Демон за стеклом

      Над улицами Чикаго тускло поблескивала луна. Она освещала своим светом Мейпл-авеню. В этот поздний час редкий прохожий проскальзывал по тротуару. И каждый, кто оказался бы здесь и сейчас, непременно бросил бы взгляд на фигуру застывшего на уличной скамье человека. Человек был невысок и единственной примечательной деталью в образе его был громадный футляр, который неизвестный держал на коленях. Этим человеком был ни кто иной, как четырнадцатилетний Итан Уотерс. В чехле же лежала единственная вещь, которая напоминала мальчику о прошлом—ружьë отца. Оно наверняка стоило кругленькую сумму, но Итан и под страхом смерти не продал бы его. Парень то и дело запускал руку в футляр и гладил приклад оружия, покрытый слоем позолоты. Это ружьё, словно древний артефакт, наполняло Итана спокойствием и решимостью. Расстаться с ним? Нет, никогда! —Позволите ли мне присесть, молодой человек? Мужской голос вырвал Итана из задумчивости. Рядом с ним стоял человек в тëмно-коричневом плаще до пола и в капюшоне. Казалось, что эти вещи он нашëл в том же мусорном баке, где Итан пару часов назад нашëл огромное, рваное пальто. Это самое пальто и было сейчас на нëм. —Присаживайтесь. Ответил подозрительному мужчине мальчик. Человек в плаще тут же сел рядом, довольно охнул и откинулся на спинку лавки. Капюшон сполз с его головы, и Итан сумел рассмотреть прохожего. На голове его был нелепо выглядящая копна седых волос, напоминающих лебединый пух. Глаза у мужчины были тëмными, карими, задумчивыми. Выглядел этот странник крайне необычно. Итан крепче сжал своë оружие, готовый положить палец на курок. Отцово ружьë всегда было заряжено и готово выстрелить. —Расслабьтесь, юноша! Я не представляю опасности. Оружия у меня нет, есть только любопытство. Что ребëнок делает на ночной улице совсем один? —Я не ребëнок. А любопытство своë оставьте—я не привык общаться с подозрительными личностями вроде вас! Ответил Итан. Старик засмеялся: —Ха-ха! Речь интеллигента, но характер настоящего воина! Просто скажите мне уйти, и я уйду. Но вам, молодой человек, может быть интересно моё предложение! Итан задумался. Ничего хорошего эта встреча не предвещала. Да и сам старикан выглядел жутко и подозрительно. Итан на мгновение зажмурился. Перед глазами вспыхнуло пламя, плеснула кровь убийцы его отца. Он вздрогнул и сказал: —Я вас слушаю. Старик кивнул и полез в карман. На шершавую поверхность футляра легла купюра в сто долларов. —Вот. Ещё столько же вы получите, если расскажете мне свою историю. Как оказались в такой ситуации? Что за трагедия привела вас на эту улицу сегодня, сейчас? —Откуда вам знать, что я за человек? Может, и нет у меня никакой трагедии? Почему вы сделали такой вывод? Старик снова усмехнулся, вновь сунул руку в карман и извлëк оттуда плетëный мешочек, спички и деревянную трубку. —Эх, молодой человек! Я давно уже убедился, что жизнь каждого человека—маленькая трагедия. Иногда просто микроскопическая, иногда побольше. Но трагедия—это наверняка! Я коллекционер. Собираю эти самые трагедии. А самые необычные экспонаты моего музея живут в доме номер 4 по этой самой улице. Сказал мужчина, раскуривая трубку. Итан помотал головой и спросил: —Собираете трагедии… Как это возможно? И зачем вы это делаете? Старичок процедил, не выпуская трубку из зубов: —Я писатель. Это моя профессия. Ну или хобби, если можно так выразиться. —Писатель… А разве нет более безопасного способа найти материал, кроме как бродить по улицам посреди ночи и мило болтать с вооружёнными незнакомцами? —Столько вопросов! Я вижу пытливый ум, жаждущий ответов. Что ж, идëмте за мной! Я покажу и расскажу. Я редко показываю кому-то мои экспонаты, но вы достойный зритель. Я так думаю. С этими словами старик двинулся прочь, призывно махнув рукой Итану. Парень застегнул чехол, закинул его на плечо и последовал за мужчиной. Догнав его, Итан сказал: —Послушайте, а имя у вас есть? Старик хмыкнул: —Есть, есть. Даже у собаки есть кличка, а тут человек! Только я предпочитаю его не использовать. Зови меня Гробовщик. —Странное прозвище. Оно связано с вашей профессией, я полагаю. Творческий псевдоним или что-то вроде того? Гробовщик покачал головой и сказал: —Нет, это связано с моей коллекцией. Эти люди, они все мертвы. Просто сами ещë не понимают этого!       