Один плащ на двоих

      Пролетело полгода с момента окончания съемок «Неукротимого». За это время сам сериал и актёры приобрели бешеный успех и не только в Китае. Дорама принесла огромную популярность Сяо Чжаню и Ван Ибо. Парней буквально рвали на части телевизионные шоу рекламные компании. Понятие «личная жизнь» практически исчезло для них в этом круговороте дел.       И всё же они старались выкроить хотя бы день, хотя бы час для встречи. Общение через телефон и ноут, понятно, в счёт не шло. Ибо взял в руки айфон, с экрана которого ему улыбался Сяо Чжань. «Доброе утро, родной» – Ибо осторожно погладил экранного Чжань-гэ. И, практически сразу, пришло сообщение. Ибо даже вздрогнул: «Он будто чувствует!» «Соня! Вставай! Я еду на съёмку. Вечером всё в силе?» «Встал. Да. Сегодня запись нашего танца на студии. Я думаю, часам к семи освобожусь. Ты позавтракал?» Он уже давно пытался контролировать питание своего гэ-гэ. По крайней мере, не забывал спросить об этом. «Конечно!» (смайлик). «Надеюсь, не только кофе? (смайлик) Хорошего дня, Чжань-гэ!» « И тебе, Бо… До вечера».       Ибо отложил телефон, закрыл глаза и задумался. Что изменилось в его жизни за эти шесть месяцев? Да, пожалуй, всё! Было ощущение, что с окончанием съёмок закончилось детство, и он разом повзрослел. За эти полгода он многое пережил: встречи и расставания, радости и печали, восторг и разочарование… Иногда он сам удивлялся как его душа всё это вмещает, со всем справляется? Одно оставалось неизменным - образ Сяо Чжаня всё также появлялся перед ним, стоило только закрыть глаза. Любимый, единственный, такой близкий и такой далёкий… Поначалу Ибо готов был идти напролом, чтобы только быть рядом со своим Чжань-гэ. Он мог сорваться после съёмок, мчаться через полстраны, чтобы провести пару часов с любимым, а к утру вернуться обратно на съемочную площадку. Он готов был отказаться от выгодного контракта, если это мешало им провести совместный выходной. Ибо ничего не боялся. После «Неукротимого» парни купались в лучах славы и, казалось, что нет такой силы, которая помешала бы им быть вместе. Тем более, что намёки на их близость неизменно повышали рейтинги всех программ с их участием.       Правда, иногда они сталкивались с косыми и даже откровенно презрительными взглядами. Как-то раз фирма Daxico пригласила Сяо Чжаня для рекламы своей продукции - камуфляжа. Не «ах» какое выгодное предложение, но парень согласился сразу. Больше из чувства патриотизма. И, вдруг, приходит вежливый отказ: «Нам нужна реклама мужских товаров, а господину Сяо, уж извините, больше подходит реклама всяких женских штучек». Казалось бы, ерунда! Тем более, что работы у господина Сяо было «выше крыши», но этот случай оставил в душе парня неприятный осадок, и Ибо знал, что Чжань-гэ переживал из-за случившегося. А сам Ибо? Его буквально атаковали выгодные невесты всех мастей и возрастов. Лю Чан за голову хватался, разбирая многочисленную почту и пытаясь в ворохе писем с любовными признаниями своему кумиру не пропустить что-нибудь нужное и важное.       В жёлтой прессе то мелькали истории об их отношениях с Сяо Чжанем, то с какой-нибудь очередной красоткой. Ибо даже не пытался следить за этим. Только Лю Чан, иногда, по дороге домой рассказывал очередную байку. Но кто-то и где-то, видимо, следил.       