Надо улыбаться

Остаток вечера помнится фрагментами. Зажженная вместо люстры старенькая гирлянда, на которой из четырех цветов горит только один. Но ситуацию исправляет еще одна, найденная мной в сумке. Думать о том, как она там оказалась не хочется. Вместо этого я с удовольствием залипаю на огоньки, мерцающие над общей кроватью. Если смотреть на них лежа на спине, без очков и немного прищурившись, они расплываются, напоминая диковинных мотыльков с переливчатыми крыльями — Ребя-ят, гляньте, они похожи на красивых лучистых бабочек, — улыбаюсь и прищуриваюсь сильнее. — Ага, есть такое, — Соглашается лежащий слева от меня Лис. — А прикиньте, такие реально где-то живут? Где-то далеко-далеко, где трава бирюзового цвета, белые зонтоподобные цветы прячутся в ней до самой осени, опыляемые этими самыми бабочками, а созревая, поднимаются ввысь, а после опадают на землю пушистейшим снегом. Ночью небо там фиолетовое настолько, что кажется огромным плащом, расшитым золотыми и серебряными звездами. В траве живут пискуны и свистуны, оглашающие лес своими песнями. В полнолуние же такая трава становится острее осоки, даже легчайшее прикосновение к ней чревато серьезными последствиями, так как она берет свою силу только из крови и лунного света, — Задумчиво выдаю я, глядя в потолок. — А ведь звучит неплохо. Слуш, Харля, похоже у нас есть еще одна сказочница, — фыркает Лис. Курящий возле окна вожак поворачивается, чтобы ответить, но в этот момент вспыхивает резанувший по глазам верхний свет и в комнату с топотом вносится Снайпер с почему-то очень сильно оттопыренными карманами. — Почто в потемках сидим, семейство? А, ясно все, новенькую спаиваем. Святые инквизиторы, ни одной непьющей морды в этом доме. И что вы все в этом нашли? Хорошо хоть Ри не поддается. — Никто меня не спаивал, это мое осознанное решение! И вообще, вожак варит вкуснятину, — Смеюсь и неожиданно прицельно кидаю в нее найденным в сумке мандарином. — Обстрел? Обстрел, это есть хорошо, я вам тут как раз закуси принесла, как чувствовала, — Высыпает на постель яблоки, все еще ворча что-то о вреде чрезмерного общения с Шакалом, пока Локи наконец не выдает, хитро блестя глазами. — Сну-у-уп, а я тебе полный кофейник кофе притаранил и курево. — Ненависть, а Ненависть. Тебе не стыдно так откровенно пытаться меня подкупить? — Снайп улыбается. — Ты же знаешь, что я и «совесть» — вещи несовместимые, так что просто возьми чашку и насладись моей щедростью, у нас тут новенькая сказочницей оказалась. — Сказки, говоришь? Сказки, это есть гуд, — кивает Снайп и, обхватив горячую кружку с кофе ладонями, садится на край общей кровати, вынуждая меня и Лиса поджать под себя ноги. Свернувшийся справа от меня Эл положения не меняет и только тихо посмеивается. — Да, согласна, сказки это прекрасно, но на сегодня у меня уже кризис жанра, — Я полусонно утыкаюсь носом в плед, которым застелена кровать и зеваю. — Со сказками я сегодня тоже пас, — качает головой Харлей, угнездившись на верхнем ярусе кровати и кутаясь в плед. — Ночь Сказок мы обязательно проведем, причем очень скоро. А сегодня, как вариант, можно просто немного попеть. Что скажешь, Снайп? — Я за. — Эл, Лис, участвуете? — Го, но только недолго, рубит уже и планы на завтра были. Эл аккуратно тыкает меня локтем: — Ты как? — Жив, цел, вас слушаю. А петь, я бы не против, да слов не знаю. — А ты слушай и подпевай, нашла тоже проблему, — смешливо фыркает Лис. И добавляет уже серьезно, глядя мне в глаза. — Ты больше не там. Хорош всего подряд ссаться. — Ну что, раз возражений нет, давай тогда мы с тобой первые, что ли? — Снайп закуривает и кивает Харлею. — Да, давай, сейчас только кое-что сделаю, — С этими словами вожак начинает копошиться в своем гнезде и через пару минут слезает оттуда, зажав в руках упаковку со свечами-таблетками, пахнущими корицей. — Так-то лучше, атмосфера превыше всего, дог`огие мои, — Выключает свет и щелкает зажигалкой, зажигая свечи, стоящие полукругом на одной из табуреток. Забирается в свое гнездо, снимает со стены висящую над ним гитару и протягивает ее Снайпу. — Давай сегодня лучше ты, чем я, ладно? Она кивает, стягивает волосы в высокий хвост и начинает играть. «Снова субботний концерт, снова опоздал на метро, снова отправляюсь пешком домой. Опять незнакомый район, опять в кармане паспорта нет, опять милицейский патруль за спиной.»