В серебре

У каждого в жизни есть кто-то, кто тебя никогда не отпустит, и кто-то, кого никогда не отпустишь ты. Чак Паланик «Колыбельная»

***

2258

— Мой отец говорил, что вы упрямые и железобетонные, но адмирал Пайк решил, что за четверть столетия вы могли бы измениться. Джим перевёл сердитый взгляд с хозяина дома — сурового на вид вулканца неопределённого возраста — на его супругу человеческой расы, которая смотрела в ответ с озорной улыбкой. — Джим, — сказала она пару часов назад, крепко пожимая ему руку, — я так рада снова тебя увидеть. В последний раз, когда мы встречались, ты засунул в рот мой хронометр. Целиком. Отличное начало. Джим покраснел и потупился, в душе матерясь по-клингонски, как всегда делал, когда кто-то из взрослых — настоящих взрослых — начинал говорить с ним снисходительно, как с неразумным младенцем. — Твой отец, — поспешно сказала Аманда, очевидно заметив его дискомфорт, — был моим командиром и другом. Но всегда отличался, хм, резкими суждениями, — и здесь была эта озорная улыбка. Снова. — Вас пригласила община, проживающая за пустыней Тал-Харн, — строгим неодобрительным голосом сказал Сарек. Джим чуточку поморщился. Чуточку, почти незаметно. — Они, по-видимому, настроены вести переговоры с Федерацией. Только непонятно от чьего имени. Наше правительство… — Эти ромуланские марионетки! — воскликнул Джим и хлопнул ладонью по столу. Сарек вскинул бровь и взглянул на жену. Уголки его губ дрогнули. Аманда открыто рассмеялась и сказала Джиму: — Вылитый отец! — на насупленный вид гостя она хитро прищурилась. — Между прочим, касательно правительства наш сын говорит то же самое, разве что другими словами. Джим поднял обе брови, переводя взгляд с Аманды на Сарека. — У вас есть… сын? Он был в курсе существования межвидовых браков, но до сих пор ни разу не видел детей, в таких браках рождённых. То ли Джордж Кирк не подумал сообщить ему о специфике материнства своей старой знакомой, то ли Аманда решила не делиться с бывшим командиром подробностями своей личной жизни. Хотя второй вариант казался сомнительным. В улыбке Аманды была ощутимо заметна гордость, вряд ли бы она намеренно скрывала такие вещи. Взгляд Сарека также смягчился. — Да, — ответил он чуть охрипшим голосом — таким голосом читают молитву и дают благословение, — у нас есть сын, и его зовут Спок. Аманда положила руку на плечо мужа и легонько сжала. — Он должен скоро вернуться. Мы ждём его с минуты на минуту, — сказала она. — Он учится в Университете в столице нашей провинции, но услышав о твоём прибытии, решил лично познакомиться с представителем Федерации. Он боготворит Звёздный флот. При этих словах Сарек слегка нахмурился, и Джим сделал вывод, что тот не одобряет увлечение сына. — Завтра, — голос Сарека снова стал ровным и бесстрастным, как будто только что в нём и не было этого тёплого оттенка, этого неуловимого надрыва, с которым он говорил о сыне, — Вы сможете отправиться в общину. Мы поддерживаем отношения с некоторыми её членами, хотя и не одобряем их убеждений. Вам придётся пересечь пустыню. У нас имеется несколько транспортных средств, оборудованных для таких поездок. Вы можете взять одно из них. Наиболее логичный выбор в данном случае — ховербайк, но даже на нём дорога займёт не менее полутора дней. Джим вспомнил рассказы отца о злобных котоящерах, наводнявших вулканские пустыни, и ощутил, как в предвкушении опасного приключения его сердце взволнованно дрогнуло. Мягкое дуновение сквозняка пронеслось по комнате, и раздались лёгкие шаги. Аманда и Сарек обернулись к двери, словно цветочные бутоны потянулись к солнцу. Джим закатил глаза. Он не знал, что вулканцы боготворят своих детей. Собственно, он не так уж много знал об этой расе. Впрочем, Аманда Грейсон не являлась вулканкой, и по словам отца Джима, была нежным и сострадающим существом, добровольно оставшимся на этой беспощадно жаркой планете в роли супруги инопланетянина с зелёной кровью, не способного проявлять эмоции. Хотя по поводу последнего утверждения Джорджа Джим уже не был так уверен. Да и вошедший парень не был стопроцентным вулканцем. От своего отца он унаследовал острые уши, брови вразлёт и бледную кожу, которую залил лёгкий зеленоватый румянец при виде незнакомца человеческой расы в форме Звёздного флота, непринуждённо