Однажды, Ван Хань после съемок очередного выпуска Day Day Up, задержался в гримёрке с Ибо: - Малыш, (он часто наедине называл так парня) ты знаешь, кое-кто в Министерстве культуры не очень доволен твоей репутацией гей-мальчика. - И? - вскинулся Ибо. - Ну, для нас-то совершенно неважно, какого ты цвета, но есть те, кому это не нравится и от кого может зависеть твоё будущее. - Понимаю. Но, что я могу сделать? Мне кажется, что даже если бы я женился, ничего бы не изменилось. - Женитьба - не выход. - А что ты посоветуешь? - Ну, покажись журналистом с какой-нибудь красоткой… - Было. Это не работает! - Я не знаю, малыш, но что-то нужно делать...       Этот разговор не добавил настроения Ван Ибо. Что-то нужно делать! Он понимал, что Ван Хань прав, но совершенно не знал, как решить эту проблему. С Сяо Чжанем на эту тему Ибо не говорил: у того были свои заморочки. Но ощущение, что его загоняют в ловушку, не покидала парня. Он так устал от всего, что хотел одного - обнять любимого Чжань-гэ, вдохнуть запах его волос, уткнуться в шею и лежать бесконечно долго, слушая стук его сердца.       Сегодня с самого утра что-то пошло не так. Неожиданно отменили запись его танцевального номера, хотя ещё накануне, когда он репетировал с ребятами, всё было в силе. Оставив Лю Чана разбираться с этим, Ибо собрался на кастинг нового фильма (какой-то детектив). Своё портфолио он отправил уже давно, но ему не сказали ни «да», ни «нет», а зачем то попросили приехать лично, как только сможет. Чтобы не ждать машину, Ибо решил поехать на своём байке. Он давно не садился за руль и уже скучал по мотоциклу, по ощущению дороги под колёсами, по встречному ветру. Но байк почему-то никак не заводился. Гадство! Пришлось возвращаться домой и всё же вызывать машину. Чжань тоже молчал. Обычно, в течение дня они посылали друг другу небольшие сообщения и в целом имели представление о том, что происходит в жизни друг друга.       Ещё не пришла вызванная машина, а с кастинга пришёл вежливый отказ, в котором говорилось, что кастинг закрыт, так как весь актёрский состав полностью укомплектован. «Ну, и чёрт с вами! – подумал Ибо, - Не очень-то и хотелось!» Тут пришла машина, и он просто поехал на студию. Зачем? Он и сам не знал. Редчайший в его жизни случай, когда делать нечего, а сидеть дома абсолютно не хочется. Поболтался по съемочным площадкам, пообщался с Цао Юйчэнем, который снимался в новой исторической дораме. И перед уходом заглянул в студийный буфет в надежде что-нибудь перехватить до их с Чжанем ужина.       Вспомнив о любимом, машинально заглянул в телефон: сообщение в Вейбо: «Я сегодня не смогу приехать. Появилось срочное дело. Извини. Люблю. Скучаю. Завтра созвонимся».       Он только-только прочитал сообщение, и тут же увидел любимого, сидевшего за дальним столиком маленького буфета с худенькой светловолосый девушкой. Они о чём-то оживлённо беседовали и ослепительно улыбались друг другу. Девушка периодически хватала Сяо Чжаня за руку, которую он, вопреки обыкновению, не отдергивал. Со стороны это выглядело воркованием двух влюблённых голубков.       Ибо поморгал. Это точно его Чжань-гэ? Ему ведь не снится? Это и есть срочное дело? В первую секунду у парня буквально перехватило дыхание. В другое время он, возможно, разозлился бы, но поехал домой, дождался любимого и потребовал объяснения. Однако, сегодня все было не так! И как нельзя некстати в памяти всплыл их недавний разговор.       