Один плащ на двоих

      Вот не любил Ван Ибо фанатов и всё тут. Нет, он, конечно, участвовал в разных фановских мероприятиях, умел при этом быть милым и улыбчивым, но Боги, как же его всё это раздражало! Особенно бесили неистовые девчонки, которые готовы были броситься под колёса его автомобиля, чтобы только обратить на себя внимание своего кумира. А какие проблемы они создавали! Вспомнить хотя бы историю с номером его телефона! Какой-то фан сумел раздобыть номер его телефона и слил в Вейбо. Тысяча звонков, непонятно от кого, буквально, блокировали Ибо на несколько дней, пока он не сменил этот злосчастный номер.       Пострадал и Сяо Чжань из-за фанатских проделок. Это, когда его билет на самолёт оказался аннулирован. Тогда он опоздал на съемки в Шанхае. Кстати, сам Чжань-гэ к фанатам относился намного лучше, чем его ди-ди, за что и поплатился. История дурацкая и запутанная до безобразия: из-за действия его фанклубов, Сяо Чжань нарвался на серьёзные проблемы с Вейбо. Ибо пытался разобраться в этой истории, но чем больше он вникал, тем яснее становилось, что это какая-то спланированная кампания против его любимого. Сяо Чжань был не «при делах», но его антифанаты повесили на парня «всех собак», обвинив во всех смертных грехах. Его перестали приглашать в кино, на телешоу, короче устроили бойкот, чего тонкая и ранимая душа Чжаня не выдержала, и он впал в глубокую депрессию.       Ибо всеми правдами и неправдами пытался вытащить любимого из этого состояния, но получалось пока плохо. Вот и сегодня он заглянул в новостную строку Вейбо и поморщился: поток грязи, сливаемый на Сяо Чжаня, не уменьшался. Ибо набрал номер любимого и нарочито бодрым голосом произнес: - Салют, Чжань-гэ! Мой любимый уже на ногах или ещё валяется в кроватке? - На ногах… Уже по тональности первых слов он привык определять, в каком сегодня настроении прибывает Сяо Чжань и, судя по всему, настроение у того было средней паршивости. - Опять читаешь фановские опусы о нас и о себе любимом? - Нет. Уже начитался. - Ясно. Аппетита, в связи с этим, нет совсем? - Нет… Ибо вздохнул. Он уже просто не мог смотреть спокойно на своего гэ-гэ. Тот невообразимо похудел (совсем, как на съёмках «Неукротимого»), осунулся, и с каждым днём ситуация становилось только хуже. Отбросив шутливый тон, Ибо поинтересовался: - К врачу ходил? Он, использовав все свои знакомства, нашёл для Сяо Чжаня хорошего психотерапевта, понимая, что сам не сможет вытащить любимого из этого состояния. - Нет.. И, предваряя следующий вопрос, отвечу: не знаю… - Ясно. Чжань-гэ, я приеду сегодня вечером… - Ты с ума сошел! Тебе через половину Китая переть. - Да ладно, дорогой! Слава Богам у нас есть такие железные птицы - самолёты называются. - А утром ни свет, ни заря – обратно! Не надо, Бо! Вымотаешься только… я нормально… - Мой гэ-гэ не хочет меня видеть? И совсем меня не хочет? - Хочу! Ты же знаешь! И видеть, и слышать, и чувствовать, но… - Тогда никаких «но»! До встречи! - и Ибо отключился.       Ещё полчаса назад он не планировал никакой поездки, хотя дико скучал по любимому. Съёмки были напряженными, и вырваться, даже на денёк, было проблематично. Но сейчас, поговорив с Чжань-гэ, Ибо душой почувствовал, как тому плохо. В такие минуты он, не смотря ни на что, должен быть рядом с любимым.       Позвонил своему менеджеру и попросил заказать билет на вечерний рейс до Пекина. Лю Чан – умница, надо отдать ему должное, ничего не спросил, только уточнил на какой рейс брать билет обратно. А Ибо, наскоро выпив чашку чая, помчался на съёмки. День прошел «на нервах». Уже вечером, садясь в самолёт, он подумал о том, что Чжань за весь день ему ничего не написал и ни разу не позвонил. Но тревога была слабой, поскольку Ибо и сам весь день был занят и не связывался со своим гэ.       