сидящего за столом с его родителями. От Аманды Споку досталась хрупкая конституция и прекрасные карие глаза, наполненные теплом и тайным юмором, в которых на мгновение мелькнула серебряная искра. Джим моргнул. Молодой вулканец подошёл ближе и в странном жесте протянул руку сперва матери, а затем — отцу, которые по очереди прикоснулись к его пальцам своими. Джим внимательно наблюдал за этим обменом, припоминая лекции по ксенобиологии, на которых утверждалось, что вулканцы, вообще-то, не самые тактильные существа, и что им совершенно точно не стоит протягивать руку для рукопожатия. Прибыв сюда, он напоминал себе об этом при каждом взаимодействии с местными жителями. Однако в этом конкретном семействе было принято трогать друг друга. Странно. — Здравствуй, Спок, — ровным голосом сказал Сарек. — Привет, милый, — улыбнулась Аманда. — Отец, мама, — парень слегка поклонился обоим родителям, а затем с откровенным любопытством посмотрел на Джима. Точнее, на его лице было сложно прочитать хоть какую-то эмоцию, зато ими были переполнены его глаза. — Лейтенант Джеймс Тиберий Кирк, — представился Джим, — прибыл по заданию Звёздного флота и приглашению вулканской общи… — он вовремя прикусил язык, раскаиваясь в необъяснимом желании предоставить полный отчёт. — Хм. — Я Спок, сын Сарека и Аманды, — вулканец склонил голову, продемонстрировав идеальную стрижку под горшок. Волосок к волоску. Джиму почему-то захотелось пригладить свои вихры. — Завтра утром, — ровным голосом произнёс старший вулканец, переводя взгляд на Джима, — лейтенант отправится в путь. Мы предоставим ему один из наших ховербайков. Спок резко повернулся к отцу. Вид Сарека стал ещё чуть более суровым, если это было возможно. — В общину Т’Линн? — спросил Спок. Его отец кивнул. — Отец, позволь мне поехать с лейтенантом. Я хочу увидеться со Спеллом, — обернувшись к Джиму, он объяснил: — Это сын Т’Линн, мы вместе проходили ритуал кахс-ван и с тех пор поддерживаем связь. Он исключительно интересный собеседник и отлично играет в трёхмерные шахматы. Джим пожал плечами. Ему почему-то было очевидно, что Споку просто хотелось погонять по пустыне на ховербайке без пристального родительского надзора. Но он сделал вид, что поверил болтовне о шахматах. Плечи Сарека напряглись. Было непохоже, чтобы он одобрял подобные увлечения или знакомства. Но в этот момент заговорила Аманда: — Спок, почему бы тебе не показать лейтенанту Кирку наш ангар. Вы могли бы выбрать транспорт и обсудить приготовления. — Очень хорошо, — ответил тот и сделал приглашающий жест. По пути к двери Джим чувствовал на своей спине тяжёлый взгляд Сарека. Снаружи уже стемнело, а небо раскрасилось россыпью звёзд незнакомых созвездий. Вокруг стояла удивительная тишина. — Не страшно жить вот так, на отшибе? Вдали от цивилизации? — спросил Джим, поспевая за быстрыми шагами вулканца. Они подошли к стоящему неподалёку одноэтажному строению. Спок поколдовал над входной панелью, и дверь с шипением поднялась вверх. — Мы привыкли, лейтенант, — ответил он. — Мой отец вырос в этом доме и не пожелал перебираться в город. Мне пришлось бы тратить полдня на дорогу в Университет, поэтому я живу в общежитии, а домой, как правило, приезжаю на выходные. В небольшом ангаре стоял четырёхместный ховеркар и три ховербайка. Спок уверенно подошёл к самому большому из них и положил ладонь на длинный корпус. — Мы можем взять этот, — сказал он. — Вы знакомы с управлением, лейтенант? Джим поморщился. — Слушай, Спок, называй меня по имени, ладно? И на ты. Мы почти одного возраста. Я Джим. Хорошо? Нет, не пойми меня неправильно, я горжусь своим званием и всё такое, но тебе просто не идёт, когда ты говоришь мне «лейтенант». Вулканец приподнял бровь. — Прошу прощения, Джим, но я не могу называть тебя другим званием. — Это пока, — подмигнул ему Джим и переключил внимание на панель управления ховербайком. Она отличалась от тех, к которым он привык. — Мне нужен небольшой ликбез и тренировка, — он поднял взгляд на Спока. — Это можно организовать? — Вполне, Джим. Если желаешь, я могу проинструктировать тебя прямо сейчас. Мы включим освещение по периметру наших земель, и ты сможешь потренироваться на достаточно длинной дистанции. Джиму определённо понравилась и сама идея, и то, как его имя звучало в устах Спока.