После знакомства в Вейбо с очередным «творчеством» своих фанатов (или антифанатов, кто их там разберет?), Сяо Чжань задумчиво произнёс, глядя в тёмное окно: - А может нам жениться уже, наконец? - Жениться? Я согласен! - с готовностью отозвался Ибо. Сяо Чжань удивлённо помогал, а потом сказал с сожалением: - Нет, Бо. Я имел в виду: найти женщин, создать семью. Тут уже растерянно заморгал Ван Ибо. - Гэ-гэ... Ты… Сяо Чжань увидел, как парень буквально переменился в лице и поспешил перевести разговор в шутку: - А что? Ты, я, женщины, дети. Короче, шведская семья в Китае! Ладно. Не напрягайся. Я пошутил! Но как же меня все вокруг достали! И почему им так плохо, когда нам хорошо?       Этот разговор о возможной женитьбе занозой засел в душе Ибо, и поэтому, когда он увидел любимого с какой-то женщиной, мозг просто выключился, отказался соображать, включились эмоции. У парня в глазах потемнело, он шагнул назад и, не разбирая дороги, опрометью выбежал из студии. У дверей, как всегда, толпа поклонниц. Ибо пулей пробил толпу и выскочил на улицу. Ему повезло сразу поймать такси, но вот куда ехать, он просто не знал. Домой Ибо категорически не хотел. Он только представил, как будет этот вечер сидеть один дома в четырёх стенах и сходить с ума от ужаса потери… Нет!       Позвонил Лю Чан: - Ибо, ваш танец сняли с программы. Говорят, хип-хоп не вписывается в общую канву. Ибо! Ты меня слышишь? Я...       Он, конечно, всё слышал, но какой к чёрту танец, когда его предал любимый человек и вся жизнь летит под откос! Ибо сморщился от резкой боли в сердце и перебил менеджера: - Лю Чан-гэ. (он старался говорить ровным голосом) Я уезжаю. Какое-то время меня не будет… Искать меня не надо. Хочу побыть один. - Ван Ибо, это что за разговор? У тебя завтра запись на радио! Ты знаешь, на какие «бабки» мы попадём, если тебя не будет?!! - Я попаду! Я…! И… мне плевать! Всё.       Ибо отключил телефон, вышел из такси и вызвал другое. Он уже привык жить, как в шпионском романе: либо под строгой охраной, либо заметая следы. - В Бэйдайхэ!       Он назвал небольшой городок на берегу моря. Идея поехать в Бэйдайхэ возникла внезапно. Там жил дедушка Фан. Фан Лин. Это был совершенно чужой человек, которого Ибо, встретив однажды, полюбил, как родного деда. Если хотелось уединиться, Ибо всегда без отчётливо тянуло туда. О дедушке Фане, корейцу по национальности, из окружения Ван Ибо не знал почти никто, даже Лю Чан, который, к слову сказать, знал о своем подопечном больше, чем даже родные отец и мать. Ибо познакомился с дедушкой Фаном пять лет назад, когда с парнями из группы приезжал сюда отдыхать. Старик жил совсем один и, чтобы подзаработать, очень недорого сдавал свой домик в аренду. Расположен тот был на самой окраине городка, на побережье. А что нужно ещё для бюджетного отдыха? Солнце, море, горячий песок и какая-никакая крыша над головой. Да и лишних глаз рядом не было!       Дедушка Фан был неразговорчив, но при этом очень хорошо понимал приезжающих к нему людей. Своим присутствием не докучал, в душу не лез, но умел одним словом, взглядом или жестом сделать так, что становилось легче, если он душе скребли кошки. Зная, что старик любит бойцзю «Красная звезда», Ибо попросил притормозить у небольшого магазинчика на окраине города и купил 3 бутылки. Сам он такой крепкий алкоголь пил редко, но сейчас это ему было жизненно необходимо. Дорога заняла два с небольшим часа. Подъехали, когда на дворе уже были густые сумерки. Ибо отпустил такси, вошёл во двор. Слава Богам, у дедушки в комнате горел свет, а в гостевой половине света не было. И неудивительно - уже не сезон. Ибо