Детективное агентство "Анна и её духи". Самое первое дело.

— Зачем мы вообще купили кровать? — спросила Аня Штольмана. — Мы всё равно её не используем. Штольман потянул на себя плед и посмотрел на Анну, которая скептически осматривала хлопково-кружевную горку одежды у двери, прикрытую тёмной шерстью платья, и свои чулки, почему-то зацепившиеся за подсвечник на полке. — Нам, судя по всему, вообще теперь мебель не нужна! — перевела она взгляд на Якова. Он лежал на диване, прикрытый собственноручно принесенным сюда с утра пледом — он уже приобрел некоторый опыт совместного с ней проживания, поэтому думал, что он понадобится тут, и не прогадал. — Это ты начала, — улыбнулся Штольман Анне, которая сидела в уголке дивана, положив ноги на его лодыжки. Так оно и было. Аня горела решимостью все проверить, поэтому они не дошли не то что до спальни, а даже до дивана в соседней с ней комнате, на котором находились сейчас. За время подъёма от прихожей до коридора второго этажа она успела проверку начать и в неё углубиться, поэтому Яков всё же был вынужден признать, что он дикарь и неандерталец, потому что всё закончилось у двери в кабинет, причём они даже одежду не успели снять. Он исправил положение потом, когда они перебрались на диванчик, но некоторое потрясение собственными действиями и активностью Ани еще осталось. Он думал, осознанно ли она всё это делала — эксперимент всё-таки — или нет. Что-то ему говорило, что всё вышло чисто интуитивно, и поэтому он с замиранием сердца, предвкушением и некоторым трепетом ждал того момента, когда всё у неё выйдет осмысленно. Эта женщина оказалась такой дикой смесью огня, любопытства и искренности, что на лице сама собой зарождалась улыбка. Он был рад, что и в этом плане они гармоничны. — Ты знаешь, мне непонятно, почему на свете столько несчастливых семей, — сказала вдруг Аня, положив подбородок на колени. — Я знаю, что есть браки не по любви, что многие не могут найти общий язык и примирить собственный нрав. Но ведь есть пары, которые сходятся, потому что любят друг друга. И они тоже отчего-то в физическом плане не довольны. Я на приёме столько раз выслушивала подобные истории! Теперь мне совершенно это не понятно! Штольман усмехнулся. Он не мог сказать, что какая-то — в очередной за сегодняшний вечер раз — атавистическая его часть не стала лучиться от самодовольства при этих словах. — Так бывает далеко не всегда! — серьёзно сказал он. — Нам повезло, что всё так совпало. Кто-то совсем не подходит друг другу, кто-то не умеет сказать о том, что что-то не так, и мучается. Женщины вообще в большинстве своём не говорят об этом. А мужчины не желают спрашивать и что-либо менять. К сожалению, так происходит в большинстве случаев. Женский организм — тонкая штука. — А мужской? — спросила Аня, которая думала о том, что им действительно повезло. Она, как оказалось, могла говорить с Яковом о чём угодно. — Мужчинам проще, — пожал плечами Штольман, садясь на диване. — Но и у нас всякое случается. Он смотрел на Анну и думал, что процесс их притирки друг к другу завершен. Они не чувствовали себя скованно, обсуждая подобные темы в кабинете голышом. Это казалось правильным. — Мы ночуем здесь? — спросил он Аню. Она встрепенулась, вынырнув из поглотивших её мыслей. — Нет, — покачала она головой. — Нужно уничтожить следы преступления, а то Мари утром всё увидит. — Следы преступления? — поднял бровь Штольман. — Да, твой сюртук и рубашку внизу, — кивнула Аня. — И запонку нужно поискать, а то затеряется. Яков вдруг захохотал. Нет, далеко госпоже Мироновой до полного принятия их отношений. Следы преступления, вы подумайте! Аня укоризненно смотрела на хохочущего Якова, пряча улыбку. Вот таким — от души смеющимся, не скрываясь, полностью расслабленным — она не видела его никогда. На сердце стало совсем легко. Он нравился ей невероятно. — Пойдём и скроем улики, — успокоившись, сказал Штольман. — Чтобы никто не догадался о страшном преступлении, которое мы совершили! — Да, — недовольно ответила она, — и вообще этот диван неудобный — я к нему прилипаю! Она поднялась с отчётливым звуком отсоединяющейся от кожаной обивки плоти. Штольмана вновь скрутил приступ смеха, за что он немедленно получил от Ани шлепок по коленке. Яков замотал её в плед, и они спустились вниз, чтобы привести всё в божеский вид и найти запонку, которая никак не желала быть найденной. Аня надела рубашку и халат, Штольман натянул измятые уже брюки, и они отправились пить чай, как и собирались вечером. Яков сказал, что завтра, еще перед всей историей с показаниями Баретта, они отправятся в полицейский участок и всё объяснят комиссару. Необходимо найти реальные свидетельства злодеяний Симоны, что практически нереально. Есть только косвенные свидетели, и времени прошло очень много. Нужно объяснить, что они могут стать объектом мести, как, впрочем, те же Леклерки. Поэтому стоит рассмотреть ловлю на живца, но быть начеку. Очень уж коварна и изворотлива эта женщина. Нельзя будет точно просчитать, что именно от неё ждать. Это Штольмана волновало особенно. Завтра их ждали еще заказ таблички и разговор насчёт электричества, но в целом день обещал быть скорее волнительным, чем приятным.