Он быстро набрал сообщение о том, что садится в самолёт и ждёт встречи, но ответа опять не получил. Через полтора часа он приземлился в аэропорту Шоуду, где его встретила, отправленная Лю Чаном, машина. На удивление они избежали пробок и менее чем через час подъезжали к дому Сяо Чжаня.       Ибо уже заметно нервничал, поскольку ни на сообщения, ни на звонки Чжань не отвечал. Его охватило тянущее тревожное чувство, что что-то случилось. Выйдя из машины, он взглянул на окна. Света не было ни в одном окне. Конечно, Сяо Чжань мог сидеть за ноутом или в телефоне, мог лечь подремать, мог… Нет не мог! Он же знал, что Ибо едет! Душа заледенела от предчувствия чего-то плохого.       Ибо отпустил машину, а сам практически взлетел на второй этаж. Позвонил. Ответа не был. Надежда на то, что всё хорошо, что любимый ждет его, растаяла, как снежинка в ладони. Он открыл дверь своим ключом и сразу понял: Сяо Чжаня здесь нет! В квартире ещё витал его запах, запах крепкого кофе и дорогого парфюма, но его самого уже не было. И это было страшно! Ибо включил свет, загляну на кухню, вошёл в гостиную, спальню… Всё было на своих местах. Всё, как всегда, у известного своей аккуратностью, Сяо Чжаня и только, косо лежащий на прикроватном столике листок бумаги, не вписывался в эту идеальную картину.       Ибо подошёл, словно деревянными пальцами взял его и стал читать, хотя иероглифы и прыгали перед глазами от волнения. «Бо! Я уехал. Прости, что так вышло, что не дождался тебя. Я больше не могу так жить! Всё ужасно плохо и я не вижу никакого выхода. Мне надо срочно сменить обстановку и оторваться от тебя. Да. Теперь ты можешь меня презирать, проклинать, ненавидеть за мою слабость и будешь прав! Я - трус, я – слабак! Я не справился! Вместо того, чтобы поговорить с тобой, я смог только написать и позорно сбежал… Куда? Не знаю. Пока в Японию. Мне надо во всем разобраться. Понять себя. Я уехал именно сегодня, потому что знал: если увижу тебя, опять не смогу ни на что решиться, не смогу оторваться. А нам просто необходимо побыть друг без друга. Я много думал. Наверное, это бред, но я до сих пор боюсь, а вдруг тебя любит Вей Ин? Нет!!! Бред! Но я не могу избавиться от этих мыслей, особенно, когда все вокруг долбят мозг. Может и ты, оторвавшись от меня, что-то изменишь в своей жизни. На какие-то вещи посмотришь иначе… Ты еще так молод! У тебя должна быть нормальная семья, дети… да и просто твоя жизнь станет намного легче без проблемы по имени «Сяо Чжань». Ещё раз прости. И спасибо… за всё».       Ибо перечитал письмо дважды. В голове крутилось только одно слово - «бред». Конечно, это бред или ночной кошмар. Да! Он просто спит! Сейчас он ущипнет себя, проснётся и всё будет хорошо, всё будет как прежде. Он ещё раз пробежал письмо глазами. «Какого чёрта, гэ-гэ, ты себе навыдумывал? Оторваться от меня. Зачем?! Какой к дьяволу Вей Ин? Уже столько времени прошло после съёмок, и даже слепому ясно, что это только их чувства! Семья? Дети? А ты спросил, хочу ли я этого? Я ничего не хочу менять в своей жизни!!! Чёртов Сяо Чжань! Зачем ты так со мной?» Мысли обрывками вихрем кружились в голове парня.       Ибо сел на кровать выронил письмо. Его обуревали противоречивые чувства: с одной стороны сердце рвалось от жалости к любимому, с другой поднималась волна раздражения. «Какого хрена? Почему ты так поступил со мной?» Ибо схватился за телефон. Абонент был вне зоны доступа. Тогда он стал лихорадочно писать, пытаясь в сообщениях излить все свои эмоции. Он писал ещё и ещё, пока не зарябило в глазах, и только тогда оторвался от телефона.       