постучал. Старик откликнулся почти сразу: - Кто ты, ночной гость? - Дедушка, это я, Ван Ибо. Помните меня? - Чего ж не помнить? Помню… Смотри-ка, и вправду ты! - старик подслеповато сощурился, открывая дверь. - А я знал, что сегодня гость будет. - Откуда? - Чайка весь день на крыше сидела. Вот только не думал, что так издалека гостя занесёт. Заходи. Чаю со мной попьёшь? - Нет, дедушка, не обижайтесь, но я хочу сегодня выпить не чая… И хочу побыть один. Примете? - Ты же знаешь, что приму. Поднимайся наверх. Сейчас принесу постельное и еды. - А это Вам, дедушка! - Ибо протянул старику бутылку «Красной Звезды».       Оставшись, наконец, один парень упал на кровать и зарыдал. Оказывается, слёзы были так близко и всю дорогу он сдерживался, не давай им выхода, а сейчас слезами вся боль выходила наружу. Он плакал, молча, содрогаясь всем телом. Когда волна боли схлынула, накатила усталость и острое желание забыть всё. Он открыл вино, налил в чашку, мысленно поблагодарив дедушку Фана за то, что не пришлось пить прямо из горла, выпил. По телу разлилось тепло. Не закусив, выпил ещё и ещё, потом жевал какую-то лепёшку и остекленевшим взглядом смотрел в окно за которым светились равнодушные к его горю звёзды. Мысли снова вернулись к Сяо Чжаню. Так вот, значит, к чему был тот разговор о женитьбе! Но, зачем он все скрывал? Они же договорились, что, если что-то изменится в их чувствах, честно сказать друг другу? А вдруг он написал? Вдруг что-нибудь объяснил?       Ибо кинулся к брошенной на кровати одежде. Достал из кармана куртки телефон. Включил. Двенадцать пропущенных от Лю Чана, три - от матери, шесть - с неизвестных номеров и только одно сообщение от Сяо Чжаня: «Ибо, ты где?» «Там, где ты меня никогда не найдешь!»       Ибо выключил телефон и швырнул его на кровать. Перед глазами вновь возникла картина: его любимый и эта девица… Как он смотрел на нее, как улыбался! Стало опять больно до слёз и он налил себе еще вина. Когда луна за окном стала раскачиваться, как фонарь на лодке во время шторма, парень с трудом дополз до кровати и просто рухнул на неё, забывшись тяжёлым сном.       А Сяо Чжань уже метался по городу в поисках любимого. Он сумел-таки отделаться от назойливой девицы, пообещав ей встречу в ближайшее время. Это была дочь одного из известных продюсеров. Отказать ей в этот вечер в незапланированным свидании он не посмел, так как ему чётко дали понять, что делать этого не стоит. Да и личный менеджер убедительно просил провести с девицей этот вечер. А уж информацию «жёлтую прессу» об этом свидании он гарантировал. Скрепя сердце Чжань согласился. Он торопливо набрал короткое сообщение любимому, хотя девица практически висела над его телефоном. Всё остальное парень планировал объяснить при встрече. Сяо Чжань не мог даже подумать, что Ибо каким-то ветром занесёт в студийный буфет, и сейчас ломал голову, что могло случиться, и почему его ди-ди нет дома, а телефон выключен.       В бестолковый езде по городу и звонках знакомым прошла ночь. Телефон Ибо глухо молчал и отследить его геолокацию было невозможно. Чжань уже просто сходил с ума от беспокойства и утром, отменив все запланированные дела, поехал к Лю Чану. Тот тоже провёл не самую приятную ночь в своей жизни. - Что?