Непослушный ученик

Время пролетело слишком незаметно, и вот наступил вторник. Сегодня Роберту опять надо было отправляться к учителю домой и вместе с ним заниматься итальянским. Хоть в прошлый раз и все прошло более-менее нормально, он по-прежнему сильно переживал и тревожился. Он помнил о том, как в субботу случайно заснул у Уилла дома, и это его смущало и не давало ему покоя. «Надо бы перед сегодняшним занятием выспаться, чтобы опять нечаянно не уснуть прямо у него дома», — неуверенно думал парень, сидя на уроке в школе. Часто он волей-неволей заглядывался своим учителем, но, стоило тому на него посмотреть, как тут же отводил взгляд в тетрадь или делал вид, что что-то пишет. «Эх, как же он все-таки прекрасен…» *** Звонок оповестил всех о конце последнего урока, и ученики с веселыми разговорами начали покидать кабинет. Спидвагону не хотелось и в этот раз оставаться наедине с любимым учителем, а потому он как можно быстрее собрался и пошел вслед за своими одноклассниками. *** К сожалению, как бы блондин не хотел этого, но сегодня не смог нормально выспаться — очевидно, слишком сильно волновался перед предстоящим занятием. Еще на уроке его тянуло в сон, а сейчас, когда он шел к Цеппели домой, вообще еле держался на своих двух. Стыдно, конечно, но делать было нечего… Вот наконец и показался нужный ему дом. Облегченно вздохнув, парень молча нажал на кнопку дверного звонка, и красивая мелодия распространилась по всему дому. — Да-да, кто там? — послышался как всегда необычайно спокойный голос спустя буквально пару секунд. — Это Роберт… — Ох, проходи… Дверь открылась, и Уилл впустил ученика в свой дом. — Buonasera, Роберт, проходи, помой руки и иди в мой кабинет, как обычно, — улыбнулся он, забирая у того плащ и вешая его на крючок. — Ага, понял, — сонно ответил Спидвагон, буквально засыпая на ходу, и, когда хотел зайти в ванную, нечаянно ударился о дверь головой, — ААААЙ! — Ох, ты в порядке? — испуганно воскликнул Уилл, чуть не выронив плащ из своей руки. — Д-да-да, все хорошо, не волнуйтесь, просто не выспался, — промямлил блондин себе под нос, потирая ушибленное место, слегка краснея от собственных слов — конечно, ему было стыдно про это говорить, да еще и учителю, с которым сейчас будет заниматься. — Ах вон оно что… Ну что могу сказать, — тут Уильям опять улыбнулся, но уже самую малость ехидно, — постарайся не уснуть, пока мы будем заниматься. — П-постараюсь, — Спидвагон тоже решил улыбнуться, чтобы не показать своего волнения, но Цеппели, судя по всему, заметил то, как ему неловко и немного боязно. Учитель ушел в свой кабинет, а ученик испуганно выдохнул и наконец помыл руки. «Уф, вот чёрт… Не нравится мне, как он сейчас только что улыбнулся… Как будто бы что-то замыслил! Так, ладно, успокойся, Роберт, он просто тебя подкалывает, сейчас будем заниматься — и все забудется!» С такой не очень уверенной мыслью он выключил кран и поплелся в кабинет. *** Занятие начиналось ничем не примечательным. Они повторяли какую-то тему, которую Роберт больше всего не понимал и считал ее самой скучной, а потому его еще больше начало тянуть в сон от усталости. Он даже на самого Уилла смотрел не так часто, как в крышку стола, за которым сидел, в очередной раз пытаясь не уснуть. И в один момент Уилл отвернулся на пару минут, чтобы что-то написать на доске, а потом, когда повернулся обратно… — РОБЕРТ?! Блондин положил локти на стол и спал, уткнувшись в них носом. Судя по всему, уснул он сразу же после того, как Цеппели отвернулся к доске. «Вот бездельник! — мелькнуло в голове у второго. Картина хоть и была достаточно милой, но вот только Уиллу на данный момент так не казалось, он был очень возмущен таким отношением к учебе, — все-таки уснул! М-да, я догадывался об этом, конечно, понимал, что все так и будет… Но чтобы прямо у меня на занятии?! Ну, все, Роберт, без наказания я тебя сегодня не оставлю! Будешь знать, как засыпать на занятиях!» *** Прошло совсем немного времени — где-то минут двадцать, может, двадцать пять, но не больше. Спидвагон наконец-то соизволил проснуться. Удивительно, но всего за двадцать минут он более-менее выспался и спать больше не хотел, будто бы поспал не за столом, а у себя дома, в кровати. Это было первым, на что парень обратил внимание, и это его взбодрило еще больше. Он приоткрыл глаза и обнаружил, что спит в той же позе — руки на столе, а голова — на локтях. Правда, в этот раз его руки не сложены вместе, а протянуты поперек стола. Но он не придал этому много внимания… Слабо потянувшись, Роберт хотел было приподняться, но тут только заметил еще кое-какое странное обстоятельство… Во-первых, что уже ОЧЕНЬ странно, он был раздет по пояс, выставляя напоказ свою крепкую фигуру. Во-вторых, что еще страннее… Его протянутые вперед руки были накрепко примотаны изолентой или скотчем к столу, за которым он как раз сидел, то же самое с ногами, которые было не оторвать от ножек стула. Стоит ли говорить о том, в какое недоумение и какую панику Спидвагон в этот момент впал? «Твою мать! Что произошло?! Как я оказался в таком положении?! Чёрт, ничего не помню… Где я вообще?!» — еле придя в себя (вернее, самую малость успокоившись), он попробовал повернуть голову влево и тут вспомнил, где он — дома у своего учителя. «Да черт возьми! Неужели, все-таки уснул прямо на занятии?! Даже если так, то… Получается, это он меня раздел и связал?! Зачем?!» Роберт абсолютно ничего не понимал и к тому же не знал, что ему делать, как поступить в такой ситуации, хотел было позвать Уилла, как вдруг услышал знакомый голос, приближающийся к нему со стороны двери: — Неужели, наконец-то проснуться соизволил? — голосок был полон неприятного сарказма. Блондин с трудом повернул затекшую голову в нужную сторону и, как это и можно было ожидать, увидел там Уилла. Учитель стоял у двери, скрестив руки на груди, с крайне недовольным выражением лица. Роберту был знаком этот взгляд — так Цеппели смотрел на него всегда, когда он был в очередной раз не подготовлен к уроку или написал контрольную на двойку. — М-мистер Цеппели, как это понимать?! — задал вопрос парень, рефлекторно дергаясь на одном месте, пытаясь таким образом вырваться из «плена». Помимо паники его охватило небольшое смущение из-за того, что он был полу-раздет перед человеком, в которого был влюблен, но на данный момент думал об этом смущении в последнюю очередь. — А так и понимай, — Уилл хитро ухмыльнулся и начал медленно приближаться к своему напуганному ученику, — я же, вроде бы, вежливо просил тебя не засыпать на занятии. А ты? — Простите, не удержался… — смущенно произнес блондин, мысленно ругая себя за то, что так и не выспался перед занятием, — очень спать хотел — не выспался, волновался перед занятием. — Ах вот оно что, — сарказм в голосе учителя усилился, и он подошел к Роберту вплотную, смотря на него сверху вниз все тем же недовольным и немного высокомерным взглядом, — ох, как нехорошо… Знаешь, тебя следует наказать за это. — Д-для начала скажите, почему я полураздет и примотан изолентой к столу! — Спидвагон опять дернулся, чувствуя, как его руки уже начинают затекать в таком положении. Он хоть и по-прежнему был в недоумении и небольшом смущении, но решил давать отпор и твердо разузнать, что здесь происходит, — и в-в смысле наказать?! — В прямом, — Цеппели ухмыльнулся еще хитрее и вдруг опустился перед блондином на колени сбоку от него, а обе руки положил ему на бедра. Роберт моментально вспыхнул от такого, его шея слегка вспотела, и он на пару мгновений даже позабыл о слабоватой боли в своих затекших мышцах, — а связал я тебя для того, чтобы ты не смог от меня сбежать. Разве не понятно? — Ч-что Вы собрались делать?! — вопросил бедный ученик, все так же ничего не понимая, однако от приятного ощущения чужих рук на своих бедрах в его животе вдруг запорхали бабочки. Завело его и осознание того, что Уилл перед ним на коленях, — В-Вы же… вы же меня не изнасилуете? На это Уильям коротко рассмеялся, словно бы ему стало отчего-то смешно. — Что ты, нет, конечно же… Я просто хочу припадать тебе небольшой урок, чтобы отучить тебя, соню такого, засыпать прямо на занятиях, — он непринужденно улыбнулся и плавно перевел свои руки с бедер блондина на его бока. «О каком еще уроке он