Ибо обвел взглядом квартиру, их дом… Здесь всё было их: их кровать, их вещи, которыми они часто пользовались вдвоём. На журнальном столике у стены стояла недоделанная модель Porsche 911 из лего. Сяо Чжань подарил её Ибо на Новый год. Это был их Новый год… В этот праздник в гости приехали родители Сяо Чжаня. Ибо очень волновался перед встречей с ними, словно к смотринам готовился, хотя знал, что представлен он будет только как друг. Тщательно, вместе с Чжань-гэ, выбирал подарки, несколько раз перебрал весь свой гардероб. Он не стал надевать любимые джинсы и худи, а приехал в самом лучшем костюме. Любимый только ахнул: «Боги, ну ты прямо жених!»       Весь вечер Сяо Чжань не сводил глаз с Ибо и не упустил возможность похулиганить. Когда все сидели за праздничным ужином, а папа произносил очередной тост, Чжань незаметно под столом положил ладонь на колено Ибо. Ладонь была горячей, а когда она медленно поползла вверх, парня прошиб холодный пот. Он нервно улыбнулся, махом выпил целый бокал вина, и как только все принялись закусывать, тихонько прошептал на ухо любимому: - Ты хочешь, чтобы я прямо здесь кончил? -Ооооо! – захихикал Чжань. - Убью! - Ну, и кто из нас Старейшина Илин после этого? -Чжань-гэ! - Да, ладно… - и парень сожалением убрал руку.       Родители Сяо Чжаня оказались простыми и милыми. Ибо чувствовал себя рядом с ними легко, словно знал их всю жизнь. Он даже спел с мамой дуэтом её любимую песню (хотя нещадно перевирал слова), а с папой обсудил все достоинства и недостатки гоночных мотоциклов (и даже согласился, что Kawasaki – хороший байк, хотя точно знал, что лучший – Honda). В целом праздник получился по-семейному тёплым. Когда уже под утро родители уехали на квартиру, которую год назад в пригороде Пекина купил им сын, Ибо и Чжань, наконец, остались вдвоём. - Ты понравился родителям. Хотя, я и не сомневался в этом. Ты не можешь не нравиться! Сяо Чжань обнял Ибо и заглянул в глаза. - Мне они тоже понравились! Ты же помнишь, как я боялся, но с ними так легко! - Да, легко… - эхом отозвался Чжань, - пока ты мне – друг… А скажи я, что ты - моя любовь, моя родная душа на всю жизнь, человек с которым я хочу связать свою судьбу, не думаю что с ними будет также легко. - Ладно, гэ. Может пусть всё будет, так как есть? - Ибо легко поцеловал любимого в кончик носа, - Зачем им лишние переживания? Сяо Чжань прикрыл глаза и сказал с какой-то обреченность: - Бо, они всё равно не дадут нам быть вместе… - Кто?! Твои родители? - Все! Все те, кто нас окружает. Это сейчас они раскручивают нас, как пару, потому что им это выгодно! Сейчас, пока мы так популярны, все эти слухи работают на них: рейтинги всяких программ повышают, а потом нас просто отправят в психушку, на принудительное лечение. Ты же знаешь, гомосексуализм у нас теперь официально объявлен болезнью. - Да, ладно! Сейчас никого принудительно не лечат! А болезнь?... Знаешь, я где-то читал, что многие психиатры признают, что любовь вообще похоже на сумасшествие. Причём, там не говорилось, какая любовь: мужчины и женщины или мужчины и мужчины… без разницы! Что же тогда всех влюблённых не объявляют больными и не отправляют в психушку? - Кому это интересно? Таких, как мы, всего несколько процентов от миллиардов. А в жизни всегда так было: правда у того, кого больше. - Ну и пусть! Чжань-гэ, вспомни старинную мудрость: если не можешь перешагнуть камень, обойди его… Будем обходить! - Обидно, Бо! Мы с тобой ничем не хуже других, тех, которые правильные. Мы тоже имеем право на счастье! - Конечно, гэ-гэ, - Ибо обнял любимого за шею прижался к щеке, - главное, не сдаваться, и мы победим!       