***

В тот вечер Джим поздно лёг спать, зато освоил вулканский ховербайк, который не так уж сильно отличался от обычного земного мотоцикла. Несколько кругов он проехал позади Спока, наблюдая за тем, как его лёгкие пальцы касались панели управления. Ещё на несколько кругов они поменялись местами — теперь уже Спок сидел сзади и заглядывал ему через плечо, периодически давая тактичные советы. Его присутствие рядом вообще было ненавязчивым, лёгким. Джим с удивлением осознал, что находясь рядом с ним, он впервые дышит полной грудью с тех пор, как ступил на пески Вулкана и стал объектом подозрительных, а то и презрительных взглядов. Напоследок Джим промчался несколько кругов сам, а Спок наблюдал за ним, сидя на ступеньках крыльца. — Ты не обижайся, конечно, — сказал ему довольный тренировкой Джим, подходя ближе, — но можно мне спросить? — между ними явно установилось вполне дружеское взаимопонимание. Спок молчаливо кивнул и посмотрел на него своим бархатным взглядом. — Почему вы, вулканцы, носите эти… — Джим взмахнул рукой, а затем провёл ею по волосам. — Эти ваши платья? Они на вид ужасно тёплые и неудобные. Тут такая жара… Яйца под ними не потеют? Спок приподнял бровь, а его губы слегка дёрнулись. — Джим, во время учёбы в Академии Звёздного флота ты должен был изучать ксенобиологию. Уверен, что в учебнике по этому предмету было сказано, что у вулканцев нет потовых желез, соответственно, наши тестикулы не потеют, как и другие части тела. Кроме того, платье, которым ты так возмущён, сшито из специального материала и служит прекрасным изолирующим слоем, сохраняющим комфортную для вулканцев температуру, а помимо этого имеет традиционный для нашего региона покрой. — А, — Джим почесал затылок. — Точно. В учебнике было что-то такое, но, знаешь, в то время меня не особо интересовала анатомия вулканцев. Но ваши острые ушки я запомнил, очень уж они мне понравились. Хотя, если честно, в жизни они выглядят ещё круче. Спок слегка позеленел и посмотрел в сторону. — Как же ты сдал экзамен, если почти не разбираешься в предмете? — Благодаря своему несравненному обаянию, конечно же, — с широкой ухмылкой ответил Джим. Взгляд Спока снова метнулся к нему, а вторая бровь присоединилась к первой у аккуратного края его чёлки. Джим решил, что это выглядело очень мило. — Прошу прощения? — Ой, Спок, обаяние — это такая штука, — Джим улыбнулся ещё шире и похлопал ресницами. Спок не казался впечатлённым. Джим махнул рукой. — Вулканцам не дано этого понять. — Действительно, — раздался сзади прохладный голос. Оба парня вздрогнули, смущённо посмотрели друг на друга и оглянулись. Фигура Сарека в дверном проёме выражала категорическое неодобрение происходящего. — Отец, — сказал Спок голосом, в котором всё ещё чудился скрытый смех, — мы с Джимом решили взять модель VTR0258. На ней можно удобно разместиться вдвоём с вещами и необходимым запасом воды. Если не возникнет никаких непредвиденных обстоятельств, я переночую в общине, восполню запасы и вернусь домой через трое с половиной суток. — Вы с Джимом решили? В этот момент Джим пришёл к выводу, что в дальнейшей беседе его участие необязательно, бочком протиснулся мимо грозного Сарека в дом, сдержанно пожелал спокойной ночи и на цыпочках направился в отведённую ему комнату. Но перед тем, как войти в дверь, он оглянулся на силуэты двух вулканцев на фоне освещённой звёздным светом пустыни. Они стояли в неподвижном молчании, как две мраморные статуи, а позади них по песку скользнул серебряный перелив. Джим моргнул, потёр глаза и отправился спать.