Дом номер четыре уродливой чëрной свечкой торчал почти на углу улицы. То тут, то там на Итана взирали слепыми глазами окна с выбитыми стëклами. —Этот дом выглядит нежилым! Мы точно пришли по адресу? Гробовщик ответил: —Точно, юноша, точно. Этот дом много лет назад был определён под снос, а я здесь работаю сторожем. Люди, у которых нет выбора селятся здесь, платят мне, а я предоставляю им кров. Не совсем легально, да. Но того требует моя профессиональная деятельность. Когда путники оказались возле дома номер четыре, Гробовщик распахнул входную дверь и повëл Итана вверх по лестнице. Наконец, они остановились напротив квартиры, дверь которой была обита мягкой тканью. Старик кивнул и сказал: —Начнëм экскурсию, пожалуй, отсюда. Квартира шестнадцать. Здесь живëт парень лет двадцати пяти по имени Джеки. Мои читатели знают его под псевдонимом мистер Грегор. Эти прозвища придумываю я сам, дабы герои моих очерков оставались инкогнито. —И какая же трагедия произошла с ним? Спросил Итан. Старик хмыкнул: —Неприятная история. Джеки-Грегор работал телохранителем криминального авторитета из Техаса. Этот воротила носил имя Уинстон и был лучшим другом Грегора. Более того, Уинстон назначил его шафером, когда женился. Проблема в том, что свадьба эта обернулась трагедией. Подельники Уинстона предали его и превратили церемонию бракосочетания в резню. Главарь группировки и лучший друг Грегора умер у него на руках, и Джеки пришлось в одиночку прорываться через толпы вооружённых людей. Единственное, что сопровождало Грегора в этом Аду—торжественная музыка, продолжавшая звучать и звучать. Джеки удалось выжить и сбежать, но с тех пор в нëм что-то надломилось. Он много пьëт. А после в беспамятстве начинает напевать те самые мелодии, которые слышал на роковой свадьбе. Его вой наводит на мысли о Преисподней. Я назвал его так в честь Михаэля Грегора. —Жуть какая! Он же сумасшедший! Вздрогнул Итан. Гробовщик поправил его: —Сумасшедший, но не опасный. Поэтому я позволил ему жить тут, пить тут и доживать свой век. Уверен, он будет коротким при таком образе жизни. Итан не считал решение старика разумным, но не стал возражать и спросил, указав на одну из дверей этажом ниже: —А здесь кто живëт? Дверь словно не отсюда. Дверь квартиры и вправду была массивной и роскошной. Гробовщик с видом знатока поведал: —В квартире одиннадцать живëт Вероника Дмитриева. В моих записях она носит имя леди Медичи. Она родом из России. Вышла замуж по расчëту и ненавидела своего мужа. Единственной отрадой в жизни еë был сын. Однажды она решилась избавиться от нелюбимого мужа и просто отравила его, подсыпав какой-то химикат ему в еду. К несчастью, яд каким-то образом попал и еë сыну. Отец и сын умерли почти одновременно, а Веронике удалось сбежать за рубеж до того, как тела были обнаружены. На похищенные у убитого деньги леди Медичи открыла, как ни парадоксально, сеть ресторанов по всему Чикаго. Она теперь богата, но продолжает жить здесь, а часть выручки передаëт детским домам. Как она утверждает, в качестве дани памяти своему сыну. —И так с каждым жителем вашего дома!? Спросил Итан, недоумевая. Гробовщик покивал. Мальчик задумчиво глядел в лицо старику. Ужасный