Но, похоже, Чжань-гэ сдался. Ибо встал, прошёлся по комнате, опять сел. Он не знал, что делать, куда броситься, что предпринять? Зачем-то подошёл к окну. На подоконнике стоял маленький кактус, похожий на смешного зелёного человечка. Этот кактус Ван Ибо увидел случайно в цветочном магазине, где по просьбе Чжаня покупал цветы для На Ин. На Ин была единственным человеком в окружении любимого, к которому Ибо его не ревновал. И не потому, что по возрасту она ему в матери годилось, а потому, что она относилась к его гэ-гэ, как мать. На Ин заметила талантливого юношу на одном из конкурсов. Её привёл в восторг его голос, его харизма, и звездная певица предложила пареньку спеть с ней дуэтом. С тех пор их пара всё чаще и чаще стала появляться на сцене. Они записали вместе больше десятка песен, и даже получили приз «За лучшее совместное звучание». Сяо Чжань буквально боготворил свою наставницу, и каждый раз, после завершения очередного проекта, дарил ей шикарный букет роз, которые она обожала.       Вот и сейчас, заканчивались съёмки программы «Наша песня» и Ибо очень хотел посмотреть финал в зале, а не как всегда - в записи. Он уже был в пути, когда Чжань-гэ позвонил с необычной просьбой - купить цветы. Попросить можно было кого угодно: телохранителя, шофёра, заказать доставку, наконец, но только Ибо мог купить самые красивые цветы! Как ему это удавалось, секрет (хотя, понятно, что молоденькие продавщицы только за одну улыбку своего кумира готовы были ему сделать самый лучший букет!), но, купленные им цветы, были всегда вне конкуренции. Так парень и оказался в цветочном магазине, где его взгляд случайно упал на этого кактусёнка. Пока девчонки - продавщицы хихикая и поглядывая на него, колдовали над букетом, Ибо пристально разглядывал это чудо. Аккуратно потрогал пальцем колючки. Улыбнулся. И как-то сразу пришла мысль: «Он очень похож на меня! Куплю и подарю Чжань-гэ». Сяо Чжань пришёл в восторг от подарка: во-первых, кактусёнок, действительно, чем-то неуловимо напоминал его любимого ди-ди, когда тот выпускал свои колючки, а во-вторых, парень просто обожал любую живность: кошек, собак, кроликов, цветы… К сожалению из-за своей кочевой жизни, он никого не мог себе позволить завести (любимая кошка уже давно отправилась на ПМЖ к родителям). А тут хоть какое-то живое существо! С тех пор он буквально трясся над этим подарком. Выяснил, как надо поливать, куда ставить, как пересаживать… А тут, просто, оставил на подоконнике… Оставил! Бросил, как бросил самого Ибо! Волна тоски и обиды накрыла парня с головой и по щекам сами собой потекли слёзы. Ван Ибо плакал редко, но сейчас слезы, буквально, хлынули из глаз. Они капали на подоконник, на забытый кактус… Ибо даже не пытался их вытирать. Он развернулся и, пошатываясь, побрел в ванную. Надо было умыться, привести себя в порядок. Скоро придёт машина, и придётся ехать в аэропорт, а там вокруг люди.       Он открыл кран, умылся, а когда потянулся за полотенцем, взгляд упал на банный халат. Сяо Чжань обожал этот большой не по размеру и пушистый халат, который подарил ему отец. Иногда, после душа, они вдвоём заворачивались в него и, лежа на кровати, смотрели фильмы. Ибо прижался лицом к халату, вдохнул такой знакомый и родной запах и понял, что надо уходить. Здесь буквально во всём были его воспоминания и, если он не уйдёт прямо сейчас, то просто сойдёт с ума. Он быстро вышел из ванной, забрал кактусёнка с подоконника, осторожно поставил его в сумку и, выключив свет, шагнул за порог.       Следующие две недели он лихорадочно пытался связаться с Чжанем. Но тот не заходил в социальные сети, а телефон был постоянно выключен. Менеджер, которому Ибо позвонил уже на следующий день, вежливо отвечал, что господин Сяо не оставил координаты своего пребывания. Родители говорили, что Чжань поехал отдохнуть и звонит всегда сам из разных городов и разных отелей. Всё это напоминало Ибо Великую Китайскую стену, которую невозможно было пробить.       