Детективное агентство "Анна и её духи". Самое первое дело.

— Что-то мне не хочется туда идти, — поёжившись, сказала Аня, оглядывая довольно вычурный, но запущенный дом Клеманов. Её немного трясло после визита духа. Штольман хмурился, не понимая, к чему привязать посещения призраков и волнуясь за любимую женщину. — Знаю, что это глупо, но я будто стою перед змеиным логовом. — Отчего же, — сказал Штольман, который знал, что её интуиции стоит доверять, — это не глупо. Это как раз правильно. Он не знал, что произошло на самом деле, но можно предположить, что если Полетта облыжно обвинила Сезара в изнасиловании, то именно к ползучим представителям женского пола они и идут. — Идти придётся! — вздохнула Анна. — Тем более, хоть мы и предполагаем оговор, всегда есть вероятность ошибки. Нужно выслушать девушку. Штольман кивнул, и они постучали. Открыла Симона и, увидев, кто пришёл, немедленно зарыдала, пропуская визитёров в дом. Яков хмурился про себя, помогая Ане снять шубку и снимая своё пальто. Когда женщина открыла дверь, она не выглядела расстроенной или потрясённой. Напротив, она была довольной, в миг сориентировавшись при виде посетителей. Проведя гостей в большую комнату напротив входа, Симона села за стол рядом с мужем, который был совершенно и безоговорочно пьян. Перед ним стояли две пустых бутылки и еще одна, пустая только наполовину. Вот в его горе Штольман верил. — Мы пришли, так как узнали о том, что произошло, — сказала Аня, с сочувствием поглядывая на родителей. — Такое горе! — запричитала Симона, вытирая текущие по щекам слёзы передником. — Девочку мою, умницу, погубил, ирод проклятущий! Проходу ей не давал! Она всегда мне говорила! Поджидал её после работы, приставал! — Какой кошмар! — покачала головой Аня, которая инстинктивно чувствовала фальшь. Неожиданно ей захотелось сесть ближе к Штольману и то ли почувствовать себя под его защитой, то ли прикрыть от взгляда этой женщины. — А люди говорят, что у него невеста есть! Женщина мгновенно вспыхнула. Горячая бордовая волна залила всё её лицо, рот приоткрылся, а кулаки сжались. Около своего погружённого в алкогольную дымку мужа она смотрелась безумно злобной. — Невеста! Да слушайте больше! У нас тут народу только дай языками почесать! Наболтают! Ну, сговорились Леклерки с Фортенами. Лесопилка и артель сговорились, а вовсе не девка с парнем! Да его отец еще и дальше пошёл! Лет тридцать назад ещё это было! При живой жене меня пытался лапать! И сын туда же! Только я-то отбилась тогда, да за Рено вышла. А Полетта…вот что! Да у нас все мужики на улице одним миром мазаны! Так-то! Штольман внимательно слушал. То, что люди рассказывают под влиянием эмоций, очень важно. Вот и сейчас их кухарка дала ему пищу для размышлений. — Вы вчера ушли пораньше, — невозмутимо прервал Яков поток яростной брани. — Говорили, что вам нездоровится. Как же так вышло, что ваша дочь столь поздно оказалась на улице? Симона осеклась на полуслове и уставилась на Штольмана. Этого вопроса она не ожидала. Честно говоря, женщина уже и забыла, что и в самом деле они ушли домой до окончания рабочего дня. — Я…у меня спину прихватило, а я оставила свою накидку в нашей мастерской! Вот Полетта и пошла, — сказала хозяйка дома. Штольман поднял бровь. В коттедже не нашлось ни одной шерстяной вещи, чтобы укутать больную спину? Нужно было отправлять дочь на ночь глядя именно за той, что осталась на работе? Любопытно. У него было о чём подумать и в каком направлении действовать. — Всё понятно, — сказал он, вставая. — Мы очень сожалеем о случившемся. Преступления против целомудрия омерзительны. Мы с женой понимаем, что в сложившихся обстоятельствах вы не сможете выполнять работу в нашем доме. Вам необходимо прийти в себя и помочь Полетте. Мы, разумеется, не оставим вас без поддержки. Завтра я выпишу чек с вашим трехмесячным жалованьем. Симона вновь открыла рот, смотря на Штольмана. Сказал он всё так, что никакой возможности ему возразить не оставалось — дело решенное! Это совершенно не входило в её планы! Она ведь только-только работу нашла, а тут такое! Этот, конечно, благородный, жалованье — да еще за три месяца, вот дурак! — пообещал, а потом ей что делать? Только если Леклерки отступную заплатят! Не хотят ведь, чтобы сыночек их в тюрьме гнил! И всё равно! Денег-то совсем впритык! Рохля этот — наградил Бог муженьком — так и сидит в своей мастерской и не чешется. Выручки едва на еду хватает! И ей работы не найти было до позавчерашнего дня! Тьфу-ты, пропасть! Не так всё, не так! Штольман читал по её лицу, как по открытой книге. Любопытно! Очень любопытно! Необходимо срочно выяснить кое-что! Попрощавшись с Симоной и не подающим признаков жизни Рено, Яков и Аня вышли на улицу и направились к мастерской Клеманов. — Что ты скажешь? — спросила Анна, всё ещё ощущая между лопатками взгляд их бывшей поварихи. Ей было неуютно в их доме, и она была рада, что они оттуда ушли. — Без сомнения врёт! — сжал ладошку Ани Штольман. — Конечно, с самой Полеттой мы не говорили, возможно, завтра нам это удастся. Но Симона однозначно говорит неправду. — И что теперь делать? — задумчиво спросила Анна. Штольман повернулся к ней и улыбнулся, стряхнув снежинку с её ресницы. — Очень многое, дорогая моя Анна Викторовна! Найти новую кухарку и поговорить с ней, это раз! Найти самого глазастого осведомителя, это два! Поговорить с полицейским доктором про результаты осмотра потерпевшей, это три! У нас очень насыщенный день впереди! — пообещал Штольман. — Нас ждёт приключение? — спросила Аня, сверкая глазами. — Несомненно! — подтвердил Яков. Анна удовлетворённо вздохнула. Нет ничего лучшего, чем приключение со Штольманом! Ну, кроме разве что проверки мебели в их новом доме!