смысл нелепого прозвища поразил Итана. Ему с трудом верилось, что подобный музей ужасов мог собрать человек, находящийся в своëм уме. Мальчик усмехнулся и сказал: —Пожалуй, что я стану достойным экземпляром вашей коллекции. Я всë обдумал и готов рассказать вам свою историю! И Итан рассказал Гробовщику свою историю. Всë, начиная от того, как его отец покинул город, опасаясь могучего недоброжелателя и заканчивая тем, как он прикончил убийцу своего отца. Всë это время старик молчал и время от времени делал пометки в небольшой записной книжке. Когда Итан наконец окончил свой рассказ, Гробовщик сказал: —Такой маленький, а уже пережил больше многих из моей коллекции. И ты всë ещë в здравом рассудке, всë ещё продолжаешь бороться! Это достойно уважения, юноша. С этими словами мужчина серьёзно пожал руку Итана. После же Гробовщик извлëк из своего, казалось, бездонного кармана связку ключей. Он направился вверх по лестнице, говоря Итану: —Твоя квартира—двадцать два. Она довольно пустая, но не бойся менять интерьер под себя! Кстати, раз уж ты станешь жемчужиной моей коллекции, то я окажу тебе величайшую честь—позволю самостоятельно придумать псевдоним, под которым ты появишься в серии моих очерков. Итан задумался было, но старик поспешил его успокоить: —Не спеши так, подумай. У тебя есть пара дней, пока я пишу. Может, и вся неделя. А пока слушай внимательно, что я тебе скажу! С этими словами он наклонился поближе к Итану и произнëс доверительно: —Знавал я одного человека с фамилией Уотерс. Он был очень строгим и серьëзным человеком. Правда, работал он на одного редкостного мерзавца. Я много лет уже не получал вестей от этого самого Уотерса. Полагаю, что работа его сгубила. —Виктор! Выдохнул Итан и, кажется, попал в точку. Старик вздрогнул: —Ну да, его звали Виктор. Так… Ты его родственник? Итан вздохнул: —Виктор Уотерс мой отец. Был моим отцом. Но он был убит, и вот я здесь. Старик помрачнел, взглянул на мальчика ещë серьëзнее, чем прежде. Он ещë ненадолго задержал взгляд на Итана и затем сказал: —Стало быть, Виктор погиб. Жаль его. Я, можно сказать, был его другом, и потому обязан помочь тебе. Ты можешь жить здесь сколько угодно, совершенно бесплатно. —Спасибо, конечно, но… Но Гробовщик перебил его и продолжил: —Нет, постой! Ещë кое-что. Возможно, это поможет тебе, если ты вознамеришься сделать то, что сделал бы на твоëм месте отец. Если решишь отомстить. Человек, на которого работал твой отец—полковник Марк Мэйнард. Он работает в полиции, имеет обширные связи и покрывает многие тëмные дела в городе. Найти его непросто, у Мэйнарда множество врагов и он умеет хорошо прятаться и скрываться. Это, к сожалению, всë, чем я могу помочь. Полковник отлично умеет сжигать мосты. Молния сверкнула в мозгу Итана. Он зажмурился, перед глазами вновь заплясало пламя горящего дома. —Я знаю. Знаю, как представиться вашей публике. Назовите меня Игнари. Гробовщик опешил, но тут же усмехнулся: —Ха, Игнари! Мне нравится. Уверен, что и читатели оценят. Но что по поводу полковника? —Я займусь этим, но потом. Пока я слишком мало могу сделать. Но рано или поздно я доберусь до этого человека, Марка Мэйнарда. Он виноват в смерти моей матери, частично виновен в смерти отца. И я этого не оставлю, даю слово. Эта мрачная, клятва осталась без комментариев со стороны Гробовщика. Возможно, она звучало нелепо из уст четырнадцатилетнего мальчика. Но клятву эту дал не Итан Уотерс. На сцене театра жизни появился новый герой по имени Игнари. —Итан, ты тут? Эти слова дополнили стук в дверь. Итан оторвался от своего занятия—он оттирал с лезвия топора тëмно-алые пятна крови. Отшвырнув оружие, он парой рывков достиг входной двери квартиры и распахнул еë так, чтобы из проëма торчала одна голова. На