Один вечер в Париже
5 октября 2025 г., 18:04
Что бы вы выбрали посетить, если бы у вас был всего один вечер в Париже?
Нет, Сяо Чжань уже бывал в Париж до этого. И даже не один раз. Но сегодняшний вечер — определённо особенный. Один на миллион. Такой, каких бывает мало. Слишком мало . Они с Ибо наконец смогли скоординировать свои графики, чтобы провести его вместе. Этот один совместный вечер в Европе.
— Пошли на Монмартр, — говорит Сяо Чжань бездумно, просто потому что устал думать. Каждый день он тонет в круговороте задач, встреч, обязанностей. Он может позволить себе забыть обо всём — хотя бы на один вечер.
— Почему Монмартр? — спрашивает Ибо.
Он смотрит так серьёзно, словно от их выбора действительно что-то зависит. А Сяо Чжань, наоборот, хочет, чтобы сегодня их выбор ничего не значил.
— Потому что там самый красивый закат, — отвечает он и мягко улыбается.
Этого оказывается достаточно для них обоих. Ну и что, что Монмартр — место банальное и растиражированное? Может быть, именно этого им и не хватает. Толпы, в которой можно спрятаться. Обыденности, доступной обычным людям, но такой редкой для тех, кто живёт в объективе камеры. Ведь возможность просто держать за руку любимого человека посреди многолюдной улицы тоже оказывается свободой.
И вообще, вы когда-нибудь поднимались на Монмартр не со стороны гедонистического района Пигаль, а хотя бы с площади Клиши, мимо кладбища, что раскинулось прямо под дорогой? Вы бы удивились, каким спокойным может быть Монмартр. Да и весь Париж — в этом месте, где каждый камень хранит свою историю.
— Если бы я был художником, я бы хотел пожить в одном из этих богемных особняков, — говорит Сяо Чжань первое, что приходит ему в голову, пока они проходят мимо кафешек, где праздные французы попивают вино посреди рабочей недели.
— Тебе бы пошло, — отвечает Ибо. — Легко представляю тебя сосредоточенного, за мольбертом, с заляпанными краской пальцами, в лучах уходящего солнца и с лёгким творческим хаосом вокруг.
— Легко представляю тебя раскинувшимся на диване в качестве моего натурщика, — подхватывает Сяо Чжань.
— Голым, надеюсь? — спрашивает Ибо. Уголки его губ чуть дёргаются, а в глазах проскальзывает блеск.
— Естественно, — с нарочитой серьёзностью отвечает Сяо Чжань. — Что же мне рисовать, кроме твоего члена?
— Фу, гэгэ, зачем ты портишь такой момент? — возмущается Ибо и толкает его в бок. — Заставляешь натурщика стыдливо прикрыться.
— Ну уж нет! — фыркает Сяо Чжань. — Этот художник желает специализироваться исключительно на твоих нюдсах.
— Как пожелаешь, — они двигаются дальше, вверх по склону, болтая о всевозможных глупостях и заливаясь беззаботным смехом.
И главное — никому нет до них дела.
Анонимность большого города позволяет им устроиться на ступенях у базилики Сакре-Кёр и послушать концерт уличных музыкантов. Ну и что, что те немного не попадают в ноты, а Сяо Чжань даже уверен, что уже слышал эти песни в прошлый раз? Сегодня они звучат по-другому. Потому что небо над ними выкрашено в пурпур и луна сегодня такая большая. Слишком прекрасно. Даже назойливые уличные торговцы со своими побрякушками и чересчур дорогим пивом кажутся естественной частью этой атмосферы.
— Хочу повесить замочек с нашими именами, — произносит Сяо Чжань и смеётся, утыкаясь лицом в изгиб шеи Ибо. Он прекрасно понимает, как это по-детски.
— Давай, — просто соглашается Ибо, даже не отпуская ни одной колкой шуточки в ответ. Что на него не похоже.
Они поднимаются и идут осчастливить одного из местных продавцов.
— На таобао было бы дешевле, — ворчит Сяо Чжань, перебирая сувениры.
— Не будь таким скрягой. Романтика стоит пары лишних юаней.
Они выбирают самый неброский замок, и Сяо Чжань замирает с маркером в руке, словно колеблется, что написать.
— Пиши, как есть. Всё равно никто не поверит, что это были мы, — комментирует Ибо.
Им обоим весело от такой маленькой шалости. В итоге Сяо Чжань ровным почерком выводит их инициалы — не слишком броско, но всё ещё честно, чтобы не нарушать магию. Они идут искать подходящее место, придирчиво оглядываясь по сторонам. Сердце не лежит к завешенным снизу доверху перилам. Как они найдут свой замок, когда вернутся? А сегодня Сяо Чжаню хочется верить в это — что они обязательно вернутся. И обязательно вместе.
— Давай здесь, — говорит Ибо, указывая на идущую вниз лестницу. На ней почти нет чужих замков, но открывается красивый вид. — Отсюда каждый день будет видно закат.
— