Чего нельзя делать на Драконьем хребте
26 февраля 2023 г., 16:00
Через полтора часа Люмин наконец решила признаться себе, что на этот раз облажалась по полной. «Да ладно, Паймон, мы же туда и обратно, задание на двадцать минут!» Да, конечно. Молодец, Люмин, очень дальновидно.
Теперь она застряла чёрт знает где, на носу ночь, а в рюкзаке ровно ничего полезного против холода. Тепловые бутылки — отсутствуют. Фея или факел где-то поблизости — не обнаружены. Напарника с Пиро глазом бога или хотя бы со здравым смыслом, который позволит захватить спички, Люмин тоже с собой не взяла. Термос с горячим чаем остался в лагере Альбедо, и если бы там был ещё сам Альбедо, было бы куда лучше: он бы мог заметить, что путешественница не взяла ни термос, ни, очевидно, голову. Паймон уже улетела за помощью, но с тех пор Люмин успела поскользнуться на дорожке, скатиться со склона, попасть под ледяной ветер, спрятаться в пещере, попытаться найти обратный путь и заблудиться окончательно. Казалось бы: Хребет ей исследован уже вдоль и поперек, меры безопасности она знает, все необходимое обычно лежит в рюкзаке… И именно сегодня, когда она спонтанно решит помочь невезучему искателю приключений поймать кабана, она решит отметить все галочки в опроснике «чего нельзя делать на Драконьем Хребте».
И тем не менее, как было бы хорошо встретить сейчас кого угодно из знакомых, даже если они будут над ней смеяться или укоризненно качать головой. Прославленная путешественница, тоже мне.
Продолжая мысленно себя укорять — злость куда лучше подгоняет двигаться, чем жалость к себе и желание сесть и ныть о собственной глупости, — Люмин запнулась об очередную корягу на пути и бухнулась лицом прямо в сугроб. Снег и без того набился за шиворот ещё при прошлом падении, а сейчас вторая порция проморозила её, кажется, до самых костей. Люмин оперлась на локти и попыталась подняться, но ноги, и без того едва двигавшиеся, теперь совсем отказались подчиняться. Действительно, стоило позвать с собой кого-нибудь…
— Сяо…
Дальнейшее она помнила плохо.
Кажется, её куда-то несут.
Ветер перестаёт бить по щекам, где-то недалеко вспыхивает костёр.
Её заворачивают во что-то тёплое, и она прижимается к чему-то ещё более тёплому, пока это “что-то” уговаривает её очнуться ненадолго и выпить горячий чай — кажется, из того самого термоса, который она забыла.
В начинающие оттаивать ноги как будто втыкаются иголки, сотнями, в каждый миллиметр, Люмин шипит от боли и в полузабытьи пытается их расчесать, но её руки непреклонно убирают. Вздыхают где-то над ухом и осторожно, едва касаясь, гладят замёрзшие ноги — достаточно, чтобы успокоить иголки, недостаточно, чтобы травмировать. Люмин удовлетворённо вздыхает и наконец засыпает, на этот раз нормально.
Снова она открывает глаза, когда в них уже бьют солнечные лучи, отражаясь от свежего снега. Люмин щурится и не сразу осознаёт, где она вообще и что происходило накануне.
— Проснулась?
— Доброе утро, — Люмин запрокидывает голову, улыбается и соскальзывает с колен Сяо. — И спасибо.
В пещере ещё тепло, хотя костёр уже едва теплится, а за входом виднеются свежие сугробы. Люмин поднимает термос — действительно, тот самый, — и не удерживается от вопроса:
— Ты был в лагере?
— Да. Ночью была буря, сразу вытаскивать тебя могло быть опасно. Решили переждать здесь.
Люмин прикидывает, кто мог “решать” и снабдить всем необходимым, и вздыхает:
— Кажется, без лекций я сегодня не обойдусь. Ну, сама виновата. По крайней мере, Паймон от волнения не затопила никого в слезах, — Люмин слышит за спиной тихий смешок и поправляется: — Ладно, хотя бы не всех. Идём?
Пробираясь через сугробы, Люмин делает мысленную пометку: больше никогда не лезть на Хребет, не проверив, есть ли с ней всё необходимое. Даже не двадцать минут.
Выбравшись на более-менее ровное место и остановившись, чтобы полюбоваться сверкающим снегом и звенящей зимней тишиной, Люмин делает ещё одну: оставить как-нибудь Паймон отдыхать и привести Сяо уже в нормальных условиях. Всё-таки безоблачные звёздные ночи на вершине слишком красивые, чтобы наслаждаться ими в одиночестве.