пороге стоял Гробовщик. Он с порога заговорил: —Итан, друг мой! Я тут накидал очередной очерк и… В общем, будь добр, почитай. Твоя критика всегда крайне конструктивна. —Это статья о том мужчине, что задушил свою подругу во время постановки "Отелло"!? Эту историю я нахожу крайне забавной! Пожалуй, здесь есть, о чëм написать. Я непременно изучу рукопись, а пока извини, я занят! Старик закашлялся, опëрся на косяк. Гробовщик в последнее время стал сдавать, он всë реже появлялся за письменным столом. Здоровье подводило собирателя трагедий, в то время как коллекция его только росла. Сейчас в доме четыре жило тридцать два человека. Оправившись, старик сказал: —Тогда занеси их вечером, ладно! —Без проблем! Кинул Итан и захлопнул дверь. Нет, истории актëра из Уайтинга явно не место в коллекции Гробовщика! Парень швырнул рукопись на диван и вернулся в ванную комнату, вновь начал остервенело тереть лезвие топора. Этой ночью он хорошо поработал, как и его топор. Кровь принадлежала уроду по имени Генри Граундстайл, более известному по кличке Кот. Этот человек был владельцем подпольного казино на севере города. Но что самое интересное—Кот работал на Марка Мэйнарда. И перед смертью он рассказал Игнари всë, что знал. Раскрыл все детали, назвал имена и прозвища своих подельников. Список их был обширным: адвокат Уильям Грейс, спекулянт драгметаллами Шейн Мэйон, специалист по ставкам и владелец подпольной букмекерской конторы Кайл Френтон, лидер шайки наркоторговцев Энтони МакКеггерс, владелец сети автосервисов Франсуа Депьен, с десяток офицеров из городской полиции. Чëрт, весь город, кажется, принадлежит Марку Мэйнарду! Если не весь штат. Но даже он не сможет прятаться от него, Игнари, вечно. Единственное, что мешало ему—Итан. В свои семнадцать лет Итан был блестяще образован благодаря книгам, которые поглощал в безмерном количестве. Он с удовольствием изучал философию, историю, однако был холоден к точным наукам. Игнари же был совсем другим. В свои семнадцать лет он уже держал в страхе всю городскую полицию. Игнари не чурался грязных методов. По ночам он выходил на охоту в поисках людей Марка Мэйнарда. И горе тому, кто попадëт в руки ночного кошмара Итана Уотерса! Жертв Игнари находили изувеченными, порой со следами пыток. Метка Игнари—две литеры "М"—прямой вызов убийце матери, полковнику Мэйнарду. Метка это, конечно, ребячество… Но Игнари нравился этот безумный фарс. В нëм было что-то театральное, под стать его маленькой трагедии! Покончив с грязной работой, Игнари-Итан засунул топор под диван, а сам вздохнул и сел в стоявшее напротив кресло. Он пробежался взглядом по рукописи Гробовщика, но мысли его были далеко отсюда.       Думал он о том, что же такое Игнари. Его существование обуславливалось не раздвоением личности. С этим Итан был готов спорить. Появление Игнари—не более, чем защитный механизм. Гораздо проще свалить кровавую работу на затемнëнные, мстительные области своего разума, а самому абстрагироваться. Так он и поступал, когда его рука направляла нож кому-то в сердце. Или когда топор в его руках отрубал ещë живому мерзавцу пальцы один за другим, как сегодня. Существование Игнари создаëт иллюзию того, что это вовсе не Итан методично отнимает жизни у живых и вполне разумных людей. Но в нëм по-прежнему говорили гнев, жажда мести и чувство несправедливости. Все эти чувства и создавали фьюжн, из которого рождался Игнари. —То, что я делаю, правильно! С заметным нажимом произнëс Итан. Да, он предпочëл бы иные методы, но криминальный мир понимает только язык насилия. Это единственный язык, которым владеет Марк Мэйнард. —Когда я убью Мэйнарда… Я перестану заниматься этим недостойным, грязным делом! Но последней моей жертвой станет Игнари! Пообещал себе Итан.