Many Meetings / Множество встреч

      — …и никогда больше, Трандулион!       — Да, милорд, — покаянно сказал Леголас, пытаясь не обращать внимания на широкую ухмылку Элладана.       Глорфиндел нахмурился.       — Ты слышал хоть что-то из того, что я сказал?       — Да, милорд, — заверил его Леголас. — Каждое слово.       — Не говори мне, что ты закончил, Глорфиндел! — запротестовал Элрохир. — На этот раз он слишком легко отделался. Все жалеют его, потому что он ранен.       — Включая тебя, — заметил Элладан.       — Я сдерживался только потому, что я думал, что Глорфиндел прочитает ему длинную лекцию! Ты помнишь, как долго он ругал нас, когда мы засунули двух кроликов в его кабинет?       — Речь сейчас не об этом. Дело в том, что ребенка не наказывают, как он того заслуживает, и мы должны что-то с этим делать!       — У меня есть идея, — сказал Элладан, медленно поворачиваясь к Леголасу. — Ты уже говорил с Эрестором?       Леголас побледнел.       — Дэн, пожалуйста…       — Подожди здесь, — приказал Элрохир. — Я его приведу.

***

      Трандуил призвал членов Совета к порядку. Это был гораздо более серьезный вопрос, чем вопрос цены за вино из деревни людей, и более тревожный, чем набеги орков и пауков. Он знал, что с делать в тех случаях.       Но сейчас ему было очень трудно хладнокровно приказать убить эльфа. Особенно эльфа, который когда-то был одним из его воинов. Но он не хотел рисковать.       Когда все члены Совета заняли свои места, Трандуил кивнул Арбелласону, который встал и начал объяснять ситуацию. Большинство эльфов уже знали что произошло, потому что с момента возвращения короля и лучников во дворец, ни о чем другом и не говорили. Трандуил знал, что все в Совете тоже были обеспокоены тем, что им придется принять трудное решение.       Несколько минут Арбелласон зачитывал обвинения. Когда он закончил, Трандуил поднялся из-за стола.       — Я могу сказать только одно. Бреголиен — это тот самый эльф, который более двух тысяч лет назад забрал у меня мою любимую жену и дважды пытался убить моего сына. Если бы он причинил мне вред, я мог бы простить его. А так я должен признать, что мое чувство справедливости в этом вопросе будет омрачено моим желанием отомстить эльфу, который убил Линдариэль и причинил боль Леголасу. Поэтому я не буду принимать решение за его дальнейщую судьбу, но поставлю этот вопрос на голосование после того, как Совет закончит обсуждение всех пунктов. Каким бы ни было ваше решение, я буду его придерживаться.       Когда Трандуил снова сел, Эллаурэ, стройная темноволосая эльфийка, возглавлявшая воинов, встала.       — Если это облегчит твою ношу, Трандуил, мы проголосуем по этому поводу, — сказала она, когда другие советники согласно кивнули. — Но не думаю, что кто-либо из нас будет сочувствовать Бреголиену.

***

      Рошендилвен была на одном из полей для стрельбы из лука, пуская стрелы в цель. Мишень стояла на небольшом расстоянии, но стрела все же попала немного дальше центра.       Бегло выругавшись на гномьем языке, Рошендилвен пошла за стрелой.       Аэрониэль наблюдала за ней, и мудро промолчала, когда подруга вернулась в исходное положение, снова прицелилась и выстрелила. На этот раз стрела попала в центр мишени, но вторая вместо того, чтобы аккуратно расколоть первую, вонзилась в дюйме от нее.       — Сделай перерыв, — сказала Аэрониэль.       — Мне не нужен перерыв.       — Да, нужен. Ты занимаешься этим четыре часа. Иди поешь и отдохни. Я серьезно, Рошендилвен. Сейчас же.       — Я не голодна.       — Рошендилвен...       — Я не могу войти внутрь! — внезапно взорвалась Рошендилвен. — Я не могу…       Аэрониэль скрестила руки на груди.       — Ну, по крайней мере, теперь мы знаем проблему. Почему ты не можешь войти внутрь? Тебе не нужно идти домой, если не хочешь. Мы можем пойти к Леголасу, ему все еще запрещают выходить из комнаты. Полагаю, с ним близнецы. По крайней мере, это может поднять тебе настроение!       — Я хочу увидеть Бреголиена, — тихо сказала Рошендилвен.       — Что! Почему? Ты с ума сошла?Разговор с ним тебя только расстроит.       — Да, но я должна поговорить с ним. Я должна знать, почему он это сделал. Он был… Ну, я всегда думала, что он счастлив. Конечно, он был намного старше меня, когда мы приехали в Гринвуд. Я даже не могу вспомнить прошлое… Но он всегда говорил, что помнит раше детство.       — Рошендилвен…       — И я подошла так близко к пропасти! Казалось, что он говорил так правильно. Он сказал убить Леголаса, потому что так будет лучше для королевства. Леголас никогда бы меея не заподозрил, а из всех эльфов, меня следует подозревать больше всех. — Она задрожала, крепко сжимая лук. — И даже я испытывала искушение. Я должна поговорить с ним.       — Тебе понадобится разрешение короля.       — Он не откажет.       — Не откажет, — согласилась Аэрониэль. — Потому что ты взрослая и должна принимать собственные решения. Но как и я, он посоветует быть осторожной. Возможно, ты не захочешь слышать то, что скажет тебе Бреголиен.

