Дай же мне насладиться закатам

Ей просто хотелось, чтобы все это было сном. Ужасным сном. Она не зла на Хлою. Маринетт просто не думает об этой ситуации. «— Как же я потом пойду в школу? И когда это произойдет? Ох, Хлоюшка, я надеюсь, ты одумаешься...» Хлоюшка? Странно, да? Как бы это странно не звучало, но у девушки уже давно проявился стокгольмский синдром. Да, вы правильно поняли, Синеволосая любит Хлою. Очень любит. Впервые, когда Маринетт увидела эту девушку, она влюбилась в эту светлую, дурную голову. Она не ненавидит её за то, что она избивает её. Маринетт никогда не влюблялась, что делало эту ситуацию ещё нелепее. Ей нравилось, когда Хлоя ее била и унижала. Дюпен-Чен только делала вид, что ненавидит её. Странный поворот событий, правда? /Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу. / Маринетт лежит на койке в московской больнице, думая, что же ей делать. Боли не чувствовалось, вся ее жизнь пропитана кровью, ей не до этого. синеволосая хочет сбежать. Далеко, чтобы никого никогда не видеть, и чтобы ее никто никогда не видел, не знал. Никто не навестил ее за все время пребывания в больнице. Родители постоянно названивали ей, но не приходили, отмахиваясь загруженностью на работе. «Подруги» которые так обожали свою «подружаню» ни разу не позвонили ей. Ей было тошно от всей этой лжи. Она продумывает план побега из этого лживого кошмара. За окном был ливень и темная ночь. Свет в больнице был выключен, ведь все больные спали, но не Маринетт. Как же все-таки ей убежать? Палат Маринетт находилась на четвертом этаже, поэтому вариант сбежать выпрыгнув из окна, был не очень хорошим. Она придумала. Девочка, поднявшись с ее койки, беззвучно открыла дверь, осмотрелась, и пустилась в бега. Она бежала очень быстро, поэтому даже самый быстрый дежурный врач не догнал бы её, хотя ее никто так и не увидел. Дюпен-Чен сбежала. Все ее вещи были при ней. Но не телефон, девочка забыла его, а может и нет, не забыла, а специально оставила его в своей палате, чтобы никто не смог отследить ее местоположение. Что же ей сейчас делать? В этот момент, Буржуа проходила мимо именно той больницы, в которую определили ее соперницу. Случайно. А может и нет, неслучайно. Ведь многие вещи не происходят случайно, а по воле судьбы. Она заметила синие волосы, которые были мокрые из-за дождя. Светловолосая быстро подошла к этой «синеволосой бестии». Буржуа недоумевала, почему она здесь находится. —Синеволосая бестия, че ты здесь забыла? - с неким сарказмом спросила старшая. — Х-хлоя? - запинаясь сказала девушка. Несмотря на то, что синеволосаяя относительно недавно вышла, она ужасно замёрзла. — Эй, ну ты чего? - голос старшей звучал нервно - Почему ты убежала? - уже без всякого сарказма. Хлоя правда не понимает, почему она так ведёт себя с той, с кем пиздилась несколько часов назад. Маринетт молчала. Она боялась ее, боялась, что та ударит её прямо сейчас, и вся эта разговорчивость, лишь показуха для того, чтобы отвлечь младшую. — Б-Буржуа... Почему т-ты здесь? - чуть ли не плача, сказала красноволосая. — Случайно проходила. - секундное молчание - Кхм, я так вижу, ты не настроена разговаривать. Ладно. В любом случае мне будет пиздец стыдно оставлять тебя здесь одну поэтому из-за доброты душевной, пошли ко мне домой. И это не обговаривается. - Старшая, взяв за руку Дюпен-Чен, повела ее куда-то. Но Маринетт это не волновало. Через некоторое время, после молчаливой «прогулки», две девушки пришли к какой-то новостройке и зашли в