Детективное агентство "Анна и её духи". Детский сборник.

— А потом мы арестовали их, а государство выделило нам часть клада, который был сокрыт преступниками, — сказала Софья Штольман, краем глаза приглядывая за Яшей, который с любопытством наблюдал за рыбками в аквариуме кафе. — Этих денег довольно много, именно поэтому мы решили отдать часть в ваше благотворительное общество! Нам очень импонирует то, что вы заботитесь о женщинах, попавших в сложные жизненные ситуации! Она улыбнулась трём женщинам, сидящим напротив неё за столом. Выглядели они недоверчиво и отчасти потрясенно. Эти трое были дамами из благотворительного комитета, куда Соня и Павел решили отдать часть положенной от государства компенсации после поимки расхитителей могил. Половину они оставили себе, потому что пора было сделать ремонт в помещении агентства, а оставшиеся было решено передать тем, кто нуждался в помощи. Гастон отказался принимать их деньги, потому что он сам вкладывал в благотворительность внушительные суммы и не желал, чтобы состоятельные, но всё же не сверхбогатые Селезневы тратились на его заведения. А они заслуживали отдельного упоминания. Четыре школы-интерната в пределах Парижа и в его окрестностях. Заслужившая множество благодарностей от премьер-министра и министра внутренних дел система воспитания малолетних агентов, которые впоследствии становились сотрудниками специального подразделения полиции, которое уже было включено в правоохранительный аппарат и было на довольствии государства. Два дома для стариков, оставшихся без крова или в одиночестве. Приют для женщин, которые не могли нигде найти прибежища или желали уйти от жестокого супруга. Словом ныне комиссар — да, да, в таком возрасте уже комиссар за выдающиеся деяния во время войны, многолетнюю упорную и продуктивную службу и за создание совершенно новых методов расследования — Потье был почти легендой парижской полиции. Софья изучила разнообразные благотворительные организации и многие из них показались ей недостаточно надежными, а некоторые и вовсе откровенно шарлатанскими. Она остановилась на «Свете веры», которая действительно оказывала реальную помощь женщинам в сложной ситуации, хотя и злоупотребляя морализаторством. Софья позвонила им и договорилась о встрече с комитетом в небольшом ресторане в центре. Она не знала, кого ожидала увидеть, но никак не молодых строго одетых женщин, которые немедленно поджали губы и стали придирчиво осматривать её ярко-фиолетовое платье, которое понравилось ей из-за необычного кроя. Шанель поражала её своими тканями и формами, поэтому почти весь свой гардероб она покупала у неё. Дамам из благотворительного комитета явно не понравился её выбор, как и её новомодная плоская шляпка, которая тоже заслужила пару-тройку осуждающих взглядов. Вероятно, женщина двадцати восьми лет не должна так одеваться согласно их представлениям. Усевшись за стол, сделав заказ и внимательно изучив семилетнего Якова, который, кстати сказать, стал единственным, кто не получил сегодня негативной оценки, попросили рассказать историю происхождения денег, которые отдаются их приюту. — Нам очень важно, откуда идут вложения! — сухо пояснила дама в очках и посмотрела на туфли с золотой вышивкой, подаренные Софье отцом, который знал, что она неравнодушна к необычной обуви. Видимо, такие туфли могли принадлежать только женщине крайне сомнительного толка. Соня подавила желание расхохотаться. Но она горела желанием помочь нуждающимся, поэтому затолкала все свои неуместные порывы подальше и принялась рассказывать с самого начала, как они с мужем вышли на тех, кто грабил могилы, расследуя дело одной своей клиентки, которой показалось, что надгробие её матери выглядит не так, как обычно. Привлечение полиции, выход на целую шайку, которая не гнушалась грабить покойников, слежка, облава и погоня, которые последовали за первым этапом, были описаны со всем азартом женщины, которая любит своё дело и своего мужа, с которым этим делом она занимается. С каждым новым предложением дамы из благотворительного комитета бледнели, краснели и нервно обмахивались веерами. И вот теперь, когда Софья закончила, они смотрели на неё с откровенной враждебностью и неверием. — Это всё крайне интересно, — наконец проговорила самая старшая из них. — Если вы не желаете открывать истинное происхождение денег, мы пойдем вам навстречу и примем ваше пожертвование. — Что вы имеете в виду? — непонимающе спросила Софья. Ответить дамам не удалось, потому что Яша Селезнев, который всё это время стоял, почти приклеившись к стеклу аквариума, подошёл к столу и, слегка наклонив голову, сказал: — Я прошу прощения, дамы, что я вас прерываю, но это очень важно! Яков-младший был вообще очень воспитанным и вежливым мальчиком. Женщины немедленно умилились и принялись рассматривать ребенка с буйно вьющимися кудряшками. Он был необыкновенно хорошеньким. Однако то, что он сказал дальше, заставило их переменить своё мнение. — Мама, — проговорил он склонившейся к нему Софье, — мне кажется, что в аквариуме кто-то из персонала прячет краденое серебро! Дамы открыли рот и замерли, а Соня перевела взгляд на кораллы и разноцветных рыбок, виднеющихся за стеклом. — Почему ты так