***

      — Это наш закон, — медленно произнес Торонтур, оглядывая других членов Совета. — Но закон предназначен для того, чтобы вести нас к справедливости, а не связывать нас с жестокостью.       Один из эльфов в ярости вскочил на ноги.       — Ты думаешь, что мы слишком жестоки говоря о том, чтобы приговорить Бреголиена к смерти? Он служит врагу! Ты забыл, что он сделал? Или жизнь нашей королевы и безопасность принца так мало для тебя значат, что…       — Ни слова больше, Эдрон, — холодно сказал Торонтур. — Я любил Линдариэль как сестру, и я люблю Леголаса как сына. Пусть никто не думает об обратном. Но что бы ни сделал Бреголиен, он один из эльфов, и решение отправить его в Залы Мандоса нельзя будет отменить. Мы не можем легко принять решение и приговорить его к смерти.       Эдрон снова сел, но не выглядел довольным. Прежде чем продолжить, Торонтур сделал несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться.       — Если бы я принимал решения руководствуясь своими эмоциями, то Трандуил не успел бы убить Бреголиена раньше меня. Но это зал Совета, а не поле битвы. Мы должны все обдумать и сделать мудрый выбор, следует ли пощадить Бреголиена. Можно ли ему позволить жить?       — Торонтур задает справедливый вопрос, — сказал Арбелласон. — Если мы не рассматриваем обе стороны вопроса, значит, мы не ведем настоящих дебатов и не можем утверждать, что приняли справедливое решение.       Из-за стола встала стройная темноволосая эльфийка.       — Должны ли мы обсуждать все, Арбелласон? Ваши воины в разгар битвы тоже должны остановиться и провести дискуссию стоит ли убивать орков которые нападают на наше королевство? Мы не должны быть добрыми только потому что враг когда-то был эльфом. Ты требуешь справедливости в этом Совете. А как насчет ваших воинов?       Арбелласон нахмурился.       — Мои воины убивали в битвах, чтобы защитить себя и это царство. Но разве кто-либо из них хладнокровно убил беспомощного пленника любой расы без причины? В данный момент я не выступаю за то, чтобы убить Бреголиена или пощадить его. Как и Торонтур, я говорю о том, что мы должны спросить себя, что можно получить или потерять на каждом пути.       — Он не беспомощный пленник, — пробормотал Одрон.       — Он в темницах, — спокойно сказал Торонтур, — в камере не более десяти футов шириной, высеченной из камня, без окон, с дверью, которую охраняют восемь эльфов. Кем бы он ни был в прошлом или будет в будущем, в данный момент он в плену и беспомощен.

