Детективное агентство "Анна и её духи". Детский сборник.

Дела у адвокатов бывают разные. Есть такие, которые не требуют от них больше, чем работы ума и знания законов. Они оформляются быстро и не задевают сердца. Бывают дела бюрократические, которые тянутся годами, выматывают нервы и тратят самый главный человеческий ресурс — время. А бывают такие случаи, которые затрагивают сердце и душу и выворачивают человека наизнанку. Они тянут из него жилы, не позволяют спокойно жить и не дают и секунды передышки. У Алекса Штольмана текущее дело было именно таким. Требующим от него всего, что он смог накопить за тридцать два года жизни. Мужчина обреченно отложил перо, откинулся на спинку кресла и потер глаза. Мысли разбегались, речь для суда не шла на ум, а на душе было муторно. Алекс провел рукой по ровным строчкам и с раздражением обнаружил огромную кляксу прямо посреди прошения. Придётся его переписывать. Нет, нужно сделать передышку. Он встал, подошёл к окну и с облегчением вздохнул. Во дворе их дома задорно носились трое его детей и девичье царство Гастона и Марты. Потье уехали по своим благотворительным делам в Руан, откуда вернутся только через неделю. Девочек в этот раз они оставили у Алекса и Таис, потому что дети соскучились друг по другу и попросили об этом сами. Алекс улыбнулся. Хотя самой старшей в компании была Катрин, которой нынче было тринадцать, верховодить все позволяли пятилетнему Вите, признавая за ним право принимать стратегические мужские решения, незаметно исправляя огрехи, если что-то шло не так. Виктор в такой компании расцвёл, возмужал и смотрелся совершенно по-генеральски. На свою старшую сестру Аню, закатывающую глаза при каждом удобном случае, он старался внимания не обращать, а вот трёхлетнего Дмитрия, напротив, всячески поощрял. Словом, зрелище было занимательное. Алекс некоторое время, посмеиваясь, наблюдал за всем этим безобразием, а после вернул занавеску на место. Прислушался. Никаких посторонних звуков из коридора не долетало. Таис устроила всё так, чтобы его не тревожили за работой. И кабинет с этой целью они обустроили в дальнем крыле. Мужчина сел в кресло и тяжело опустился на локти. Семья. Столько сокрыто в этом слове! Он вновь откинулся на спинку. Ему несказанно повезло. Он знал об этом всю жизнь, с того самого момента, как смог осознать себя. Таких родителей, как у него, редко встретишь на белом свете. Всем, что было у него, он обязан был им. Алекс пошевелил листы на столе. Он защищал сейчас интересы вдовы своего коллеги, довольно близкого его приятеля, который нравился ему своей цельностью, привязанностью к семье и твёрдостью принципов. Они могли бы стать друзьями со временем, как казалось Штольману, но этому не суждено было случиться. Четыре месяца назад Адриан Мориа был убит в подворотне собственного дома уличными грабителями. У него остались двое сыновей и жена Сара. И теперь в суде Алекс насмерть грызся с родителями Адриана, которые после смерти сына показали своё истинное нутро. Адриан был приемным ребенком, взятым из приюта, когда стало ясно, что мадам Мориа не сможет иметь собственных детей. Мальчику тогда было семь лет, и он выказал ярое желание стать настолько хорошим сыном своим новым родителям, насколько было в его силах. И поначалу ему это удалось. Успехи в учебе и поведение его были безупречны, и супруги Мориа были им довольны. А потом мадам Анриетта поняла, что беременна. И с той поры всё изменилось. Штольман досадливо вздохнул и подавил желание швырнуть перо в угол кабинета. Иначе со злостью справиться не получалось. Младший брат Адриана вышел жалким, посредственным и безвольным. У него не было призвания, профессии и желания что-либо менять, хотя вся поддержка именитых родителей у него имелась. Адриан прогрызал себе путь в адвокатуру самостоятельно, берясь за каждое дело, которое ему попадалось. Родители отказали ему от дома, когда он женился не на той женщине, которую они желали бы видеть своей невесткой. Приятель Алекса не бравировал своей фамилией, которая также принадлежала выдающемуся адвокату, его приемному отцу. Адриан взял себе псевдоним и шел своим путем. Он стал известен, сколотил состояние на богатых клиентах и работал как проклятый. А женился он на женщине, которая любила его больше всего на свете. Семья стала для Адриана смыслом жизни. Он любил жену и детей неимоверно, впервые в жизни почувствовав тепло настоящей любви. Теперь они остались одни. Его больше не было. Он ушел, и тепло ушло вместе с ним. И вдруг выяснилось, что состояние Адриана несколько больше, чем предполагали его родители и его семья. И вот тут началось самое ужасное. Старшие Мориа вознамерились оспорить законное наследование женой и детьми. Деньги должны были вернуться в семью, всё-таки за его образование было заплачено. Штольмана передернуло, и он всё-таки швырнул перо в угол, тут же устыдившись, впрочем. Разумеется, дело было не в деньгах. Дело было в том, что они так и не смогли простить Адриана. За то, что они так и не полюбили его, как планировали. За то, что он женился на той женщине, которую выбрал сам, и остался ей верен в отличие от своего брата, который не пропускал ни одной юбки. За то, что в суде каждый второй пожимал руку старшему Моруа и говорил о том, что он должен гордиться таким сыном. Они так и не смогли его простить за то, что Адриан стал большим Моруа, чем их собственная плоть и кровь. Не смогли. И теперь желали оставить без