- спросил с порога Сяо Чжань. - Ничего, - покачал головой менеджер, - Звонила его мать. Тоже спрашивала, куда он подевался. Пришлось соврать, что работает… - Чан-гэ, с ним же всё будет хорошо? - Надеюсь. - А может в полицию…? - И что мы там скажем? Человек захотел побыть один и выключила телефон? - Но этот человек Ван Ибо! - Господин Сяо, Вы же понимаете, что я прав. Как только мы обратимся в полицию, начнется такая шумиха…! Лишний скандал нам ни к чему. - А Вы не предполагаете, что могло случиться? - Абсолютно… Вчера сняли его танец, но это вряд ли его так зацепило. Даже не знаю, что и думать. - Хорошо. Тогда подумаем, где его ещё можно искать. - Я обзвонил всех его друзей, приятелей. Никто не знает… - А я сейчас позвоню ребятам из «Неукротимого». Может он у кого-то из них?       Утро не принесло Ван Ибо облегчения. К душевной боли добавилась ещё и головная. Он спустился вниз и попросил у дедушки Фана воды. Тот посмотрел с жалостью, покачал головой, и как только произнес: «Ты поплачь, сынок. Боль со слезами уйдёт», эти самые слёзы потоком хлынули у парня из глаз. Он уже не стеснялся старика, а тот присев рядом, гладил его по голове, как маленького и шептал какие-то ласковые слова на корейском. Когда Ибо успокоился и перестал всхлипывать, дедушка Фан сказал: - Пойди к морю, сынок. Посиди на берегу. Море оно все печали смывает, душу лечит… Ибо благодарно кивнул, поднялся и вышел за калитку. - Господин Сяо, я проверил квартиру. Дома он так и не был… Байк тоже на месте. Позвонил тренеру, тот не в курсе. - Ребята из «Неукротимого», с кем он общался, тоже ничего не знают. Может всё же в полицию? - Давайте подождём до вечера. Вдруг он сам вернётся. Я вам дам ключи от его квартиры… - Не надо у меня есть. - Ну да… конечно.       Волны одна за другой накатывали на песок и отступали, оставляя пенный след. Ибо смотрел на них и буря в душе постепенно утихала. Он пытался представить, как ему теперь жить. С недавних пор он жил только Сяо Чжанем. Он буквально дышал им, и теперь, остаться без любимого было всё равно, что остаться без воздуха. Он готов был простить своему Чжань-гэ все, что угодно, но только не измену. - Господин Сяо! Есть ещё одно место, где Ибо может быть. Сейчас звонили ребята из его группы, сказали, что ему очень нравилось бывать в Бэйдайхэ у дедушки Фана. Он даже сказал однажды, что это идеальное место, чтобы спрятаться от всего мира. - Кто это? Где это? - Это на побережье. - Ааа… Он мне однажды говорил! Мы даже хотели как-то поехать вместе на выходной, но так и не собрались. Туда можно позвонить? - Да. Если только в дед не в море. Ребята мне дали телефон. - Звонили? - Да. Не отвечает… - Я поеду. Давайте адрес.       Ибо вернулся в дом. Боль, действительно, утихла, но на её место пришла тоска справиться с которой могло только вино. И он опять пил остаток дня. (благо бутылки были литровыые) Пил до тошноты, буквально вливая вино в себя, только чтобы забыться... Пил, разговаривал сам с собой, ходил по комнате, натыкаясь на мебель и опять пил… Старик, слыша как он мается, только качал головой, жалея парня. Когда у его домика поздно вечером остановилась машина, из которой вышел высокий молодой человек, он совсем не удивился. - Дедушка Фан? - Да, так меня зовут люди. А ты кто, ночной гость? - Дедушка Фан, я - друг Ван Ибо. Он пропал. Телефон выключил. Никому не сказал, куда поедет… Он не у вас? Мы с ног все сбились.       