***

Выехать решили пораньше утром, едва первые лучи вулканского солнца показались над пыльным красным горизонтом. Аманда протянула Джиму фляжки с водой и сумку с провизией, от которой ошеломляюще пахло сдобой. За ночь Сарек не утратил ни капли своей неодобрительной ауры, но Джиму было плевать. Он отправлялся в двухдневное путешествие на ховербайке через пустыню, с важным поручением и в компании привлекательного парня. Жизнь была хороша. Несмотря на все дифирамбы, воспетые Споком традиционному вулканскому балахону, он появился в ангаре одетым во вполне обычные брюки и тунику, набросив сверху нечто вроде пиджака. Джим подумал, что на Земле был бы вынужден отвести своего нового друга к толковому стилисту. Спок загрузил координаты в панель управления, прицепил к багажнику небольшую сумку со своими вещами. Джим оседлал ховербайк и оглянулся. Аманда притянула голову сына к своим губам и нежно поцеловала в лоб. Взгляд Сарека, что было удивительно, всё же смягчился. Он протянул Споку руку, и они обменялись тем же странным жестом, который Джим заметил в предыдущий вечер. Он решил расспросить своего спутника об этом позже. У них, в конце концов, было почти два дня пути. Ховербайк легко летел над пустыней, огибая редко встречающиеся скалы, разрушенные временем и ветрами. Транспорт был рассчитан на двоих, поэтому сиденье было разделено поручнем, за который мог держаться сидящий сзади пассажир. Джим был сосредоточен на управлении, но его мысли вяло перетекали от целей предстоящей ему миссии к молодому вулканцу, чьё присутствие он ощущал каким-то шестым чувством, от которого волоски на затылке вставали дыбом. Когда солнце поднялось высоко, а жара стала почти невыносимой, они сделали привал в тени высокого утёса, нависающего над небольшой выемкой в скале. Спок практически не пил, но проследил при этом, чтобы Джим выпил почти половину одной из фляг. — Эй, Спок, а что это означает, когда вы притрагиваетесь к пальцам друг друга, как ты это делал со своими родителями? — небрежным тоном спросил Джим, растягиваясь на тёплой земле. Спок сидел, облокотившись на скалу. Его идеальная причёска слегка растрепалась от быстрой езды, а на щеках выступил зеленоватый румянец. Он до сих пор кутался в свой дурацкий пиджак, хотя Джим уже разделся до регламентированной майки, истекая потом и завидуя пресловутому отсутствию потовых желез у вулканцев. — Этот жест — своего рода демонстрация привязанности между родителями и детьми на Вулкане. Примерный аналог того человеческого жеста, который совершает моя мать, прижимаясь к моему лбу губами. Поскольку на пальцах вулканцев сосредоточено огромное количество пси-рецепторов, соприкосновения помогают нам почувствовать эмоции друг друга. — Почувствовать? — Джим, который перед этим лежал, раскинув конечности во все стороны, приподнялся на локтях. — Разве вулканцы чувствуют? — он прищурился. — Я слыхал, что вы подавляете свои чувства. Выражение лица Спока оставалось почти таким же стоическим, как и всегда, но у Джима появилось явное ощущение, что тот пытался побороть желание закатить глаза. — Джим, — выдохнул он, — все разумные существа так или иначе чувствуют. Было бы нелогично утверждать противоположное. И вулканцы также не бесчувственны. Более того, эмоции вулканской расы чрезвычайно сильны, поэтому мы следуем учению Сурка и с ранних лет применяем различные техники, которые помогают нам держать их под контролем. Между прочим, — тёмные глаза лукаво сверкнули, — тебе представится возможность познакомиться с вулканцами, которые свободны в проявлении своих эмоций. Мне будет любопытно увидеть твою реакцию. Джим снова упал спиной на песок, его глаза слипались. — Ясно, — сказал он и зевнул. — Будет лучше, если ты поспишь, — тихо заметил Спок, — а я в это время смогу помедитировать. Промычав согласие в ответ, Джим опустил веки и моментально заснул. В его сне по пустыне струились серебряные реки. Они протекали сквозь его тело, омывали теплом кожу, отзывались тихим звоном колокольчиков в голове.