говорит?!» — Спидвагон продолжал недоумевать и смущаться, как вдруг почувствовал, как Уилл своими тонкими ловкими пальчиками на обеих руках несколько раз поскользил по его бокам. Паника ударила в голову еще сильнее от этого, и появилось сильное желание захихикать, от которого он неизвестно как сдержался. — Пожалуйста, не надо, я… Я… — начал мямлить он, опять дергаясь и ерзая на одном месте, при этом краснея еще гуще от стыда и щекотного ощущения. — Боишься щекотки? — с явным интересом в голосе спросил Уильям, приостанавливая движения своих пальцев, но не убирая рук с чужих боков. — Н-ну… Признаться, есть немного, — неохотно подтвердил Роберт, очень и очень надеясь, что это не тот самый способ наказания, о котором Уилл говорил. — О, как чудненько. Тогда тебя будет интереснее щекотать и наказывать! — радостно заметил тот, слабо и дразняще, почти нежно тиская бока своего ученика, словно бы заигрывал с ним, — немного, говоришь? Сейчас проверим, насколько немного. Спидвагон вздрогнул и как-то машинально стиснул зубы, изо всех сил стараясь не издать ни звука, но, чувствуя это неприятное зудящее ощущение на обоих боках, понимал, что ему очень сложно сдержаться. Его губы начали предательски растягиваться в улыбке, а в голове билась единственная мысль о том, как же он будет сейчас мучаться и страдать. — Кажется, кто-то пытается сдержаться? Не пытайся, это бесполезно… — притворно ласково произнес Цеппели, прекращая тискать чужие бока, но тут же начиная слегка царапать их своими аккуратными, слегка островатыми ноготками, быстро бегая ими вверх-вниз. Спидвагон опять вздрогнул и вскрикнул, все так же машинально стиснул зубы сильнее и зажмурился, но полностью сдерживать смех был уже не в силах, и просто забился в пока что немой истерике, вместо смеха издавая такой странный хриплый звук, как будто бы его душат, а не щекочут. У него всерьез создавалось ощущение, будто бы его бьет неким щекотным током, едва только ловкие ноготки проходятся вверх-вниз. — П-пожалуйста, а-ха-хах, прекратите, прошу, — взмолился он, ерзая и дергаясь, словно бы пытался как-то увернуться от безжалостных пальцев, понимая, что не сможет терпеть это чересчур долго. — Ой, что-то больно рано ты начал о пощаде просить, бездельник щекотливый, — с язвой и каплей недовольства на последних двух словах прошипел Уильям и добавил с легким сарказмом: — не надо было на занятии засыпать, тогда бы и мне не пришлось тебя наказывать. — Я честно так больше не буду, только прошу-у-у-у, не надо меня щекотать! — с ужасом в голосе выпалил Роберт, тараща глаза куда-то в стену, продолжая сдавленно хихикать. Из-за того, что он не видел рук Уилла, он не мог предугадать его действия, и это обостряло все ощущения только сильнее, — обещаю! А-ха-ха-ха… — Что-то я очень в этом сомневаюсь, — чутка раздраженно протянул брюнет, внезапно приостанавливаясь. Блондин не сразу это осознал и пару секунд просто продолжал хихикать и посмеиваться, и только потом понял, что у него появилась небольшая передышка, — а щекотка тебя перевоспитает, научит не спать на занятиях! После своих слов он встал с колен во весь рост, скрестил руки на груди и посмотрел на свою жертву хитрыми и слегка задумчивыми глазами, будто над чем-то размышлял. Роберт в это время ничего не говорил и просто пробовал отдышаться, стараясь не думать о том, что еще удумал его учитель. А если что-то и удумал, то пусть это будет не еще одной порцией адской щекотки. Взгляд Цеппели упал на стоящий неподалеку стул, идентичный тому, к которому был примотан Спидвагон. Продолжая хитро щуриться, Уилл взял этот стул и молча приставил его вплотную к своему «пленнику», после чего уселся на нем. — Надоело мне перед тобой на коленях сидеть, неудобно больно… Хотя ты, как мне кажется, очень даже не против этого, — с легкой язвой или даже злобой в голосе заметил он, осматривая чужое крепкое и сильное, но уязвимое тело. Парень густо покраснел от такого замечания, понимая, что ему и вправду это понравилось. А может, и не только это… — Ну давай, признавайся — где боишься щекотки больше всего? — слишком весело и непринужденно осведомился Цеппели, словно бы интересовался не о таких личных и интимных вещах, а о очередном переводе какого-то слова с английского на итальянский. — Я не скажу Вам!.. — возмущенно выпалил Спидвагон, не понимая, как у Уилла хватило наглости это спрашивать. Он так возмутился, что на короткий промежуток времени даже забыл о том, что прямо сейчас ему не стоило бы так дерзить. О чём, конечно, почти моментально пожалел. — Ах не скажешь, значит… Что ж, тогда придется мне самому об этом узнавать, — с ядовитой улыбкой ответил учитель, продолжая осматривать тело своей жертвы и думать, щекотка какого места заставит его пищать от смеха. Тут только блондин вспомнил, что при его положении, в котором он сейчас, у Уильяма есть полнейший доступ к его подмышкам, которые хоть и покрыты заметной растительностью, но тоже очень щекотливые. Брюнет, кажется, тоже это понял, потому что в ту же секунду положил свои ладони на вышеуказанное место, при этом почти наваливаясь на своего ученика сверху, и тот не на шутку запаниковал, жалея о том, что подумал об этом, так как его мысли словно бы прочитали. — Н-нет, пожалуйста. Прошу Вас, что угодно, только не подм… А-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХАХ!!! — все слова потонули в истерическом смехе, когда Роберт почувствовал щекотное ворошение пальцев Уилла у себя под мышками, — НЕ НАДО-О-О-О-О, А-А-А-А-А-А-А-А!!! — Еще как надо! — ехидно ответил Уильям, прижимаясь к парню еще ближе, водя кончиками пальцев по контуру левой подмышки и пощипывая правую, при этом щекотно перебирая волосы внутри нее. Это было еще хуже, чем по бокам. Спидвагон не знал, что может быть хуже этого. Он орал и смеялся во весь голос, безостановочно ерзая на стуле. Это буквально сводило его с ума, и он, не зная, куда деться от стыда и ужасного ощущения, просто прижался к столу максимально крепко и невольно начал биться об него головой. Все мысли вновь покинули его голову, и он думал только о том, как же это ужасно и невыносимо. Однако со временем блондин начал замечать, что помимо страшного мучительно ощущения по его телу ползет другое — теплое и даже приятное, напоминающее… Возбуждение? Роберт запаниковал еще больше, когда это ощутил. Какого черта его это возбуждает?! По началу он пытался это отрицать, но совсем скоро, когда это самое тепло «переползло» в его половой орган, он убедился в том, что очень возбуждается. Однако слишком глубоко размышлять о том, почему его это так возбуждает, он не мог — не было времени, да и голова не желала нормально работать из-за происходящего. Сейчас он мог разве что только паниковать одновременно и от жуткого ощущения, и от приятного, но не слишком желанного на данный момент возбуждения. — Ну все! А-ХА-ХА-ХА, НУ ВСЁ, ПРЕКРАЩАЙТЕ УЖЕ! — выпалил Спидвагон не своим голосом, севшим и ставшим высоким от смеха, спустя минуты три. До этого момента он просто орал и визжал от смеха, понимая, что уговорить Цеппели прекратить у него не получится. — Уже? Но еще не прошло даже десяти минут, да и сознание ты, вроде, не собираешься терять, — ехидно и саркастично заметил учитель, наблюдая, как уши его ученика краснеют от стыда и возбуждения их владельца, и временно прекратил двигать пальцами, давая тому небольшую передышку, — так что почему бы мне еще тебя не пощекотать? М? — Я НЕ ВЫНЕСУ ДЕСЯТИ МИНУТ! — заверещал блондин с ужасом в голосе, испытывая абсолютное желание провалиться сквозь землю от этой пытки и осознания того, что его будут щекотать еще десять минут. Или даже больше? Урок ведь еще почти два часа будет длиться! — ПОЖАЛУЙСТА, ОСТАНОВИТЕСЬ! Лучше… Л-лучше ремень возьмите и выпорите меня, или огромную контрольную дайте, чтобы прямо на весь урок, только не щекочите меня больше, ПОЖАЛУЙСТА-А-А-А!!! — Ты такой смешной, — хитро улыбнулся брюнет, которого действительно смешила беспомощность его несчастного ученика и его неконтролируемый смех, — пороть я тебя точно не стал бы — это запрещенный метод воспитания, да и не особо гуманный. И контрольную давать не буду — как никак, самое начало года. Значит, остается щекотка. Он улыбнулся еще хитрее и вновь принялся перебирать пальцами по подмышкам