Сны о кристальных бабочках

      Люмин кажется, что слух её подвёл. И что из комнаты разом выкачали весь воздух — иначе почему не получается вдохнуть? И что знакомые очертания начинают расплываться — возможно, от нехватки воздуха. И что…       Кто-то, кажется, держит её за плечи и что-то говорит прямо в лицо, но она не слышит и не хочет слышать. Мотает головой, как будто это выкинет из неё то, что она слышала, и отменит его реальность. Медленно, на нетвердых ногах отходит. Неловко скидывает руки со своих плеч, разворачивается, бежит вниз.       На улице должно быть больше воздуха.              Люмин склоняет голову и задумывается.       — Понимаю твоё беспокойство, — наконец вздыхает она, и Сяо откладывает бинты. — Но по крайней мере у меня есть Паймон, которая может, если что, позвать на помощь.       И она действительно понимает. Как осознаёт и то, что если что-то случится с ним, она на помощь прийти не сможет вообще. Эта мысль появляется у неё регулярно, каждый раз, когда она узнаёт, что он снова вернулся после длительного отсутствия не в лучшем состоянии.       Да и узнает ли она вообще, если что-то случится?       Но просить его от всего отказаться она не может так же, как и он её — в этом они друг друга прекрасно понимают.       — Будь осторожен, — всё-таки просит она.              Мерзкое предчувствие чего-то плохого не отпускало весь день.       И это неправильно. Она уже давно не была в Ван Шу, она наконец разобралась с самыми срочными делами, она должна радоваться, что скоро вернётся и встретится с Сяо…       Мерзкая противная тревога засела где-то под ключицами и гложет её, как злющая голодная собака.       Люмин старается не думать, что это может значить.       Ван Шу поразительно пуст, и это её тоже не радует. Постояльцы куда-то попрятались, Верр Голдет нет на своём посту, да и муж её не расхаживает по террасе. Не слышно из кухни готовки Янь Сяо, и Люмин не отвлекается на то, чтобы заглянуть туда.       Ступеньки мелькают под ногами, пока она бежит — выше и выше, под самый верх, и кажется, внизу кто-то всё-таки был, потому что следуют за ней с опозданием чужие шаги, — и наконец распахивает знакомую дверь.       Внутри совсем не тот, кого она ожидала увидеть.       — Чжун Ли?       Бывший архонт поворачивается к ней, и по одному сочувственному выражению его лица Люмин понимает, что его слова ей не понравятся.       Она вообще не хочет слышать, что он ей скажет.       — А… А где Сяо? Он же должен был уже вернуться.       Она не хочет знать ответа.       — Сяо… Не вернётся, — отвечает он мягче, чем когда-либо она от него слышала, и она, конечно, понимает, что он имеет в виду.       Люмин кажется, что слух её подвёл.              Сяо молчит, помогая ей заматывать (очередную) полученную царапину (возможно, больше, чем просто “царапину”), и даже в этом молчании ей чудится укоризна. В целом, справедливо, но.       — Но ведь всё обошлось!       Сяо молчит, всё так же сосредоточенный на своём занятии.       — Там даже не было ничего опасного! Мне совсем ничего не угрожало! Я даже сюда спокойно на своих ногах дошла!       Сяо молчит, завязывая бинт и переключаясь на следующий порез (да, конечно, их больше одного).       — Скажи хоть что-нибудь, иначе я чувствую себя виноватой.       Сяо вздыхает, приостанавливается и смотрит ей в глаза.       — Тебе незачем чувствовать себя виноватой.       — Но ты расстроен.       — Не из-за этого.       — Тогда что случилось?       Сяо молчит, вернувшись к своему занятию, и на этот раз Люмин его не торопит.       — Я задумался о том, что однажды могу не успеть, даже если ты меня позовёшь.       Люмин склоняет голову и задумывается.              На улице должно быть больше воздуха… Но почему-то этого совсем не ощущается.       Люмин не знает, куда бежать дальше. Да и зачем? Ей хочется убежать подальше от правды — но от неё не убежишь. Ей хочется убежать туда, где она сможет что-то изменить — но в прошлое не вернёшься. Ей хочется убежать к тому человеку, которого она уже не найдёт.       Люмин вздыхает поглубже — воздуха всё равно не хватает — и идёт, куда глаза глядят.       Пока не исчезнет гул в ушах, мир вокруг не перестанет казаться подёрнутым дымкой, а дыхание не восстановится.       Люмин добирается до самого Пика Цинъюнь и на планере взлетает до спрятанной в облаках беседки. Там она стягивает с руки последний из оставшихся бинтов, и ветер тотчас уносит его в неизвестном направлении.       Потом она непременно спустится обратно и продолжит тот путь, по которому она шла с самого начала — путь, который наверняка ведёт её прямо к выходу из Тейвата.       Даже лучше. Самая важная ниточка, связывавшая её с этим миром, уже порвалась.