гроша единственного человека, который любил Адриана больше жизни. Гораздо больше, чем они сами. Что они говорили! Как они изощрялись! Даже попытались представить сыновей Адриана прижитыми от другого мужчины детьми, а его жену — изменницей. Столько грязи вылилось, что просто становилось жутко. Старший Моруа был из породы адвокатов без принципов. Сара была безучастна ко всему. Её мир перевернулся, и больше ничего её не интересовало. Если бы не Штольман, она бы уже жила вместе с детьми в подворотне. Алекс не дал её опорочить. Не дал отобрать у неё деньги. Не дал выселить её из дома. И он был готов идти до конца в последнем, финальном рывке. Последнее слушание, и всё будет закончено! Из коридора раздался приглушенный плач, и Штольман заставил себя отвлечься. Он ждал этого звука. Годовалый Миша проснулся, и жаждал внимания матери. Последний ребенок потребовал от него и Таис терпения и выдержки. Они жили у родителей почти полтора года, сначала до рождения Михаила, а потом до тех пор, пока не стало понятно, что Таис в состоянии справляться с новым членом семьи и тремя предыдущими самостоятельно. Сейчас всё шло хорошо, но характер у младшего Штольмана был совсем не сахар. Такого требовательного ребенка Алекс еще не встречал, разве что Сониного Яшу. При мыслях о родных на душе стало легче. Вот что ему сейчас надо: позвонить родителям. Ему нужно поговорить с людьми, которые совершенно противоположны тем, которые вырастили Адриана. Его родители были именно такими. Трубку снял Яков и с радостью поприветствовал сына. Они с Аней тосковали, потому что больше года дом был полон детьми (взрослыми и маленькими), а теперь все снова разъехались. Они виделись, конечно, регулярно, но это всё же не то же самое, что жить под одной крышей. Разговор с отцом почти вернул Алексу равновесие. Яков всегда был в его жизни незыблемой скалой, примером, защитой и опорой. Алекс любил его. В трубке послышался приглушенный голос Анны, и Штольман-младший с облегчением выдохнул: к нему вернулась возможность мыслить без горечи. Они поговорили еще немного — Алекс представлял, как мама старалась лучше его услышать и прижималась к лицу отца, а тот смешно морщился из-за всё ещё непокорного локона, топорщившегося на виске — и мужчина повесил трубку. Мама. Нельзя сказать, как много она значила в его жизни. Нет таких слов и сравнений. Если мать Адриана не могла впустить в своё сердце не свою кровь, то Анна напротив — не могла остаться равнодушной к чужому горю и могла объять любовью пол-Парижа. Паша. Отогрелся у неё под крылом. Сумел преодолеть себя. Стал лучше, чем он был. Его Таис. Изломанная собственными родителями. Оставшаяся одна посреди войны, без семьи, без магазина, разрушенного бомбой, без единого близкого человека. Если бы не Аня, неизвестно, что было бы с ней. За годы войны она и ей заменила мать. Алекс внезапно поднял трубку и снова набрал домашний номер родителей. В этот раз на его удачу ответила Анна. — Мама, скажи, — быстро спросил мужчина, не давая матери удивиться его повторному звонку, — если бы я в восемнадцать лет неожиданно женился по большой любви и привел Таис домой, ты бы выгнала нас из дома? — Алекс, мальчик, что с тобой? — взволнованно спросила Аня, и в глазах Штольмана немедленно защипало. Когда мама называет тебя мальчиком, то даже если тебе тридцать два года, невозможно остаться к этому равнодушным. — Всё хорошо, мама! — справившись с комком в горле, ответил Алекс. — Так что? — Я надеюсь, ты спрашиваешь несерьёзно, — задумчиво протянула Аня на той стороне провода. — Отругать ещё возможно, но выгнать! Нет, конечно! Ты же знаешь! — Да, — кивнул Алекс, — знаю. Мама, я люблю тебя! Мне пора идти. — И я тебя, — ответила Анна, и Штольман положил трубку. Теперь можно было писать речь, подбирать нужные документы и переписывать прошение. Потому что всё было не зря, потому что не всегда зло побеждает, потому что есть на свете люди, которые делают мир лучше. Через полчаса в дверь постучались, и на пороге возникла Таис и застыла там, прислонившись щекой к деревянной створке. — У тебя всё хорошо? — поинтересовалась она, зная, как это дело на него влияет. — Да, — отложил документы Алекс. — Ты почему спрашиваешь? — К нам едет спасательная команда! — пояснила женщина, улыбнувшись. — Родители будут минут через двадцать, а Лидочка с Соней через час. Лида велела тебя усиленно любить, потому что тебе это необходимо сейчас. Вот, я пришла! Штольман поднял брови. — Усиленно меня любить? — уточнил он. Настроение поднималось на глазах. Сейчас все приедут, займут половину гостиной, начнут выпытывать у него, что к чему. Родители будут ждать его объяснений, Лида будет громогласно его ругать и взволнованно заглядывать в глаза, а Соня молчаливо слушать. Нет, как это они здорово придумали! — Да! — сказала Таис. — Миша решил, что полчаса вполне в состоянии побыть с нашей горничной. Так что время у нас есть! Алекс захохотал. Полчаса на то, чтобы усиленно его любить, вы только послушайте! — Давай! — согласился он. — Будем любить друг друга особенно усиленно эти полчаса! Таис улыбнулась, оттолкнулась от двери и, дойдя до мужа, поцеловала его. Алекс удовлетворенно вздохнул и поцелуй вернул. Он вновь стал почти безоговорочно счастлив. Завтра он выиграет дело - а он обязательно выиграет - и справедливость восторжествует! Вот тогда его счастье будет совершенным! А сегодня его ждёт счастье совершенно иного рода! И это было замечательно!