Потом пришло равнодушие. Как-то сразу стало всё равно! Ибо убрал с заставки телефона фотографию Сяо Чжаня, поставил картинку с закатом в горах и постарался загрузить себя работой так, чтобы на «сесть и подумать» времени не было. А если и выпадали свободные минуты, он находил себе компанию. Причём, ему было всё равно: где, с кем – лишь бы не одному. И только кактусёнок, которого он теперь везде таскал с собой, напоминал о их прошлом с Сяо Чжанем. Было больно, но Ибо почему-то не решался расстаться с ним, словно боялся, что последняя ниточка связывающая его с прошлым порвётся. Ведь как бы он не убеждал себя, что в их отношениях поставлена точка, в глубине души он продолжал ждать Чжаня и надеяться на чудо.       Так прошли ещё три недели. Как-то после съёмок, случайно, скорее, по привычке, заглянув в Вейбо на страничку Сяо Чжаня, Ибо увидел новую картинку - цветущая слива и пост «Возвращение». Пост был датирован вчерашним днем. Мысли забегали в голове беспорядочно, как кролики в Облачных глубинах: «Вчера! Он уже вернулся? Дома или нет? Позвонит? Приедет? Или уже нет?» И тут Ибо понял, что как бы он не уверял себя в том, что ему хорошо без Сяо Чжаня, всё это время он жил надеждой и на его возвращение. Возвращение к нему.       Ибо позвонил своему менеджеру, который был в курсе переживаний парня: - Чан-гэ, можешь ли по своим каналам узнать, когда возвращается Сяо Чжань. - Уже. - Что уже? - Он уже вернулся. Прилетел сегодня утром. - Ааа… Спасибо. - Ибо, ещё ведь не вечер. - Да, Чан-гэ. Спасибо.       Он был благодарен Лю Чану за поддержку, но все его надежды рассыпались, как карточный домик. «Утром прилетел, но не приехал, не позвонил, не написал…» Вернулся, но не к нему.       Первым, что увидел Сяо Чжань, войдя домой, валяющееся на полу письмо, то письмо, которое он оставил для Ибо. Он поднял листок, перечитал, поморщился: «Дурак! Идиот! Надутый индюк!» Ясно, что после такого, Ибо его не простит и правильно сделает. Он машинально глянул вокруг и вдруг понял, что чего-то не хватает. Его кактусёнок! Маленький Ибо! Сяо Чжань рванул к окну. Кактусенка не было! Ибо его забрал, словно забрал ту часть себя, что жила в этом доме. Поэтому здесь и стало так непривычно пусто. За окном занимался новый день. Чжань хотел, всё бросив, сразу помчаться к Ибо, но что-то останавливало его… Он безумно боялся, что уже не нужен. Боялся, что любимый скользнет по нему равнодушным взглядом и отвернется. Что тогда? Кроме того, Ибо, конечно, занят, а говорить второпях, на бегу, о самом сокровенном, о том, что он выстрадал за эти недели, не хотелось. Сяо Чжань позвонил менеджеру Ван Ибо. - Здравствуйте, господин Лю. - Здравствуйте, господин Сяо. С возвращением! - Спасибо. Не могли бы вы мне сказать, как сегодня занят Ван Ибо. - Почему нет? Думаю, что это не тайна. У него с утра репетиция в танцевальном классе, после обеда он едет в Чаншу для съёмок в финальной сцене «Легенды о Фэй». Вечером? А вот вечером он свободен, если только сам себе не найдёт развлечение или компанию. - И часто находит?... - Он не любит быть дома один. Кому как не вам это знать, господин Сяо? А, с тех пор как вы уехали, ему приходится искать себе компанию. Сказано было с нажимом и даже вызовом, так что Сяо Чжань смутился. - Извините, господин Лю. - Ничего, господин Сяо - Я прошу вас: не говорите Ибо о нашем разговоре. - Хорошо.       День пролетел как одна минута, но сегодня вечером Ван Ибо категорически не хотел ехать домой. Он до жути боялся, что Сяо Чжань не появится у него сегодня и тогда рухнут последние надежды, похоронив под собой всё то, чем Ибо так дорожил. И всё же, проболтавшись на студии дольше положенного (господин Ван, а вы не едете домой?), он позвонил водителю и вызвал машину.       