бедняги, только вот теперь иногда заходил на его бока, чтобы тот дергался и метался из стороны в сторону и чувствовал себя из-за этого еще более жалким. Прошло минут десять этого ужаса, как и хотел Уильям. Спидвагону показалось, что эти десять минут длились целый час — настолько мучительными они были. Он уже давно охрип и больше не просил Цеппели остановиться, так как был не в силах, да и надежду на остановку этих мук у него полностью пропала. Из его глаз вовсю текли слезы, а еще он был весь красный. Что было не менее ужасно — это то, что проклятое возбуждение продолжало расти. Оно охватило все тело Роберта, особенно отчетливо ощущаясь в паху, и совсем скоро он мог чувствовать, как его член уже стоит, неприятно упираясь в ткань штанов. Его кожа от возбуждения стала еще более чувствительной и щекотливой, из-за чего он мучался и возбуждался только больше, и все это образовывало такой некий порочный круг. Заметив, что его ученик уже не особо «весело» реагирует на щекотку и даже остановиться больше не просит, Цеппели решил, что пришло время помучать его другое место. — Знаешь, что я думаю? — начал он с неприятной игривой улыбкой, вновь останавливаясь, — что-то я слишком много внимания уделяю твоим подмышкам и бокам. Надо бы мне и с пяточками твоими познакомиться, не думаешь, а? — после таких размышлений вслух он встал со стула и вновь сел слева от блондина на колени, но пока еще не приступая к изощренной пытке. Ошалевший Спидвагон только тут заметил, что на нем отсутствуют его любимые носки с уточками. Он в ужасе начал дергать ногами, не в силах поверить в то, что его сейчас ждет, но его ноги были примотаны к ножкам стула изолентой. — НЕ-Е-Е-Е-ЕТ! — заверещал он еще больше охрипшим голосом, мотая при этом головой в разные стороны, чувствуя, что сейчас расплачется от отчаяния, — ПОЖАЛУЙСТА, ТОЛЬКО НЕ ТАМ! УЖ ЛУЧШЕ ПО ПОДМЫШКАМ! — А мне кажется, я уже достаточно пощекотал твои подмышки, — Уильям взял его ногу в руку и легко, как бы на пробу, провел ноготками по всей длине, отчего член Роберта встал еще сильнее. Оставаться в штанах ему было уже невыносимо. — НЕТ! НЕ-Е-Е-Е-Е-ЕТ! А-А-А-А-А-А-А, ПОЖАЛУЙСТА, А-А-А-А-А-А-А! — бедный Спидвагон не выдержал и разрыдался, как маленький мальчик, не в силах смириться с тем, что сейчас будет происходить. Если бы он знал, что его сегодня ожидает, он бы хорошо выспался перед занятием, чтобы не уснуть на нем. Да что там, он бы этот дурацкий итальянский день и ночь учил, лишь бы его не мучали! Но сейчас, к сожалению, было уже поздно размышлять над этим, и теперь ему надо вынести еще два часа этого ужаса. Цеппели услышал, что голос Роберта стал плаксивым, и понял, в чем дело. Он уже хотел что-то ответить, как вдруг взгляд учителя совершенно случайно упал между ног блондина. Заприметив огромный бугорок, учитель немного растерялся. Повисла небольшая тишина. Спидвагон обо всем забыл и просто продолжал плакать, но вскоре заметил, что его не собираются мучать, и притих. Цеппели даже не знал, что ему сказать, и поэтому молчание изрядно затянулось. — Наше занятие, — внезапно начал Уильям абсолютно холодным, не выражающим каких-либо эмоций голосом, — закончено. Роберта переполнили эмоции. «ТВОЮ МАТЬ! НУ НАКОНЕЦ-ТО! ГОСПОДИ, НЕ МОГУ ПОВЕРИТЬ!» — думал он, чувствуя, что сейчас расплачется по новой от непрошедшей волны стыда и нахлынувшего счастья. Холодный голос Уилла его немного напряг, но сейчас он думал абсолютно о другом. Цеппели взял ножницы и перерезал изоленту, связывающую руки и ноги Спидвагона. Вместо того, чтобы хотя бы попытаться встать, парень некоторое просто продолжал лежать и плакать. Он уже не помнит того, как собрал все свои вещи в сумку, как ему подали его одежду, и он переоделся, и как он ушел домой, и сказал ему что-либо его учитель или нет. Придя домой, Спидвагон лег под одеяло и опять расплакался, потом занялся онанизмом, а затем снова расплакался. Ему по-прежнему было невыносимо стыдно за произошедшее, он и подумать не мог, что его любимый человек способен на такое. По крайней мере, с этого дня он точно больше не будет засыпать на занятиях, а может, и оценки подправит…