***

После почти четырёхчасового отдыха они снова отправились в путь. На этот раз за руль сел Спок, а Джим устроился сзади и задумчиво крутил головой по сторонам, рассматривая однообразный пыльный пейзаж, периодически переводя взгляд на темноволосый затылок сидящего впереди вулканца. Разговаривать было сложно, но Джим всё равно периодически выкрикивал какие-то замечания, на которые через раз получал односложные ответы. Спок явно умел сосредотачиваться, не поддаваясь на отвлекающие манёвры. Несколько раз Джиму казалось, что он видел вдали какие-то серебряные пятна, напоминающие марево над раскалёнными асфальтовыми трассами родного штата. Наконец обжигающее вулканское солнце опустилось к горизонту. Вулканец выжимал из ховербайка максимальную скорость, Джим крепко вцепился в разделяющий их поручень и молча удивлялся, логично ли гнать так быстро в стремительно наступающих сумерках. Наконец Спок притормозил возле небольшой группы скал, спрыгнул с байка и внимательно огляделся. Его лицо было задумчивым, когда он изучал маленькое тёмное облачко вдали, прямо над последними лучами заката. — Что-то не так? — спросил Джим, отцепляя от транспорта сумку с провизией. Меж изящных бровей вулканца залегла тонкая морщинка. — Вероятность песчаной бури составляет примерно восемьдесят четыре целых три десятых процента, — ответил он. Джим недоумённо уставился на него. — Из-за вон той маленькой тучки? Спок покачал головой. — Не только. Взгляни: пустынные ласточки вильки летают над самой землёй, хотя, как правило, они поднимаются настолько высоко, что становятся неразличимы для глаз. Вильки спускаются низко только в двух случаях. И один из них — приближение песчаной бури. Джим и в самом деле заметил несколько небольших птичек, которые стремительно носились над красным песком. Их голубое оперение отчётливо выделялось на его фоне. Спок с любопытством переводил взгляд с птиц на Джима и обратно. Джим с подозрением прищурился. — Что? — Удивительно, насколько оттенок их перьев схож с цветом твоих глаз, — сказал тот и отвернулся, явно смущаясь. Джим почувствовал, как его губы сами собой растягиваются в улыбке. — А какова вторая причина, по которой эти ласточки спускаются к земле? — спросил он, пытаясь вернуть разговору непринуждённость. — Когда я был маленьким, мы с отцом часто подбирали вилек, гуляя в пустыне, но ни разу не смогли их выходить. Полагаю, они спускаются на землю умирать, — тихо сказал Спок. Джим поёжился. — Чертовски романтично, — пробормотал он. Спок вскинул голову. — Учитывая продолжительность подобного поведения птиц, я бы сказал, что вероятность песчаной бури увеличилась до девяноста двух целых шести десятых процента. В этих скалах есть небольшая пещера, где мы можем укрыться. Под сиденьем ховербайка хранится специальный чехол, но как показывает мой опыт, было бы лучше забрать транспорт с собой. Новости не особо порадовали Джима: песчаные бури были довольно разрушительны и на Земле, а в резком климате Вулкана подобный катаклизм мог представлять серьёзную опасность. Он выругался себе под нос. Спок уже успел просочиться куда-то между скал. Вокруг стремительно темнело, ветер заметно усилился. Джим бросился вдогонку. Пещера оказалась почти такой же крошечной, как ванная комната в общежитии Академии. Если в неё затащить ещё и ховербайк, то пришлось бы буквально сидеть в обнимку. Не то чтобы Джим был против. — А нас тут не похоронит в песке заживо? Спок задумчиво разглядывал камни. — Не должно. Конфигурация пещеры и угол наклона скал должны защитить нас от северо-западного ветра, который приносит песчаные бури, — сказал он. — Пожалуйста, Джим, помоги мне переместить сюда ховербайк. Вдвоём они с трудом протащили транспортное средство в пещеру. Спок аккуратно накрыл его чехлом, прижав края камнями, чтобы не сорвало ветром. Затем он бросил беглый взгляд на Джима. — Тебе стоило бы одеться, ночи в пустыне очень холодные. С учётом усиливающегося ветра с высокой степенью вероятности ты замёрзнешь. — Что, никаких цифр? Никаких процентов? Просто с высокой вероятностью? — прищурившись, ухмыльнулся Джим и скорее почувствовал, чем услышал слегка раздосадованный вздох вулканца. Но он всё же натянул поверх майки форменную рубашку, поскольку к данному моменту ощутимо похолодало. Они сели возле дальней от входа стенки и поставили перед собой сумки с провизией. Спок извлёк аккуратно сложенное покрывало, фляги с водой и какие-то то ли фрукты, то ли овощи голубоватого цвета. Джим копался в пакете с булочками. — Хотел спросить тебя… а что это за серебряные переливы в пустыне? Когда мы ехали, я периодически видел их вдалеке, словно озёра воды, но не совсем, не такие гладкие. Скорее похожи на полянки каких-то растений. Что это? Спок рассеянно смотрел в сторону выхода из пещеры, в полутьме его профиль казался вырезанным из