***

      — Отец позволит мне приехать сюда снова? — спросил Эстель. — Он отпустит меня сюда на несколько месяцев для обучения стрельбе из лука?       — Думаю, что отпустит, — сказал Элрохир, сидя на подоконнике. — Но сомневаюсь что ты сможешь приехать до следующего года. Хотя у нас с Дэном не так много важных обязанностей, как у золотого принца Гринвуда… — Он уклонился от подушки, которую Леголас бросил в его сторону. — Но у нас есть дела дома, и вряд ли отец сможет выделить достаточно воинов, чтобы проводить тебя сюда. Через несколько месяцев Высокий Перевал будет покрыт снегом, и тебе придется подождать до весны.       — Конечно, — сказал Элладан, обменявшись лукавой ухмылкой с братом, когда Эстель понуро опустил плечи, — ты мог бы попытаться убедить Леголаса вернуться с нами и провести несколько недель в Имладрисе. Отец позволил бы тебе вернуться в Эрин Гален с Леголасом.       — И это будет хорошей практикой в присмотре за детьми. Хотя дети людей далеко не такие упрямые и вредные, как эльфы.       — Особенно как один знакомый нам эльф, — уточнил Элладан. — Так что, если по дороге домой Леголас не пойдет рассматривать зараженные орками деревья, потому что они выглядели «интересными»…       Леголас нахмурился.       — Просто подожди, пока Калатиэль вернет мне лук.       — Хочешь сказать, что ты наконец научился стрелять прямо? — с притворным удивлением спросил Элрохир. — Когда это случилось?       — Эстель, — сказал Леголас, — окажи услугу раненому воину. Возьми вон тот кувшин со стола у окна… Да, этот. А теперь ударь им Ро.       Эстель засмеялся и заглянул внутрь кувшина, чтобы увидеть, достаточно ли там воды, чтобы намочить Элрохира. Поскольку воды там не было, он поставил кувшин на место и решил бросить еще одну подушку в старшего эльфа.       — Леголас! — возмущенно запротестовал Элрохир. — Ты не должен портить молодежь.       — Несмотря ни на что, — сказал вдруг Элладан, — ты поедешь с нами в Имладрис. Мы говорили с твоим отцом, и он разрешил забрать тебя силой, если ты не согласишься поехать с нами добровольно.       — Возможно, нам следовало попросить немного золота, — размышлял Элрохир. — Он бы нам заплатил.

***

      Уже наступили сумерки, когда Трандуил наконец призвал всех к тишине. За весь день он ни разу не вмешивался в обсуждение, просто слушал все аргументы и дебаты.       — Друзья мои, — тихо сказал он, вставая из-за стола, — уже поздно. Вы можете проголосовать сейчас? Если кто-то хочет обсуждать дальше, или считает, что делу не было уделено должного внимания, или вам нужно больше времени, чтобы подумать, мы можем продолжить завтра.       — Я за то, чтобы проголосовать сейчас, — сказала Эллаурэ. — Если только никто не хочет сказать что-либо, что еще не было сказано. Если мы будем все обсуждать снова, то это никогда не закончится. Давайте каждый хорошо подумает, и мы проголосуем.       Трандуил кивнул.       — Кто-нибудь возражает против предложения Эллаурэ? — все эльфы покачали головами. — Хорошо. Мы не можем освободить Бреголиена, это поставило бы королевство в серьезную опасность. Мы можем держать его здесь в плену на неопределенный срок. Быть далеко от неба и звезд — это ужасное наказание для любого эльфа. Однако раньше он уже сбегал из темницы, и может сделать это снова, и на этот раз последствия будут намного хуже. Мы можем приговорить его к смерти. Мы раньше уже выносили такой вердикт, но это никогда не было легкомысленным решением и никогда не заканчивалось безграничной радостью. Вы слышали все аргументы обеих сторон. Я закрываю заседание Совета на полчаса. Когда мы встретимся снова, я прошу вас проголосовать.

***

      Когда Совет снова собрался, у большинства эльфов было решительное выражение лица. Трандуил дал им несколько минут, чтобы все успокоились, прежде чем заговорить.       — Кто-нибудь хочет больше времени для раздумий? — все вокруг стола обменялись взглядами и покачали головами. — В таком случае я прошу вас проголосовать. Следует ли оставить Бреголиена в живых?       Арбеласон встал.       — Да.       Следующим был Эдрон.       — Нет.       — Да.       — Да.       — Нет.       — Нет.       — Нет.       — Да.       — Нет.       — Да.       — Да.       — Нет.       Трандуил застонал и закрыл глаза. Шесть голосов с каждой стороны. Он не ожидал этого, но знал, что не может отдать решающий голос.       — Тогда нам придется продолжить наши обсуждения завтра.       — Трандуил, — внезапно сказал Торонтур. — Думаю, я знаю выход.