сонгфики ooes

      Что опять со мной?       Пальцы ломаются,       Слезы бегут рекой…

Плачь,

Мне так нравится.

***

      Pov Jimin:       Он смотрит. Он смотрит, я знаю. Мне самому даже не нужно оборачиваться – кожу жжет взгляд его глаз, почерневших, как грозовая туча, - я точно знаю, ведь под эту грозу я уже не единожды попадал.       - Как долго ты наблюдаешь за мной?       Смущается – думает, может, уйти? – но боится оставить меня. Боится оставить меня… снова.       Потому что в прошлый раз все кончилось каким-то безумием, ставшим предательством, и последствия этого – до сих пор наша каждодневная расплата.       - Заходи.       Прошу выйти из-за едва приоткрытой двери – готов поспорить, ровно в этот же миг Юнги уже готов был сделать шаг прочь, и исчезнуть так же бесшумно, как и появился… проходя мимо, заметив меня совсем нечаянно внутри, и не смог уйти, - потому что не смог сделать больше ни шага, присмотревшись лишь на секунду, и сейчас наверняка уже даже и сам позабыл, куда изначально направлялся.       - Я… я не следил. Не подумай.       - Я и не подумал.       Он закрывает за собой дверь, хмыкнув:       - Хм, хорошо.       Ты отдашь мне свою душу,

…Моя музыка у тебя в голове…

…Моя музыка в тебе, везде

…Моя музыка у тебя в голове…

…Моя музыка в тебе, везде…

***

      Pov Yoongi:       - Что… что делаешь? – Сажусь рядом, нервно сжимая пальцы и не находя им места (непривычное для меня чувство), и хотя и хочу казаться равнодушным и непринужденным, как в следующую секунду понимаю вдруг, как нелепо прозвучал этот дурацкий вопрос.       - Ты серьезно? – Чимин поднимает на меня глаза и едва заметно выгибает бровь: всегда так делает, когда хочет подразнить меня; думаю, всегда, но только не в этот раз. – Читаю. Ты же… знаешь. Ты видел.       - Н-нет…       Все становится слишком глупым, слишком нелепым, все превращается в какой-то хаос, и я не знаю, что делать теперь с этим; непрощенный убийца даже не раскаивается, кажется, толком, и отнюдь не ищет и не жаждет искупления; недобитая жертва приходит снова и снова, чтобы вымучать себя заново и разрушиться… Это неправильно. Весь этот грохот ошибок вокруг нас с ним – неправильный.       Но как же он, черт возьми, прекрасен… Оглушительно и отчаянно. Грустно – не просто грустно, а прямо-таки по-настоящему печально, - и так цепко запустила в меня корни его красота.       Дьявольски красивым может быть даже самый тяжкий грех, даже самое бездушное и самое преступное сердце самого жестокого предателя. Дьявольски красив…       …И я уже молчу про его внешнюю красоту.       Отдай мне всё своё тело       Отдай мне всё своё тело       Отдай мне всё своё тело       Отдай мне всё… своё…       - Я… - Не уверен, что стоит говорить это, поэтому тяну время, глядя в пустоту перед собой, и вздыхаю; однако же знаю, что если не скажу, то снова буду жалеть. Я каждый вечер жалею, когда темнеет, когда остаюсь один, когда Тэхён снова приходит ко мне «выговориться» и пожаловаться на Чонгука, а потом в итоге мне приходится терпеть невыносимую близость с тем, кто не принадлежит мне. С тем, кто принадлежит не мне.       Интересно, Чимин хотя бы раз в жизни испытывал это чувство?..       - Юнги?       Я вздрагиваю и прихожу в себя снова, разглядев лицо Пак Чимина прямо перед собой вновь.       Проговариваю на одном дыхании:       - Я хочу все вернуть. Я хочу, чтобы было как раньше. Я больше не могу так. Я без тебя не могу.       У меня есть всё, что нужно       Чтобы ты была счастливой

А ты отдашь мне свою душу?..

