Детективное агентство "Анна и её духи". Самое первое дело.

Дом был рад их видеть. Казалось, он по ним соскучился, поэтому газовый рожок в прихожей светил чуть ярче, чем обычно, а комнаты были теплее, чем даже с утра. Это было странное ощущение. Штольман подумал, что он жил во многих местах, где-то дольше, где-то меньше, но чтобы вот так — за три дня почувствовать себя именно дома, такое было впервые. На Аню нашло игривое настроение, поэтому она забрала у Якова трость, стряхнула с него снег и, улыбаясь, сняла с него шляпу. Это вдруг сменило тональность, напомнив обоим момент в гостинице, когда она помогла ему избавиться от его импровизированной маскировки. «Интересно, — думал Штольман, — целоваться пять минут кряду в прихожей, не сняв даже промокшую от снега одежду, это нормально для умудрённого опытом человека чуть за сорок?» Что-то ему подсказывало, что нет, а потом его перестало это волновать, потому Аня переступила ногами и потянула его на банкетку под вешалкой. Несколько минут подряд Яков активно радовался тому, что у них нет постоянной прислуги, которая сейчас пришла бы их встретить, а потом он понял, что пора что-то думать, потому что Анна, недовольно что-то пробормотав, раздражённо отшвырнула намокший палантин и принялась расстёгивать его пальто. Идти она явно никуда не собиралась, поэтому Штольман поймал её пальцы и сказал: — Анечка, пойдём наверх! Она недовольно покачала головой. — Долго! — пробормотала она и продолжила расстёгивать пуговицы. Пока Штольман в полном потрясении смотрел на неё, открыв рот, Аня успела снять с него пальто и приступить к сюртуку. Вот это да! Три дня — и на месте барышни Мироновой, которая краснела от его взглядов, женщина, которая ничтоже сумняшеся раздевает его почти на пороге дома! Что же будет дальше? Штольман очень — на самом деле очень — хотел это узнать. Резко втянув воздух, потому что Анна была отличной ученицей и научилась прекрасно справляться с мужским гардеробом за рекордно короткое время и уже успела забраться холодными пальцами ему за расстёгнутый ворот рубашки под жилет, Штольман всё же руки её перехватил и попытался воззвать к голосу разума, хотя странные морозные стрелы расходились от места касания её ладоней по всему телу и призывали разум отринуть: — Ну, не здесь же, на банкетке в прихожей! Аня подняла на него взгляд, дыхание перехватило, мысли помахали рукой и сказали, что вернутся позже: места в голове им всё равно сейчас не осталось. Если бы она хоть раз посмотрела на него так в Затонске, его хваленая выдержка полетела бы ко всем чертям. Нельзя женщине так смотреть! Это…противозаконно! — Банкетка наверху тебя не смутила, — голос низкий, цепляющий своей хрипотцой. Её тембр как поцелуй — поднимает волоски на предплечьях и гонит быстрее кровь. — Чем эта хуже? Яков вдруг вернулся в их первую ночь здесь. Да, банкетка стала промежуточным пунктом между спальней и маленькой комнатой рядом. И, да, она нисколько их не смутила, скорее, наоборот. Пока он предавался воспоминаниям, Аня лишила его жилета и уже тащила рубашку с его плеч. Запонка отлетела куда-то вбок и поскакала по паркетному полу, но Анна решила, что не будет обращать на неё внимание, потому что кому нужна запонка, пусть и золотая, когда тут Штольман почти без одежды. Яков наконец вернулся с банкетки на втором этаже обратно в прихожую, обнаружил, что Аня всё ещё в шубе, а он только в брюках, поразился этому факту и решительно стал исправлять положение. Анина верхняя одежда отправилась на вешалку, а пуговицы платья — просто замечательно, что лиф расстёгивался спереди — подставили под его взгляд и губы кружево нижней сорочки. Она решила доконать его окончательно, потому что вдруг выгнулась, запустила пальцы ему в волосы и специально погладила тонкую кожу за ухом, проверяя реакцию, которую отметила еще вчера. Так и есть — судорожный вздох и крепче прижавшие её руки. Это и в самом деле ему нравится особенно. Дальнейшие эксперименты Штольман пресек, потому что дело и впрямь двигалось к банкетке, а он же не дикарь всё-таки. Он поцеловал Аню, думая о том, что до второго этажа еще уйма всего — лестница, и коридор, и дверь. Жизнь — несправедлива. Аня вдруг вздохнула и прервала поцелуй. Выглядела она очень сердитой. Обернувшись к арке, ведущей в гостиную она спросила: — Что вы хотите? Что? Опять дух? Прямо сейчас? Нет, нужно и правда повесить табличку: приёмные часы такие-то! Что за безобразие? — Кто там? — спросил Яков, чувствуя себя некомфортно, стоя полуголым даже пусть и перед духом. — Мать Симоны, — поджав губы, сказала Аня. Она раздражённо смотрела вперёд, постукивая носком ботинка по полу. Штольман поднял брови. Что ей здесь надо? — Всё? — сурово поинтересовалась Анна. — Хорошо! Повернувшись к Штольману, она поднялась на цыпочки и потянулась к его губам. — Что она хотела? — спросил Яков, пытаясь не отвлекаться. — Говорит, что мы пожалеем, что она нас со свету сживёт и всё в таком духе. Мне не интересно, я не стала с ней беседовать! Она поцеловала его в уголок рта, а Штольман уставился на неё так, будто в первый раз её видит. Ей-Богу, если бы она сказала, что к ним пришла группа пришельцев с другой планеты, он был бы поражён меньше. — Тебе не интересно, что говорит призрак? — изумлённо переспросил он. Такого быть не могло! — Абсолютно! — сказала Аня. — Не тогда, когда я обнаружила, что у тебя есть место, которое так на тебя действует! Теперь мне срочно нужно всё проверить! — Проверить? — растерянно пробормотал Штольман, которого Анна тащила вверх по лестнице. Такого он от неё не ожидал. — И перепроверить! — решительно сказала Аня, не переставая идти. Яков впервые подумал, что любознательная натура его любимой женщины еще не раз проявит себя в их совместной жизни с очень интересного ракурса.