картона. — Я тоже их видел. Но подобные зрительные обманы характерны для пустынь, их называют миражами. Джим хлопнул его по колену. — Скажешь тоже! Я знаю, что такое пустынные миражи. Они выглядят иначе — как лужи воды, исчезающие при приближении. А эти… Они другие. Спок хлопнул его по колену в ответ. — Ты можешь, разумеется, быть экспертом по земным миражам, но ничего не знаешь о вулканских. Джим пихнул его локтем в бок и подмигнул. — Зануда. В ответ он получил лишь притворно возмущённый взгляд. Они перекусили терпкими фруктами, ароматными булочками и выпили воды. Джим отметил, что вулканец ел очень мало, и периодически замирал, словно прислушиваясь к чему-то. За стенами пещеры гудела песчаная буря. — Твои родители волнуются, наверное? — сочувственно спросил Джим. Спок повернул к нему голову, в его глазах на секунду мелькнула рябь серебряных переливов и исчезла в глубине расширенных в скудном освещении зрачков. Джим слегка встряхнул головой. Спок чуть приподнял бровь, но ответил на прямой вопрос. — Полагаю, что да. Отец потерял своих биологических родителей в раннем возрасте, когда ромуланцы особо безжалостно расправлялись со всеми, кто мог представлять хоть какую-то угрозу их власти. Поэтому, — он на секунду сжал губы, а затем продолжил, — ему свойственно проявлять чрезмерную опеку, которая уже давно нелогична. Спок встряхнул покрывало и набросил его поверх них обоих. Джим придвинулся к нему поближе: становилось прохладно, а о важности сохранения тепла и способах согреться в экстремальных условиях ему рассказывали как собственные родители — опытные офицеры Звёздного флота, так и инструкторы в Академии. Закрепить эти знания помог личный опыт во время пребывания на тренировочных базах и в нескольких довольно непростых миссиях на холодных планетах. — Странно. Отец рассказывал мне о первой встрече с твоим отцом. В том числе и о том, что твой дедушка погиб в тот же день, защищая их с Амандой от жуткого котоящера, — с этими словами Джим придвинулся к вулканцу совсем близко, с блаженным облегчением прижавшись к его тёплому боку. — Не возражаешь? Тот сперва напрягся, потом поёрзал и немного расслабился, очевидно уступая своей человеческой половине — по крайней мере так подумалось Джиму. — Нет, я не возражаю, ведь сохранение тепла логично. И нет, тот мужчина не был моим биологическим предком. Но он действительно заменил Сареку отца, заботился о нём и воспитывал с раннего возраста, — он помолчал несколько секунд и добавил: — Меня назвали в его честь. Джим обдумал эту информацию, кивнул и осторожно устроил голову на худощавом плече Спока. Тот поначалу снова настороженно замер, но постепенно смог расслабиться. «Хорошо, — подумалось Джиму, — что у него хотя бы мать — человек. Был бы на его месте другой вулканец — уже придушил бы.» Через какое-то время Спок прикрыл глаза, сложив руки на коленях, и Джим тоже начал погружаться в дрёму. Где-то снаружи завывала песчаная буря, но в тумане его хаотичных снов раздавался странный нежный звон.

***

Пробуждение вышло слегка неловким. Совсем капельку. Джим постепенно выплывал из объятий сна, чтобы обнаружить себя в других объятиях. Тёплое обмякшее тело Спока частично укрывало его сверху словно одеяло, а тихое и частое дыхание щекотало ухо. Джим прислушался: завываний бури слышно не было, стояла почти оглушительная тишина, а лучи солнца пробивались в пещеру сквозь щели между камнями и затянутым в чехол ховербайком. Затем он с удовольствием оценил свой утренний стояк, который весьма удачно был обхвачен согнутым коленом вулканца, который при этом сжимал своей жутко сильной, но тощей рукой его рёбра и дышал в ухо в прерывистом темпе. Джим задержал дыхание и попытался слегка отодвинуться, чтобы заглянуть в лицо Спока, но возникшее трение было слишком приятным, чтобы удержаться и не поёрзать ещё разок. И ещё. А когда наконец повернул голову в сторону, он, разумеется, встретил чуть расфокусированный взгляд проснувшегося вулканца. Его зрачки были чуть расширены, волосы непривычно растрёпаны, а губы приоткрыты. Пару секунд они пялились друг на друга, после чего Спок осторожно убрал свои конечности с тела Джима. Тот глубоко вдохнул и выдохнул, а затем резко сел. — Эй, Спок, у вулканцев борода совсем не растёт что ли? — спросил он, преодолевая неловкость, и почесал зудящий подбородок, успевший покрыться колючей щетиной. Спок также сел, но из-за мешковатых шмоток не удалось рассмотреть, было ли его пробуждением таким же волнительным, как пробуждение Джима. — Вулканцы могут контролировать рост лицевых волос, — ответил он хрипловатым голосом, после чего слегка откашлялся и встряхнул головой. Гладкие волосы легли на место, за исключением одной непослушной пряди на виске. — Однако до определённой степени. — Чёрт, это просто несправедливо! — воскликнул Джим, вскидывая