Switch (переключатель)

Только раз, и то если очень повезет,

ты встречаешь человека, который разделяет

твою жизнь на две части, до встречи с ним и после.

(Дрянная девчонка (My Sassy Girl))

ДЕЛЕНИЕ ПЕРВОЕ

      Когда угрюмый и пугающий Дерек Хейл впервые прикладывает Стайлза о стену, переключатель внутри него, что годами, начиная с 3-го класса указывал строго на отметку ЛИДИЯ МАРТИН, дергается и замирает, сменив положение. Отклонившись в сторону всего на одно крохотное деление, но и этого достаточно, чтобы покачнуть хрупкое душевное равновесие гиперактивного подростка, обдолбанного аддераллом.       Рассерженный оборотень что-то гневно практически рычит в лицо Стилински. А у Стайлза странное, но привычное для него, похожее на побочку от передоза его лекарством, чувство, словно его накрывает с головой толща воды. Звуки сквозь неё проходят неохотно. Искаженно. В ушах шумит. Сами слова он слышит, но смысла практически не улавливает. Только завороженно смотрит на движение чужих губ напротив. Собственные конечности ощущаются тяжелым грузом, подвешенным к телу. Чем-то чужеродным. Неподвластным приказам мозга.       Поздно вечером, лёжа в своей кровати, Стайлз пытается собрать воедино картину этого странного, наполненного событиями дня. Обычно наблюдательный, даже несмотря на СДВГ и вечную неспособность принимать аддералл строго по предписанию врача, превышая предписанную норму, способный отыскать по кусочкам, крошечным фрагментам разгадку любой тайны. Сейчас он растерян. Дезориентирован.       Дерек Хейл!       Те недолгие минуты, когда их тела соприкасались, находились ближе друг к другу, чем когда-либо до этого… Эти мгновения нарушают стройную логическую цепочку умозаключений Стайзла. Он понимает каким-то шестым чувством, чутьем сына шерифа, привыкшего разгадывать загадки, что в тот момент, когда до ужаса, до трясущихся поджилок, идеальный (предположительно) оборотень смыкает свои крепкие пальцы на хрупких плечах Стилински, для него, 16-летнего неугомонного мальчика, всё изменилось навсегда.       Безвозвратно…       Но что именно, он пока осознать не в силах. Помнит лишь, пытается анализировать, как подскочил его пульс, стоило почувствовать своей бледной, усыпанной родинкам кожей жар от чужих ладоней. Даже сквозь два слоя одежды. Казалось ещё немного и обуглятся кости плечевых суставов, а лёгкие и вовсе сгорят, истлеют без следа.       Логичным объяснением можно было бы назвать страх: зашкаливающий пульс, затруднённое дыхание, жжение в груди и повышенное потоотделение. Все верные признаки на месте. Но было что-то ещё, выпадающее из данной последовательности. Что-то волнующее. Неуловимый флёр смутного предвкушения. Чего? Неизвестно.       Остаток ночи Стайлз проводит ворочаясь в кровати. Натягивая одеяло до самого носа и яростно отбрасывая, отпинывая ногами прочь. Мучаясь от обрывочных снов, наполненных странными, зыбкими образами луны, палой листвы, ароматом хвои и внимательным взглядом оливковых глаз.       Утро застаёт его усталым и подавленным. Светлая кожа словно светится от испарины, а бессонные часы отбрасывают синие тени под глазами.