Вкус снов
11 сентября 2021 г., 18:00
Люмин любила засыпать, свернувшись калачиком и положив ладошки под щеку. В жаркие ночи она переворачивалась на спину и раскидывала руки пошире, при этом всегда обязательно недовольно морщила нос. Когда же им приходилось остановиться на Драконьем Хребте, она зарывалась в спальник с головой, но к утру сбрасывала его почти полностью, будто вовсе не чувствовала холода. Но больше всего ей нравилось обнять что-нибудь — подушку, одеяло, сумку с припасами, подобравшегося кота или того, кто лежит рядом, — и не отпускать до самого утра.
Сяо нравилось смотреть, как спит Люмин. Одним своим присутствием она создавала ощущение покоя. Старые кошмары отступали — пусть ненадолго, но этого хватало, чтобы перевести дыхание и, может, и самому прикрыть глаза. Но чаще он даже это время оставлял на то, чтобы присматривать за ней. Иногда ему казалось, что он знает о спящей Люмин всё. Или почти всё.
Он никогда не пробовал её снов, пусть и почти чувствовал этот вкус на языке.
Люмин нахмурилась во сне и дернула головой. Сяо убрал с её лица упавшую прядь волос, раздумывая, стоит ли её разбудить: сон казался кисловатым, будто она занималась скучной работой или видела кого-то неприятного. Не пришлось — ощущение начало быстро тускнеть, и Люмин сонно приоткрыла глаза.
— Ты снова не спишь?
— Нет. Не думал, что ты проснёшься.
— Хорошо, что разбудил… Мне снилось, что я прячу Барбару от Альберта… — Люмин поморщилась и потерла глаза, прогоняя сон и приходя в себя. — Прости, я забрала твою руку.
Возвращать её, тем не менее, она не собиралась. Сяо не возражал.
— Как ты всегда… так вовремя успеваешь?
— Сны… Разные на вкус. Я это чувствую.
— Ты, кажется, говорил, что они похожи на миндальный тофу?
— По консистенции. Человеческая еда кажется безвкусной рядом с ними, — любое самое изысканное блюдо кажется бледным подобием, стоит хоть раз попробовать чей-то сон. Сяо слишком поздно пытаться вернуть их вкус, но миндальный тофу может быть похож хоть в чем-то — и этого достаточно.
— Тогда на что похож вкус снов?
— Они разные. Кошмары — горьковатые и острые. Хорошие сны — мягкие и сладковатые.
Когда они были воздушными и легкими, Сяо старался даже дышать осторожнее, чтобы не спугнуть. С такими снами Люмин улыбалась. Он слушал её сон и незаметно засыпал сам.
— А ты когда-нибудь хотел попробовать мои сны? — Люмин не обвиняла и не сочувствовала. Ей просто было интересно узнать о нём что-то ещё, и это побуждало ответить честно:
— Хотел. Но не буду.
— Почему? Я не буду против. Я все равно забываю их, когда просыпаюсь.
В последнее время её сны чаще были пропитаны солнцем и морской солью, как слоёный пирог. Сяо знал, кто может ей сниться, но сообщать об этом Люмин было незачем: она тоже знала, даже если не помнила, о ком они.
— Люмин, — её имя отозвалось на языке вкусом миндального тофу и самых светлых грёз, — ты можешь не помнить, но они всё равно остаются с тобой. Я не хочу отнимать их у тебя. А теперь спи.
Люмин вздохнула и послушно закрыла глаза.
— Чтобы ты знал: я всё равно была бы совсем не против, если бы ты их забрал. Хотя бы кошмары, о них я жалеть точно не буду.
Ей казалось, что он так и не ответит. Она и не ждала ответа, но на самом краю сна последним, что услышала, было:
— Я подумаю над этим.
...Этого было вполне достаточно.