руки. — Ты не потеешь, управляешь ростом волос на лице, в три раза сильнее и, могу поспорить, можешь есть тонны сладкого и не толстеть! Интересно, всё это точно не передаётся половым путём? Как насчёт проверки? — Джим поиграл бровями, но его бравада была показной, нацеленной скрыть смущение и вряд ли могла обмануть внимательно разглядывающего его вулканца. Спок приподнял бровь и с едва уловимым сарказмом заметил: — Нет, Джим, вынужден тебя разочаровать, но генетически обусловленные факторы никоим образом не передаются при незащищённом половом акте, — ловким плавным движением он поднялся на ноги и разгладил одежду. — Не думаю, что практический эксперимент целесообразен, — он протянул сидящему Джиму руку и чуть тише добавил: — Не с этой целью. Джим подобрал отвисшую челюсть и ухватился за протянутую ладонь, ощутив, как от соприкосновения с теплой сухой кожей по телу пробежала волна дрожи. Стремительный рывок вверх, и пока он пытался удержать равновесие, Спок уже подошёл к ховербайку и отодвинул его от входа в пещеру. Джим не знал точно, что он должен был увидеть за стенами пещеры. Возможно, изменившийся пейзаж, новые песчаные дюны и обнажившиеся скалы, но в реальности перед его глазами раскинулись бескрайние просторы серебряного ковыля. — Что это? — пробормотал Джим, прикасаясь к нежным серебряным травинкам, погружая в них руки. Не было никакого беспощадного красного песка, лишь мягкое серебро и ветерок, гоняющий по нему волны. Сердце Джима болезненно сжалось в груди, кровь пульсировала в висках, а в ушах — нет, в самой голове — переливался мягкий звон. Спок стоял рядом, так же рассеянно оглядываясь по сторонам. Затем он опустился на колени, чтобы рассмотреть растения поближе, и их матовый блеск отразился в его зрачках. — Очаровательно, — прошептал он и поднял взгляд на Джима. — Я никогда не видел ничего подобного. Однако моя мать рассказывала однажды, что во время её учёбы в Академии Звёздного флота на лекции по ксенокультуре профессор поведал старинную дельтанскую легенду, в которой говорилось, что за пределами представлений о праведном и грешном раскинулись поля серебряного ковыля, на которых встречаются влюблённые.* — Почему мне на ксенокультуре рассказывали какую-то ерунду о важности застольных манер у триллов? — пробормотал Джим, опускаясь на колени рядом. У него возникло странное ощущение, что если он срочно, очень срочно, прямо сейчас не поцелует Спока, то нарастающий звон в голове расплавит его мозг. Они посмотрели друг на друга и в едином порыве соприкоснулись губами, запутавшись пальцами в длинных мягких травинках. Джим толкнулся языком в рот Спока и был охвачен пряным, горячим, шершавым блаженством. Через несколько секунд они отстранились друг от друга, тяжело дыша. Огромные зрачки Спока заслонили почти всю радужку, губы распухли, а щёки пылали зеленоватым румянцем. Джим ощущал, как горело его собственное лицо, как колотилось в груди сердце. Спок оторвал руку от земли и протянул её к Джиму, выставив два пальца — указательный и средний. Джим прикоснулся своими пальцами к его, и почти оглох от неистового звона колокольчиков в ушах, почти ослеп от серебряного блеска. Единственной нитью было это соприкосновение пальцев, словно удерживающее их обоих над бездной. Но и это продлилось недолго. Невозможно было сказать точно, кто кого уложил на землю, кто с кого сорвал одежду, потому что в следующее мгновение прояснения сознания Джим обнаружил, что они сплелись обнажёнными телами на мягком ковре из ковыля. Оказавшись снизу, он на секунду задержал дыхание и любовался, как лучи солнца сверкают на гладких чёрных волосах Спока, создавая нимб вокруг его головы. Тот слегка вытянул шею и прислонился своим лбом ко лбу Джима, обжигая дыханием его зацелованные губы. Это было нестерпимо, Джим просто не мог ждать дольше. Он перекатил Спока на спину и со стоном уронил голову ему на плечо. «Ладно, — подумал он, — хорошо». Он был не из тех, кто довольствуется малым, он был уверен в себе и гордился тем, что способен мыслить стратегически. Пусть не здесь, не сейчас, не в этот раз, ведь влажное, скользкое трение их тел было настолько восхитительным, что просачивалось в самую его суть лёгкой щекоткой, словно это серебряный ковыль проник под кости черепа и в его мозг, в непознанные глубины разума, и там ласкал и нежными касаниями дразнил что-то, о существовании чего сам Джим никогда и не подозревал. Он знал, что может подождать, что может позволить себе не торопиться, а взять это мгновение в покрытой мягким ковылём безжизненной пустыне, взять то, что ему дано, и испить эту чашу наслаждения до дна, не требуя, но выжидая. Будет время брать и отдавать, в этом он был уверен, пусть даже не теперь, не в этот первый раз. Поэтому он прижался губами к нежной коже на шее Спока и позволил себе раствориться в серебре.