Старик шире открыл дверь и внимательно посмотрел на парня. У того был такой встревоженный взгляд и усталое лицо, что он решил сказать правду. - Здесь он. Только вот вряд ли кого хочет видеть. Хотя, если ты друг, заходи… Пьёт он. - Пьет?! - Ну, да… Второй день уже… Но не помогает ему вино. Другое, видать, лекарство нужно. А может, ты и есть лекарство? Иди. Наверху он… И старик указал на лестницу, ведущую на второй этаж. Сяо Чжань осторожно поднялся и приоткрыл дверь в маленькую комнатку. Ван Ибо, его ненаглядный ди-ди, сидел на полу, привалившись спиной к стене, обхватив голову руками и что-то пьяно бормотал. - Бо, - тихо позвал Чжань. Ибо вздрогнул, как от удара, поднял на парня мутный взгляд и еле внятно произнёс: «Чжань-гэ? Чжань-гэ…» и опять уставился в пол. Сяо Чжань понял, что его ди-ди пьян просто «в хлам», и что сейчас объясняться с ним бесполезно. Он с трудом поднял Ибо, усадил на кровать, хотя, скорее, уложил, так как единственное положение, которое мог сейчас занимать парень было – горизонтальное. Снял кроссовки, укрыл пледом. Сам он хотел было уйти в кресло, но Ибо, словно бульдог, мёртвой хваткой вцепилась в его руку. Сяо Чжаню ничего не оставалось, как прилечь рядом. Его немного смущало то, что он не закрыл дверь, но отодрать от себя Ибо он не мог, поэтому пришлось смириться. А тот прижался к своему гэ-гэ, уткнулся носом в шею и засопел.       Изредка он стонал, пытался что-то сказать… В эти моменты Чжань гладил его по спине, как маленького, целовал в лохматую макушку, и парень успокаивался. «Вот мелкий паршивец! И с какого он так напился? Что произошло?» - крутилось у Чжаня в голове. К утру он и сам уснул, а проснулся резко, словно от толчка. Открыл глаза и увидел, что Ибо сидит на кровати и смотрит на него каким-то непривычно чужим взглядом. - Бо! Ты проснулся! Давно? - Какая разница! Ты-то что здесь делаешь? - Тебя искал. - Зачем? Какое тебе дело до меня? - Ибо, что ты несёшь? Что случилось?! - А ты не знаешь?! Случилась та крашеная девица, с которой ты был на студии, твоё «важное дело»! - Ибо… - Что Ибо? Жениться надумал? Давай! Катись к своей… - Ибо лягнул сидящего на кровати парня так, что тут чуть с неё не скатился. - Ты спятил? Какая женитьба?! - Ты сам недавно говорил. А потом, я видел, как она тебя лапала, а ты улыбался ей во все тридцать два зуба. - Боги! Да каким ветром тебя занесло на студию? - Попутным! - Ибо! - «Ибо. Это не то, что ты думаешь». Ты это хотел сказать? Сяо Чжань смутился лишь на миг. - Нет. Я хотел сказать «Ибо, ты – дурак!» - Знаю! Дурак, что сразу не понял твои намёки насчёт женитьбы… - Да послушай же ты меня, наконец, - повысил голос Сяо Чжань. - Это дочь моего продюсера. Она долго жила в Европе. Тащится от нашего «Неукротимого» и хотела познакомиться с актёрами. Вот мне и намекнули, что надо развлечь девушку. Я пытался отбрыкаться, но мой менеджер (которому, кстати, разгребать все мои проблемы) предложил пофлиртовать с ней, а он должен был журналистом слить инфу, что типа мы с ней вместе и приложить к этому пару-тройку соответствующих фото. Понял? - Понял. А вы не вместе? - Ибо, ты - дурак. - Ты повторяешься. - Я готов повторить это сотню раз, пока ты, наконец, не поймешь, что вместе я только с тобой…       Сяо Чжань резко повалил парня на кровать, несмотря на его слабые попытки освободиться, и навис над ним грозной тучей. - Бо! Запомни: я люблю только тебя и никто, слышишь, никто мне не нужен. Эти простые слова, этот ласковый взгляд, это родная улыбка… Боль, досада, гнев, обида - всё, что мучило Ибо эти два дня, растаяли, как последний снег под весенними лучами солнца. А когда Чжань наклонился и стал нежно его целовать, он прошептал: - Я очень испугался, что потерял