подъезд. Старшая все ещё держала ее за руку, ведя ее к лифту. Вызывала лифт, и отпустила младшую. Лифт приехал. Светловолосая буквально затолкнула Маринетт в лифт и зашла сама. Приехали на 20 этаж и вышли, все ещё молча. Хлоя снова взяла Маринетт за руку и повела к своей квартире. Буржуа, пытаясь найти ключ, материлась, а Маринетт стояла как истукан, не зная, что делать. Наконец Буржуа нашла грёбаный ключ, и открыла дверь в квартиру. Обе зашли, Буржуа стала снимать свою обувь и ветровку, в то время Маринетт все также стояла как истукан. — Чего же ты стоишь как истукан? Проходи. - Хлоя пыталась хоть как-то подбодрить на разговор или что-то вроде этого. — Хлоя, ну... - светловолосая перебила ее — Просто слушай, ничего мне не говори сейчас. Разденься и пройди, пожалуйста. Я понимаю, что это всё очень странно, сейчас ты и я поговорим об этом. Только, пожалуйста, не убегай. - Девушка заметно нервничала. Маринетт послушалась, сняла куртку и обувь, прошла внутрь квартиры и села на диван в остиной. Хлоя села рядом. — Н-ну так, почему ты привела меня с-сюда? - Маринетт смотрела на свои руки. Буржуа замялась. — Слушай, я хотела извиниться. За всё. И за сегодняшнее особенно. Я... - ей не дали договорить. — Х-хлоя. какого черта происходит? Почему ты просишь прощения у меня за то, что ты делаешь на протяжении многих лет? Почему ты вообще разговариваешь со мной? — у синеволосой, кажется, намечалась истерия на нервной почве. — Мари, я же сказала, не перебивай, прошу… Мне самой очень трудно с тобой разговаривать об этом. Маринетт, прошу, прости меня за всё, что я тебе сделала. Я знаю, что я натворила много, ужасно много бед, ты можешь и не прощать меня, но меня будет терзать совесть, если я хотя бы не попытаюсь попросить у тебя прощения. Мари, прости меня. Пожалуйста. Мне очень стыдно, но я не могла контролировать себя на протяжении всех этих лет. - Девушка закрыла глаза и глубоко вздохнула. - Прошу у тебя прощения за все что я сделала сегодня, прости меня за все эти годы мучений для тебя, Маринетт. - светловолосая смотрит в пол. Маринетт была шокирована. Она была шокирована из-за слов Буржуа и просто сидела с широко открытыми глазами. Она не верила в то, что это говорит та, кто ненавидела ее на протяжении нескольких лет. Нет, это сон. Она не может поверить в это все, но к счастью или сожалению, всё это правда. — Х-хлоя... Н-ну не расстраивайся... Я...Я прощаю тебя... - русоволосая медленно подняла голову. Как жаль, что все это было только сном. Да, вы правильно поняли, это все было воображение Мари, под воздействием высокой температуры. Ей все ещё было плохо, и она находилась в больнице. Никакого побега не было, не было этого душевного разговора между Хлоей и Маринетт. Вся та реальность — иллюзия, хорошо продуманная иллюзия. Ах, как бы хорошо было, если вся эта иллюзия была правдой. Но реальность есть реальность, от нее не убежишь. Но правда есть. С того момента действительно прошло несколько недель. Мари лежала на своей больничной койке и снова что-то сочиняла в своей тетрадке. Девчушка писала о своей любви к Буржуа, своему абьюзеру. Вдруг в палату постучали, и вошли. Вошёл ее лечащий врач, Анатолий Анатольевич с некой персоной... Лицо этой персоны было закрыто капюшоном, и Маринетт не могла разглядеть лица человека. — Маринетт, вас пришли навестить. Оставляю вас наедине. - мужчина ушел. Персона сняла капюшон, а лицо Мари стало бледным. Кто же это? — Ну привет, Маринетт. - светловолосая посмотрела младшей прямо в глаза.