***

Оставшийся путь они проделали в зачарованном молчании, сняв с ховербайка разделительный поручень и по очереди прижимаясь грудью к спине друг друга. Джим не мог определиться точно, понравилось ли ему больше сидеть сзади, обхватив руками сильное стройное тело Спока и вдыхая пряный аромат его шелковистых волос, или сидеть за рулём и лететь сквозь серебряный мир, в то время как его обнимали горячие тонкие руки, а тёплая щека прижималась к шее. Община так называемых отступников проживала в небольшом, но вполне современном городке, раскинувшемся на берегу озерца с водой ржавого цвета. Их лидер Стелмар встретил гостей традиционным вулканским приветственным жестом, а его жена Т’Линн внимательно рассматривала Спока, словно пытаясь разглядеть в нём какие-то особые, давно забытые черты. Жители городка поразили Джима, представления которого о вулканцах были основаны на суровых лицах чиновников в космопорту, железобетонных физиономиях немногих встретившихся ему на улицах ШиКахра прохожих и неодобрительной мине Сарека. Он был крайне удивлён, заметив зубастые ухмылки на лицах местных жителей. Они улыбались, как дети, ещё не научившиеся приводить свою мимику в соответствие с навязываемыми взрослыми культурными нормами. Ухмылки на лицах вулканцев выглядели жутковато. Поскольку солнце уже опускалось за испещрённый горными хребтами горизонт, и путь назад был нецелесообразен, Спок решил остаться на ночь в городке, чтобы отправиться домой следующим утром. Их с Джимом разместили в доме местного старейшины, в тесных, подобных кельям комнатушках. После ужина в доме Стелмара, на котором их, помимо вегетарианских блюд, угощали чем-то вроде тушёного с овощами мяса, при виде которого лицо Спока приобрело подозрительный сиреневатый оттенок, а Джим совершенно не оценил жёсткую структуру, а также после вполне дружелюбной беседы со Спеллом, тем самым парнем, с которым Спок некогда проходил традиционный для вулканских детей обряд вступления в зрелость, они прогуливались по городку, держась за руки, и на окраине любовались серебряной пустыней при свете звёзд. Оставив вещи в выделенной ему келье, Джим проскользнул в соседнюю дверь и провёл ночь в объятиях своего горячего вулканского парня. Они изучали губами и пальцами тела друг друга, оставляя на память засосы на нежной коже груди и шеи, а затем, усталые и удовлетворённые, спали, переплетясь в клубке конечностей на узкой койке до утра. — Я вернусь за тобой через две недели, — мягко сказал Спок, стоя возле ховербайка. Джим вздохнул. Впереди ожидались две недели чего-то вроде дипломатических переговоров, которые никогда не были его сильной стороной, со странными вулканцами, которые умеют улыбаться жуткими улыбками и едят мясо котоящеров. Впрочем, союзники из них могли получиться неплохие. — Я буду ждать, — ответил он и протянул Споку руку, сложив пальцы для вулканского поцелуя. Краем глаза Джим оценил реакцию стоящей неподалёку Т’Линн — её оскал был воистину ужасающим, но в то же время довольно сердечным. — До встречи, друг мой, — тихо добавил он, глядя в глубокие глаза, где ласковый пустынный ковыль серебром трепетал на ветру и отзывался в его разуме нежным звоном колокольчиков. HAPPY END :) * Это довольно грубая аллюзия на слова Джалаладдина Руми, выхваченные из другого фанфика, которые и который меня ошеломили до глубины души: «За пределами представлений о правильных и неправильных действиях есть поле. Я встречу тебя там».