Театр на двоих

В ярком свете вытянутых фокусных светильников в небольшой комнате двигаются две фигуры - одна активно жестикулирует, ходит по комнате, иногда устремляя взгляд на своего оппонента, и, кажется, выглядит очень раздраженной и озлобленной. Вторая стоит очень спокойно, прислонившись лопатками к холодной стене и скрестив руки на груди, готовая бесконечно всасывать в себя праведный гнев словно черная дыра. В театральном кружке старшей школы сейчас проходит поздняя, внеурочная репетиция "Унесенных ветром", где харизматичный и хитрый Ретт Батлер не готов отдавать свою возлюбленную утонченному и элегантному Эшли Уилксу из Двенадцати Дубов. Если приглядеться еще ближе, то мы увидим, что актер играющий Батлера - великолепен, Эшли повезло не так сильно - его исполняет жалкий новичок - дилетант. Несмотря на сценический костюм, в который ему велел переодеться напарник, несмотря на напускное безразличие и холодное спокойствие, где - то глубоко под всей этой тоненькой оболочкой юношеское сердце трепещет при каждом взгляде, брошенном в его сторону. При каждом "Уилкс", вырывающемся изо рта мастера, кожа покрывается мурашками. Эта сцена не прописана в сценарии, вы не найдете ее на страницах книги, это, что называется, "импровизация" - небольшой разогрев перед настоящей репетицией. -Я не претендую на сердце Скарлетт. В отличие от вас, во мне есть чувство долга и собственного достоинства. Как бы я не любил эти прекрасные глаза и шелковистые волосы, как бы я не обожал этот прелестный характер, я женат на Мелани, и буду верен ей, пока смерть не разорвет узы нашей пылкой супружеской любви, отправив одного из нас на семейное кладбище. - Молодец! - Ретт Батлер, по совместительству Элайджа, негромко похлопал в ладоши и потрепал Эшли по плечу. - Какая речь, какой язык! - театральный закат глаз. - Должно быть, читаешь много, раз таким красноречием обладаешь. Воды? - Да, спасибо. - сняв с головы плоскую коричневую шляпу с широкой лентой Эшли, он же Ноа, взял из рук товарища бутылку с холодной водой, и сделав несколько глотков сказал, осматривая костюм - не дай Бог где - нибудь появилось пятно. - Продолжим? - Хорошо, но я пожалуй сниму это. Тут так жарко, просто невозможно. - пиджак, такая же плоская как у Эшли, но уже белая шляпа и ремень полетели на стул, стоявший около маленького рабочего стола. Парень медленно сглотнул и непроизвольно впился взглядом в красивое тело, вид на которое так удачно открывала узкая рубашка, скрытая под пиджаком. Мускулы стремились вырваться наружу, но жесткая ткань стойко держалась и противостояла им. - Итак, импровизируем дальше. Где мы были? - А? - заметно покрасневший, Ноа, очень профессионально для новичка, вошел в образ своего героя и завершил свою пылкую речь. Элайджа начал медленно к нему приближаться, тихо ступая по полу, и остановился лишь когда от носков его туфель до кончиков ботинок Эшли оставалось сантиметров пять. Максимум семь. Близко наклонившись, Батлер с хитрым прищуром произнес: - Но ведь вам она не безразлична? - Стыжусь того что смею так считать, однако да. - Так зачем сковывать себя кандалами обязанностей и связывать тугими веревками долга? Мелани скоро помирать,чего же вы... - Но, Элайджа, Батлер же относился Миссис Уилкс с большим уважением, и считал что... - Не выходи из образа. Чего же вы так страшитесь? - Объяснившись ранее, я все же повторю мои слова: я не претендую на сердце Скарлетт О'Хара. Тут ладонь Элайджи уперлась о стену возле покрасневшего уха его напарника по площадке, и в глазах засверкали всполыхи яркого огня. - Так на чье же сердце вы претендуете, мистер Уилкс? Не на мое ли? Какая нелогичная фраза, которая явно ведет не очень светский разговор куда - то в другое русло. "Действительно. На ваше ли, мистер Батлер? На твое ли, Элайджа?" - пронеслось в голове у Ноа. Мысли менялись и метались калейдоскопом, под прямым взглядом одурманивающих светлых глаз напарника Ноа таял и плавился, и, к сожалению, потерял над собой контроль и изменил своей постоянной мантре: думать, прежде чем сделать. -На ваше. На твое, Элайджа. - тонкие руки обвили мускулистую, однако не утратившую изящества шею, и, поднявшись на носочки, Ноа осторожно поцеловал тонкие, будто с слегка смазанным контуром губы, закрыв глаза. "Он меня поцеловал? Значит, я ему нравлюсь, да? О мой Бог! Я ему нравлюсь!" - счастливый, парень ответил на робкий поцелуй своего партнера, и начал медленно оглаживать его плечи и спину, проводя ладонью по пояснице и слегка сжимая ягодицы. Быстро разорвав поцелуй Ноа вдруг опустил голову на грудь, как - то весь съежился, стал еще меньше, ниже чем он был, и попытался вырваться из объятий своего возлюбленного, стремясь к выходу и бормоча под нос: - Извини, это было случайностью. Я, наверное, болен. Тут слишком жарко. Я не хотел. Я пойду. - Стоп. - растерянный, но еще не потерявший надежду, Элайджа поднял подбородок смущенного парня указательным пальцем. - Ты считаешь это ошибкой? Ты... я тебе не нравлюсь? Тут Ноа вдруг понесло - поток так долго сдерживаемых чувств, не высказанных слов и притупляемых эмоций наконец вырвался наружу с оглушающим ревом. - Нравишься! Очень нравишься! Когда я тебя впервые увидел, мне показалось что ты самый красивый человек которого я когда - либо видел! Ты добрый, милый, у тебя хорошое чувство юмора, ты начитанный, ты просто идеален! Я люблю тебя! И ты... ой. Ну, в общем, нравишься ты мне. Сильно. - Как хорошо. - Хорошо? В смысле? - Неужели ты не понял? Я люблю тебя. Безумно. Ноа, уже готовый расплакаться от такой ужасно проявленной им самим бестактности и совершенно ненужных чувств, вдруг обнаружил предмет своего воздыхания уткнувшимся в его, именно его, ничью другую белую рубашку, и ощутил удивительное спокойствие в душе. В уже порядком исстрадавшемся сердце, где несколько месяцев бушевал шторм и гремел гром впервые море успокоилось и выглянуло солнце после пролетевшего вихря эмоций. - Ноа? - Да? Что - то случилось? - Сними свой костюм. - А? Хорошо. "Зачем ему это надо? Может, он хочет уже разойтись по домам? А! Или пригласить меня к себе? Мы же вроде как любим друг друга, да? Значит ли это что мы можем даже встречаться?" - пока такие мысли посещали озадаченного парня, он аккуратно сложил пиджак, галстук и шляпу на вещи которые Элайджа кучкой оставил на стуле. - Пойдойди сюда. Пожалуйста. Когда Элайджа наконец вновь заполучил Ноа в зону своей досягаемости, он буквально накинулся на него: впился в его красивые тонкие губы, параллельно расстегивая пуговицы на его белоснежной рубашке, чуть ли не срывая с себя свою одежду. После долгого, страстного поцелуя, он начал осыпать короткими, невесомыми чмоками открывшуюся ему светлую, почти белую кожу на шее, ключицах и груди возлюбленного.