Сумерки только начинали сгущаться, утихала городская суета. Пекин готовился к вечернему отдыху. Люди спешили домой к своим родным. В окнах зажигались огни. Ибо любил смотреть на чужие окна. Он пытался представить, кто там живёт? Счастливы ли люди в этом доме? Что их заботит? О чём мечтают? В его же окнах света не было. Он с замиранием сердца поднялся в квартиру, зажёг в прихожей свет, скинул обувь, стащил куртку, прошёл в комнату и сел у окна. Он ничего не мог делать, только ждать. Всматриваясь в темноту дворика, прислушиваясь к каждому шороху, ждал. Сколько просидел так, Ибо не знал. Но, видимо, долго, потому что затекла шея и онемела нога. Вдруг в тусклом свете фонаря мелькнула знакомая худощавая высокая фигура. Сердце Ибо бешено забилось, он весь превратился в слух. Ему казалось даже, что он слышит не только торопливые шаги на лестнице, но и сбивчивое дыхание Чжаня.       Сяо Чжань с трудом дотерпел до девяти вечера. Конечно, он мог бы приехать и раньше, тем более, что у него был ключ от квартиры Ибо. Но он решил, что если сам Ибо ему не откроет, значит – всё! Он оставит ключ на коврике перед дверью и уйдёт уже навсегда. Это он так думал, вернее, хотел думать. Но в душе Чжань знал, что никуда он не уйдёт, а будет вместе с этим ключом лежать на коврике перед дверью и молить Ибо о прощении.       Сяо Чжань глубоко вдохнул и позвонил в дверь. Она практически сразу открылась, Чжань шагнул в квартиру и тут же получил мощный удар в плечо. - Сволочь! Скотина! Гад! Ненавижу!!! Худенький, весь такой утончённый, Ибо, тем не менее, имел хорошо поставленный удар и Сяо Чжань вылетел бы из квартиры на лестничную площадку, если бы не дверной косяк в которой он впечатался спиной. - Ненавижу! Сволочь! Предатель! Второй удар, уже под дых, заставил парня буквально сложиться пополам и рухнуть на колени прямо у дверей. Он беззвучно открывал рот, хватая воздух. Любой приём ожидал Сяо Чжань, но только не такой. А вся ярость и злость у Ибо моментально улетучились, когда он увидел любимого, который корчиться от боли на полу. Парень рухнул на колени рядом с Сяо Чжанем, схватил его за плечи, поднял голову и заглянул в глаза. - Чжань–гэ, больно? Дыши! Затем прижал судорожно всхлипывающего парня к себе. - Дыши! Слышишь? Я не хотел так сильно! Ты как?! Сяо Чжань сотрясался всем телом. Ибо отстранился, ещё раз глянул в лицо любимого и вдруг понял, что этот гад ржёт. - Смешно тебе, сволочь, - опять взвился Ибо. Теперь, уже пришло время Сяо Чжаню крепко-накрепко прижать к себе своего воинственного ди-ди, чтобы не получить ещё раз, возможно, уже по смеющейся физиономии. - Чего ржёшь? - буркнул, зажатый в объятиях, Ибо. - Ты знаешь, за всю мою жизнь ещё никто так горячо не встречал меня после долгой разлуки. - В следующий раз я на тебя собак натравлю. - Ну, во-первых, я не Вэй Ин и собак не боюсь, а во-вторых, следующего раза не будет. Прости меня, Бо. Я - старый маразматик, трус и паникёр. - А ещё дурак и предатель. - Дурак – да, но не предатель. Я не предавал тебя, Бо! В тот момент я, правда, верил, что разлука - лучше решение. Я думал, что на расстоянии все проблемы рассосутся сами собой. И только там понял, что проблемы надо решать. - Надо же, открыл Америку! - Да, для себя открыл. Ибо сейчас был похож на кактусёнка, весь взъерошенный и колючий. И от этого такой милый, что у Сяо Чжаня сладко заныло сердце. - Малыш, можешь дать мне ещё и по морде, только - прости меня! Я не живу без тебя… Ощущение такое, что я просто выпадаю из реальности. Жизнь идёт, а я вне её… Понимаешь? Ибо вздохнул. - Я прощу тебя сегодня, а завтра кто-то ещё настрочить какую-то гадость, что-то скажет, косо посмотрит, и у тебя опять крышу снесёт. - Нет! Я клянусь – нет! Ты же знаешь, что я – Весы. Я долго ищу правильное решение, но когда найду, то не отступлю. - Ничего я уже не знаю, - с каким-то всхлипом ответил Ибо и отвернулся. - Тогда, просто поверь мне. Веришь? Ибо помолчал, а потом еле слышно прошептал: - Верю...       