тебя. Сяо Чжань покрывал лёгкими поцелуями его лицо, шею, коснулся губами любимой родинки над правой ключицей. Он скользил по телу Ибо горячими, словно летний ветер руками, сам, теряя голову от этих прикосновений. Ибо прикрыл глаза, закусил губу, чтобы не застонать от нахлынувшего желания. Поцелуи становились всё жарче, руки всё сильнее ласкали вздрагивающее от возбуждения тело. Волна оргазма накрыла его неожиданно быстро, тело выгнулась дугой, и он всё же не смог удержать сдавленный стон. В следующий миг Ибо прижал своего гэ-гэ к себе так сильно, что тот только охнул. - Я тебя никому не отдам! Слышишь? Никому!       Взгляд Сяо Чжаня был наполнен любовью. Ибо просто тонул в глазах любимого, как в тёмном омуте, понимая, что уже никогда не выплывет. Теперь он ласкал Чжаня. Сильно, порывисто, как всё, что он делал. Ибо наслаждался каждым миллиметром тела любимого, его прерывистым дыханием, волнами дрожи, пробегающими по его упругой коже. Он любовался красивым, словно точёным профилем, яркими чувственными губами. Как же красив его гэ-гэ! Последний толчок, как последний аккорд. И пик наслаждения! Парни рухнули в сладком изнеможении на смятую постель. - Ох, Бо! Мы так нашумели! Как посмотрим дедушке Фану в глаза? - Открыто, - улыбнулся Ибо, - он хороший, он всё поймёт. Парни наскоро привели себя и комнату в порядок и спустились вниз: Ибо – первый, смущённый Сяо Чжань - следом. Старик, хитро сощурившись, посмотрел на ребят и улыбнулся: - Помогло, значит, лекарство… - Лекарство? - Ибо поднял брови, - я вчера… - Это я - твое лекарство. Я! - повернулся к нему Сяо Чжань. - Аааа… - протянул парень, ещё не совсем понимая, о чём идёт речь,- Ну да, ты меня вылечил… Чжань легонько щёлкнул его по носу: - Цени! Старик ещё раз внимательно посмотрел на парней и сказал: - Идите к морю. Вам надо побыть вдвоём. - Дедушка, мы останемся до вечера? Я потом доплачу. - Не обижай меня. Какая доплата? Главное, тебе лучше. Ибо обнял старика.       Весь день парни пребывали в состоянии тихого счастья. Море, солнце, ветер и любимый человек рядом! Сначала, они вели себя сдержанно. Бродили у кромки воды, взявшись за руки, кидали камушки в море. Но почувствовав свободу, и то, что рядом нет ни любопытных фанатов, ни надоедливых репортеров, развеселились. Бегали друг за другом по тёплому песку, сбросив кроссовки и куртки, боролись, кувыркались, короче, дурачились, как школяры. Сяо Чжань так расслабился, что в какой-то момент, поймав Ибо, прижал его к себе и поцеловал в губы. - Чжань-гэ, - весело глянул на него из под растрепавшейся челки Ибо, - ты рискуешь! А вдруг вот за тем камнем притаился папарацци и снимает нас. - Плевать. - И давно мой гэ-гэ стал таким смелым? - С тех пор, как связался с тобой.       День пролетел незаметно, и уже в сумерках парни вернулись в дом к Фан Лину. Жутко голодные, но ужасно счастливые. Когда пришло заказанное такси, старик вышел с ребятами за калитку. - Спасибо тебе, дедушка! - они не сговариваясь, как в дораме, картинно поклонились старику. - Берегите друг друга и приезжайте не только в горе, но и в радости! – сказал он на прощание, обнимая ребят.       Уже в машине на заднем сидении они незаметно для водителя взялись за руки, сцепив пальцы в замок. - Хорошо, что ты у меня есть, - прошептал Ибо. А любимый улыбнулся ему в ответ. Всю дорогу до Пекина парни не расцепили рук. А водителю было невдомёк, почему, отвечая на звонки, один держит телефон левой, а другой правой рукой.