* *** «Солнце, купи мне гитару, научи курить план, не раскачивай землю, не буди по утру. Пивом проставь, да прокляни сушняк, в общем сделай так, чтобы все было ништяк… «** *** » Давай делать что-то не так, давай делать что-то не в такт. Давай начнем смелое дело»*** *** » Бойся остыть, бойся людей, а не врагов и якорей… «**** *** » Там, за третьим перекрестком и оттуда строго к югу всадник с золотою саблей в травы густо сеет звезды, слышишь…? «***** Музыка и голоса тоже разноцветные. Они плавают вокруг меня, смешиваясь с сигаретным дымом и мерцанием гирлянд. Упираюсь локтями в покрывало, сажусь и придвинувшись к Элу, поющему о всаднике, что густо сеет звезды в траву, шепчу ему в ухо: — Да уж, о таком моя мать точно не думала, когда меня сюда отправляла. Он прерывается, согласно фыркает и смеётся вместе со мной. Переползя поближе к полусонному Снайпу, конфискую у него кофейник и найдя среди состайников Харли, подсаживаюсь к нему. — Спасибо вам. Всем. И тебе, как вожаку. Вы чудесные, правда. Улыбается, разводит руками и неожиданно крепко обнимает меня. — Тебе спасибо, что выбрала нас, солнце. Теперь ты точно наша. Мне не совсем понятны его слова про выбор, так что я просто потягиваю кофе и слушаю Эла, который бренчит на гитаре до тех пор пока комнату не наполняют серые сумерки осеннего рассвета. С наступлением которых стайная погружается в сонную тишину. *** Проснувшись, обнаруживаю, что день уже в самом разгаре, а с кухни доносится пение и пахнет кофе. Аккуратно переползаю через спящего Лиса, к краю общей, дотягиваюсь до подлокотника слегка откатившейся коляски и перебираюсь в нее, едва не упав с кровати. Отдышавшись, выезжаю в коридор и спустя несколько минут, оказываюсь на кухне в компании Снайпа и незнакомой миниатюрной светловолосой девчушки, с виду ровесницы Эла, в мягком сером свитере с большим воротником и круглых очках. Поднимает глаза от лежащей перед ней на столе толстой книги и с любопытством смотрит на меня, мягко улыбаясь. — Доброе утро, — Киваю им обоим и тяну руки к тарелке с тостами, приготовленными Снайпером. — Доброе. Чай, кофе? — Чай, с бергамотом и лимоном, если можно. — Принято. Риш, тебе что? Сидящая за столом улыбается и устало потирает глаза. — Если можно, то тоже чай, только с мятой и чабрецом, милая. Снайп кивает, а Риня возвращается к книге, изредка кидая на меня любопытные взгляды. Улыбнувшись ей, утыкаюсь в чашку и задумчиво жую тост. Но поплавать в собственных мыслях удается недолго. Через некоторое время на пороге кухни появляется помятый, поправляющий волосы Лис и плюхнувшись на стоящий рядом с Ришей стул, просит Снайпа немедленно утопить его в кофе. — Насовсем не утоплю, прости уж, Ненависть. Но держи. Тот в ответ шипит в большую кружку нечто невнятное, а я неожиданно для себя выпаливаю, кое-что вспомнив: — Лис, скажи мне не задумываясь, апельсин или мята? — Мята. А ты к чему? — А вот сейчас увидишь, — Хитро улыбаюсь и еду в комнату. Там по прежнему царит тишина. Бросив взгляд на одеяльный вигвам на общей, тихо фыркаю себе под нос и, порывшись в сумке, достаю остатки вчерашнего печенья и плитку мятного шоколада. Последние запасы Наружности. Трясу головой, отгоняя лишние мысли и еду на кухню. — Опа! — При виде плитки мятного шоколада Лис сразу же оживляется. — Классный завтрак! Возвращаюсь на свое место и едва успеваю сделать последний глоток чая, как за дверью раздаются шаги и бодрый мужской голос. — Всем здорово! Харлей, ты Веду не ви… Опа, а чего это вас нынче так мало, народ? Куда вожака дели? — в кухню заглядывает незнакомый мужчина с выбритыми висками, проколами