думаешь? — спросила она сына, поразив женщин из комитета еще больше. — В одном месте от коралла явно отломан кусок, который потом наспех приделан. В месте разрыва виднеется серебряная деталь, которая резьбой идентична резьбе на приборах, которые здесь подают посетителям. А кроме того один из официантов уже два раза взволнованно прошел мимо меня, поглядывая на аквариум и коралл. Я думаю, это именно он. Я делал всё именно так, как говорил дедушка. Мы часто с ним играем в такую игру, чтобы выявить несоответствия. Софья улыбнулась. Она вспомнила, как она сама маленькая играла так же с отцом. Он научил её видеть чуть больше и дальше, чем большинство вокруг. А теперь пришла очередь её сына, который с дедушкой был просто не разлей вода — недаром их одинаково звали. — Понаблюдай еще немного, Яша! — погладила она мальчика по кудряшками, которые не мог унять ни один гребешок. — Когда я здесь закончу, то мы посмотрим, что можно сделать! — Хорошо, мама! — Яков поцеловал материнскую ладошку, улыбнулся, поклонился женщинам из комитета и пошёл обратно к аквариуму, галантно сказав: — Дамы! — Так что вы имели в виду? — спросила Софья, позволив себе любовно посмотреть на деловито наблюдающего за кораллами сына несколько секунд кряду. — Мы… мы имели в виду, что, вероятно, вы не говорили серьезно, рассказывая о том, что вы частный детектив и работаете вместе с мужем! — неуверенно проговорила одна из дам. — Почему? — недоуменно спросила Соня. Она в самом деле не понимала. — Но ведь это совершенно неприличное занятие для замужней женщины да еще и с ребенком! — вдруг возмущенно воскликнула самая молоденькая участница комитета. — С тремя! — задумчиво поправила её Софья, которая не могла понять, как Яша, Маша и Петя должны влиять на её работу. — Тем более! — категорично отрезала еще одна дама. — Вы знаете, я говорю истинную правду, — не менее однозначно сказала вдруг Соня. — Это моя работа, которая является частью моей жизни и никак не сказывается на моей семье. Судя по тому, что я услышала, наше пожертвование вас не устраивает, поэтому я предпочту откланяться. Я найду другое общество, которому подойдут мои взгляды на жизнь! Я искренне полагала, что мы здесь, чтобы помогать нуждающимся, а не для того, чтобы обсуждать мой образ жизни! Вероятно, я ошибалась. Софья встала, а самая старшая дама вдруг покраснела и, тоже поднявшись, проговорила: — Нет, нет! Постойте! Ваше пожертвование будет очень полезным! Именно сейчас нам необходимо отремонтировать текущую крышу! Соня помолчала, а после села обратно. — Я выпишу вам чек! — сказала она и достала свою чековую книжку. Дамы с радостью наблюдали за тем, какая именно сумма указывается в нужной графе. За такое можно простить Софье некоторую сумасбродность. — Благодарю! — улыбнувшись, проговорила председатель комитета, пряча чек в сумочку. — Вы нас простите! Трудно поверить в то, что женщина избирает себе такое призвание! А уж еще труднее в то, что её муж спокойно это воспринимает! В этот момент в зал вошел высокий светловолосый мужчина и принялся озираться по сторонам в поисках кого-то. С криком «Папа!» к нему в объятия влетел Яша и повис на нём, радостно дрыгая ногами из всех своих детских сил. Он был очень рад видеть отца. Поскольку и он уже был приобщен к семейной системе физических упражнений, то силы выходили немалые: пресловутый папа держал его крепко и колыхался вместе с каждым дрыганьем. Увидев Софью, Павел улыбнулся, подошёл ближе, держа сына подмышкой, поздоровался с дамами, вогнав их в краску, извинился за то, что прерывает столь важный разговор, и сказал: — Соня, я сегодня получил сведения от нашего рыночного информатора. Ты была права, это дело связано с подделкой банкнот! Нужно ехать прямо сейчас, если мы хотим успеть застать их с поличным. Я предупредил Гастона, он уже выслал на место бригаду. Забросим Яшу родителям и поедем на место! Яша выразил бурный протест и желание самому поймать всех фальшивомонетчиков в округе, но сильно возмущаться ему не дали, решив всё миром: он идет говорить метрдотелю о спрятанном серебре, а потом они со скоростью ветра прыгают в мерседес и едут к бабушке и дедушке. — А бабушка разрешит мне изучать анатомический атлас? — подозрительно спросил Яков-младший. Его заверили, что это несомненно и абсолютно точно, после чего мальчик просиял, указал на схрон серебра в аквариуме, изумив метрдотеля, и Павел, Соня и Яша попрощались с дамами из благотворительного комитета, которые смотрели на них, как на диковинных зверьков в цирке, поехали домой. — Я не соответствую нормам приличий, — задумчиво сказала Софья мужу. — Да? — удивился Павел. — Почему? — Так вышло, — пожала она плечами. — Я должна стать солидной замужней дамой, осесть дома, заниматься детьми и важными делами. — Мы и так занимаемся детьми и важными вещами! — подумав, сказал Селезнев. — Яша, мы тобой занимаемся? — поинтересовался он у сына, который сидел сзади. — Да! — согласился Яков. — Иногда даже чрезмерно! — добавил он, поразмышляв пару минут. — Вот видишь! — сказал Павел. — Всё мы делаем правильно! — А правила приличия? — спросила Соня. — Пусть остаются! Нужно же знать, почему именно ты неприличный человек! — решил её муж. Софья захохотала. Она обожала свою семью.