Он так и стоял бы в прихожей на коленях в обнимку с любимым, бесконечно долго слушал бы его дыхание и биение сердца, ощущал бы тепло, без которого сходил с ума вот уже полтора месяца… Но Чжань-гэ решил занять более удобное положение. Пробурчав что-то про старые косточки и разбитые колени, он ногой захлопнул всё ещё полуоткрытую дверь и потащил Ибо в комнату. На ходу стаскивая друг с друга футболки, они плюхнулась на кровать. Ибо оказался сверху. Он приподнялся на руках и замер, внимательно рассматривая любимого. - Ты чего? - тихо спросил Сяо Чжань. - Хочу удостовериться, ты ли это. - А кто-то другой, такой же красивый тебе не подойдёт? - изогнув бровь, спросил Чжань. За что сразу получил ощутимый тычок под рёбра. Закрыв глаза и притворно охнув, он произнёс: - И всё-таки ты меня сегодня убьёшь. - Да, - всё ещё пристально разглядывая его, зловеще прошептал Ибо, - ты сегодня умрёшь! Я намерен затрахать тебя до смерти. - Ой, как страшно! Ещё кто кого!       Сяо Чжань сделал попытку освободиться и поменять позицию, но Ибо мгновенно перехватил его руки, прижал всем телом к кровати и начал целовать… Губы, глаза, шею, плечи... Парень как-то сразу обмяк и уже не пытался стряхнуть с себя мелкого. Он полностью отдался во власть рук и губ Ибо, словно погружаясь в сладкий омут. Внизу живота медленно разливался жар, который рвался наружу. Он очень остро ощущал любое прикосновение, и нарастающее желание заставляло сходить с ума. Они так давно не были близки, что все было словно впервые. Ласки становились все жарче... Чжань готов был кончить в любую минуту, но этот мелкий садист, как мог, затягивал финал, доведя любимого до крайнего возбуждения. - Ибооо! Ну, пожалуйста!!! И стоило Ибо только коснуться руками напряженного члена и всего несколько раз, сжимая, провести от головки до основания, как мощный оргазм сотряс тело Сяо Чжаня. - Чёрт! - хрипло срывающимся голосом прошептал он, - с тобой каждый раз, как первый. Никак не привыкну. Ибо расплылся в улыбке, как Чеширский кот: - Это ещё не всё! Далеко не всё! - Ээээ нет, теперь моя очередь.       Сяо Чжаню, наконец-то, удалось поменять позицию, стряхнув с себя расслабленного ди-ди и подмяв его под себя. Теперь он, забыв про всё на свете, наслаждаясь каждым миллиметрам молодого тела, ласкал своего Бо, который даже на лёгкое прикосновение губ или рук реагировал крупный дрожью и негромкими стонами, от которых внутри Сяо Чжаня разгорался новый пожар. В эту ночь они не уснули ни на минуту. И Ибо было абсолютно плевать, что подумают соседи.       Уже утром, лёжа в обнимку, усталые, но довольные они думали, что это - дар небес, когда есть любимый человек, когда можно вот так просто лежать, забыв про все проблемы и улыбаться новому дню. - Бо, а я тебе подарок привёз! – Сяо Чжань, постанывая, прошлепал в прихожую, где на полу валялась его куртка. Вернувшись, он протянул Ибо маленький, расшитый шёлковыми нитками и бисером, мешочек на длинном цветном шнурке. Ибо аккуратно раскрыл мешочек, и ему на ладонь выпало чёрное кольцо. Это была пантера, которая своим гибким телом обвивала палец. Кольцо было выполнено так искусно, что даже на морде зверя были чётко видны глаза, усы и клыки. Ибо любовался подарком затаив дыхание. - Нравится? - Спрашиваешь! Откуда такое чудо? - Из Японии. Я там нашёл одну ювелирную лавку, рассказал мастеру, какое кольцо хочу… Даже эскиз набросал! Вот он и изваял. Надень. Ибо надел кольцо на средний палец и пантера словно обвилась вокруг него. На длинном тонком пальце парня оно смотрелось шикарно. - Класс! - А что написано? Не посмотрел? - Где? - Внутри. - Сейчас… Ибо торопливо снял кольцо и взглянул на надпись «Вместе навсегда». Он поднял взгляд на Сяо Чжаня: - Это правда? - Да, Бо...       Они смотрели друг другу в глаза, а казалось, что смотрят прямо в душу. От всего пережитого у Ибо защипало глаза. Он сморщился, сглотнул, сдерживая подступившие слезы, а Сяо Чжань молча повернулся к парню спиной. Сзади под левой лопаткой была небольшая аккуратная татуировка 永结同心 (вместе навсегда).