      Он так странно смотрит на меня – я много выражений в его взгляде видел, но это… не припомню. Кажется, это - впервые. Как будто кончики ножей в его зрачках, направлены прямо на меня, хотя и режут и ранят нас с ним обоих. Такой странный взгляд.       Чимин как-то неловко пытается то ли улыбнуться, то ли сдержать смех, - да что с тобой такое? Почему ты растерялся именно в этот момент? Почему именно это сбивает тебя с толку…       Правда сбивает его с толку. Он ко лжи привык.       Отдай мне всё своё тело       Отдай мне всё своё тело       Отдай мне всё своё тело       Отдай мне всё… своё…       Резкий глубокий вдох – тяну руку к его шее – подаюсь вперед, и, зажмурившись в самый последний миг до касания, целую его губы: решительно и смело, упрямо, держа ладонью за затылок и притягивая к себе, пошел к черту со своей нерешительностью, страхом и блядским, блядским враньем – я хочу все вернуть, и мне плевать, что ты, возможно, даже и не раскаиваешься по-настоящему в том, что сделал.       Холод –       Вот то чувство. Которое я никогда прежде не испытывал рядом с тобой. Холод – ты отвечаешь на поцелуй, ты тоже закрываешь глаза, ты отбрасываешь куда-то в сторону свою электронную книгу, ты проводишь ладонью по моей щеке, - но холод. Холод в тебе. До слез острый.       Возможно, ты… ты не хочешь возвращать все?.. Или…       Мое сердце обрывается, как только в голове возникает вдруг догадка: ты сломан?.. Так же, как и я. Кажется.       О мой бог… Прости, прости меня; я не знал, я и не думал, я правда не знал, что эта вина давит на тебя так же, как давит и на меня.       Кто бы мог подумать, что ты способен…

***

      Pov Jimin:       Он не знает. Он не знает, что я виню себя за все то, что натворил – виню себя сам даже сильнее, чем Юнги может винить меня. И я не знаю, как реагировать на это его требование вернуть все, вернуть снова, - я не знаю, как буду смотреть ему в глаза после всего. Как касаться?.. Как…       Не просто трахаться, а любить, снова, - как? Как научиться?       Мне не то что бы стыдно… Нет, все-таки нет. Это не чувство стыда – оно обычно жжет. А у меня – холод.       Я хочу всё       Я хочу всё       Ближе

Просто отдай,

Просто моли –

Я услышу.

***

      - Ты все еще с ним, да? Все еще… видишься с ним?       Чимин не отвечает, продолжая крепко обнимать Юнги в ответ, пряча лицо где-то на чужом плече.       - Вот именно поэтому ничего и не вернется, пока ты не захочешь. Понимаешь?       Юнги старается повернуть голову, отстраниться, чтобы взглянуть в это покрасневшее и наверняка восхитительно-сожалеющее, виноватое лицо, упрямо прячущееся сейчас, - но Чимин упрямо держится, не желая отдаляться нисколько.       - Ладно, - грустно усмехается Мин Юнги, - но поговори с ним. Пожалуйста, поговори. Ты должен… с ним разобраться. Хорошо?       Чимин молчит долго, глубоко вдыхая запах Юнги с его толстовки – так и не отвечает ничего, пока не бурчит через какое-то время:       - Мы сегодня увидимся?       - А ты хочешь?       Сжимает пальцами ткань одежды на его спине – пытается зарыться куда-то вглубь плеча, куда-то еще ближе, - как будто это возможно.       Как будто возможно быть еще ближе. Как будто Юнги позволил бы такую близость кому-то еще, кому-то другому.       - Ладно. Я постараюсь. Хотя и буду… занят… вообще-то… Но для тебя, раз ты хочешь,…       Чимин садится вдруг и, все так же не желая выпускать Юнги из своих рук, смотрит ему в лицо, впервые, наверное, так прямо, глаза в глаза, - и все сомнения отпадают сами собой тут же:       Несомненно, этот предатель и этот убийца чужого сердца и чужого истинно чистого чувства все же надеется получить свое искупление.