Детективное агентство "Анна и её духи". Самое первое дело.

Аня с удовольствием посматривала на говорливую женщину. В её болтовне не было яда, не было желания разнести сплетни. Она просто делилась с новыми соседями сведениями о их теперешнем месте жительства. Рассказывала она интересно. И сама манера речи не раздражала. Агнес Лаберж говорила быстро, активно жестикулировала, но, улыбаясь, заглядывала Ане и Штольману в глаза, пытаясь определить, слушают они её или нет. Очень подвижная и активная женщина. Однако по-другому и быть не могло. Оказалось, что у них с мужем семеро детей. Четверо уже взрослые и давно разъехались по стране и даже миру. Ещё двое — в Париже. Сын заканчивает обучение в плотницкой артели на севере, а дочь — младшая горничная в пригороде. — Кантен мой, да вы его видели, не может никуда уйти. Все приличные места в округе заняты. К тем же Леклеркам очередь на полгода вперёд: платят нормально и люди хорошие. Я недавно работу потеряла, денег стало совсем впритык. А Клеман мужа ценит, единственный приличный плотник у него в мастерской. Чуть больше ему платит, чем другим. Женщина сделала паузу, потом смущённо улыбнулась Ане. — Сынок у нас меньшой болеет. Астма открылась. Ему двенадцать всего. Учиться не отдашь. Да и оставить страшно. И мать у меня совсем старенькая, соображает уже плохо. Вот и крутимся, как можем. Ой, я вас совсем заговорила! — Нет, нет! — покачала головой Анна. Мальчику с астмой можно попробовать помочь. Что-то ей подсказывало, что к нормальному врачу они не обращались. Банально не хватало денег. — А кем вы работали? — Да повариха я! — всплеснула руками женщина. — По мне разве не видно? Аня, смеясь, посмотрела на Штольмана. Тот тоже улыбнулся. Пышная и сдобненькая мадам Агнес действительно очень походила на человека, имеющего отношение к еде. — А работу потеряла не потому, что плохо готовлю! — тут же наклонилась вперёд кухарка, боясь, что эти красивые господа заподозрят в ней недобросовестную работницу. — Хозяева мои в Италию укатили! Там у них дела какие-то! На несколько лет сразу. Да вот их дом. И женщина указала на особняк, который сняли Анна и Яков. Они мимо него как раз проходили. Штольман застыл на месте. — Я уж думала набраться наглости и самой прийти к новым владельцам, — сказала мадам Лаберж. — Им, я думаю, тоже понадобится повариха. Анна взволнованно посмотрела на Якова. Полетта решила, что воспользуется шансом, и на свободное место пригласила свою мать. Она действительно ловила удачу за хвост. Поймала, но ощущения у Штольмана и Ани теперь были неприятные. Они не были виноваты в этой ситуации, да и Полетта по сути просто хотела помочь семье, но почему-то теперь казалось, что всё пошло неправильно. — Мы теперь живём в этом доме, — с сожалением сказал Яков. — Наша горничная Полетта вчера предложила нам свою мать в качестве кухарки. — Я поняла, — кивнула Агнес грустно. Потом вдруг повеселела и азартно поправила сползший платок. — Ну и хорошо! Значит, теперь у вас будет вкусная еда. Симона готовит отлично. — Отчего же тогда её уволили? — решил взять быка за рога Штольман. Женщина замялась, отвела взгляд и немного покраснела. — Я не сплетница, — сказала она. — Не хочу ничего голословно утверждать! Сама свечку не держала и не видела ничего, но люди у нас в квартале разное говорят про Симону Клеман. Она замолчала и было видно, что рассказывать она ничего больше не будет. — Разное? — переспросил Штольман, которому разговор нравился всё меньше и меньше. — Да, — сурово поджала губы мадам Агнес. — И про мать, и про дочь! Не очень…хорошие это люди. Но повторяю, я ничего не видела и не знаю. Мы пришли, вот артель Леклерков. Здесь отличная мебель! Женщина попрощалась и пошла дальше по улице. Аня вопросительно посмотрела на Якова. Тот задумчиво покачал головой. Пока ему не нравилось то, что он узнал, но они обязательно разберутся. Пожав Анину ладошку, он вошёл за ворота и увидел картину, кардинально отличающуюся от мастерской Клемана. Работа кипела повсеместно, во дворе было чисто, помещения и станки ремонта не требовали. Фабрис Леклерк сам продолжал работать, хотя его нынешнее положение и состояние позволяло ему с лёгкостью этого не делать. Он оторвался от рубанка, вытер руки, с удовольствием познакомился со своими новыми соседями и сказал, что они могут выбрать любую готовую вещь, которая выставлена в зале, или заказать что-то новое. Тогда изготовление займёт неделю. Яков сказал, что мебель им нужна срочно. Владелец мастерской понимал их желание избавиться от старой обстановки. Он сделает им небольшую скидку — не каждый день к ним в район переезжают русские — и попросит своих ребят сегодня же забрать старую мебель и расставить новую. Анна была приятно удивлена таким подходом к делу. Предыдущая мастерская не давала надежды на такое быстрое разрешение вопроса. Сезар Леклерк, сын Фабриса, высокий, красивый и говорливый молодой человек — честно говоря, Штольману казалось, что все французы говорят без умолку — провёл их внутрь и предложил выбирать то, что им нравится. Эта мебель пришлась Якову и Ане по душе гораздо больше. Сразу было видно, сделана она на совесть. Анна дошла до кровати, стоящей в отдалении. Она была огромная. Нет, на самом деле огромная. И изголовье у неё было такое, что женщина волей-неволей вспомнила квартиру Якова, его не слишком удобную постель и речь про цепи. С этой кроватью про цепи верилось. Она неожиданно представила, что вечером она уже будет стоять в их спальне, встретилась взглядом с Яковом и покраснела до корней волос. — Мы её берём, — пряча улыбку, сказал Штольман Сезару. Он начинал жалеть, что доставят постель только вечером.