на лице и притягивающим взгляд костяным амулетом на шее. — Где вожак? — Повторяет он, обводя нас цепким взглядом темных глаз. — Дрыхнет еще, — Локи пожимает плечами, флегматично потягивая кофе. — Сам ты дрыхнешь! — Раздавшийся из комнаты звонкий возмущённый вопль переходит в кашель. — Привет, Кадзе, ты что тут делаешь? — Ну вообще-то, я все еще ваш воспитатель, если ты забыл. Но так-то я Веду искал, ты ее не видел? — Не, я сам к ней с утра собирался, сто лет не заходил уже. — Хорошее у тебя утро в два часа дня, — раскатисто смеется воспитатель. — Скоолько? Эл! Эл, подъем! Времени-то уже охренеть сколько, все на свете проспали блин! С этого момента все сливается в пестрый крикливый хаос, пахнущий кофе, тостами и сигаретным дымом. Пока ребята спешно пьют кофе и собираются, воспитатель снова подходит ко мне. — Как тебя зовут? — Лиза, я только вчера приехала. Окидывает меня ещё одним взглядом и кивает, а внезапно оказавшийся рядом Лис ухмыляясь и будто скучающе, хрипловато произносит. - Надо бы тебе имя придумать, а то гадью какой-нибудь болотной обзову. Десять минут спустя мы вываливаемся в коридор и всю дорогу до девичьего крыла я думаю над его словами. *** В девичьем коридоре чуть светлее, на полу темно-зеленая дорожка, а возле стен стоят кадки и горшки с цветами. Пахнет сигаретами, духами, водой и яблочным пирогом с корицей. — О, сестрица готовит, похоже, — Харли тянет носом воздух и улыбается. — Да-а, знал бы, бутеры бы не ел, — Идущий рядом с ним Эл солидарно кивает и улыбается. Вскоре в поле нашего зрения возникает дверь, разрисованная черными и оранжевыми спиралями. Стоит нам шагнуть в прихожую со стоящим у стены фикусом, в коридор выскакивает девушка с выбритыми на висках ярко-лиловыми волосами и тростью в руке. — Ну наконец-то, братец! — Заливисто смеется, жмуря большие голубые глаза и обнимает вожака свободной перепачканной в муке рукой. Изумрудно-зеленый свитер, черные джинсы и такие же черные с белым кеды тоже припудрены спереди. — Вед, я тоже скучал, но пусти меня, ради богов! — Харли смеется и кашляет, но выворачивается из объятий только для виду. Впрочем, через пару минут, она отпускает его сама и с радостной улыбкой подходит к нашей компании, поочередно стискивая ребят так, что до меня доносятся сдавленные хрипы и писки о ребрах. Меня в объятиях не стискивает, пожимает руку, кивает и представляется. Пришедший с нами воспитатель избавляет меня от необходимости объяснять отсутствие имени, кивая Веде и выходя в коридор. — Так, народ, я скоро, проходите пока, садитесь, пирог как раз допекся. Девчонки дома, так что вы тут не одни, не стесняйтесь. На кухне обнаруживаются еще две девушки — одна из них, невысокая шатенка в уютном джемпере цвета лесного мха, перебрасывает через плечо толстую косу и наклоняется, чтобы достать пирог из духовки. Ее подруга, хрупкая, с тонкими «лисьими» чертами лица и ярко-синими волосами, поднимает от чашки глаза, поддергивает выше локтей рукава клетчатой рубашки и приветливо улыбается. — Привет, Хатт, Литерка, — Харлей машет им с широкой улыбкой, остальные ограничиваются кивками. — Привет. Давненько вы не заходили, — Девушка, которую он назвал Хатт, достает из шкафчика большое блюдо и с помощью Снайпа ставит на него умопомрачительно пахнущий яблоками и корицей пирог. — Да дел полно было, собраться не могли. А вчера новенькую привезли и как-то все совпало. — Новенькую? — В кухню входят еще две девушки, тонкая до полупрозрачности одетая во все черное брюнетка с острым рысьим взглядом серых глаз и высокая крепко сложенная кудрявая шатенка. — Это Кшиштоф и Рапира, — шепчет мне на ухо Эл, приветливо улыбаясь вошедшим. Собираюсь было ответить, что мне очень приятно, но в эту секунду в комнату залетает запыхавшаяся Веда и выпаливает: — Мы сейчас встретили Януса и он велел передать новенькой, что ждет ее в Могильнике через пятнадцать минут. От такого известия я закашливаюсь и, думая что ослышалась, переспрашиваю: — Где-где он меня ждет?