в канаве. — Риндо поправляет на руках перчатки и подходит к отскочившему в сторону Харучие, пальцем привлекая его внимание к снегу под ним. — Смотри, он весь в твоей СПИДозной крови, уебок.       Харучие с тяжёлым вздохом и громкими болезненными стонами оседает на снег и прикрывает глаза, чувствуя какое-то странное облегчение в груди.       — За что? — Санзу поднимает поблекший взгляд на блондина.       — За моего брата. Ты испортил нам жизнь, сын шлюхи. — Риндо подходит к Харучие ближе и пинает его ботинком в грудь, заставляя откинуться спиной в снег.       — Умри.

***

      После смерти Рана Рин так и не смог отойти. Он каждый день навещал его могилу в надежде, что однажды Ран выпрыгнет из-за надгробья и начнёт смеяться над ним, что поверил в этот розыгрыш. Но наступила уже вторая зима без любимого, а длинная шутка все не кончалась. Пустой дом напоминал о лучших объятиях, а каждая вещь в этом доме имела запах Рана. Скажи, почему ты не остался со мной? Я все ещё очень сильно люблю тебя. И никогда не отпущу. Мы будем рядом навсегда…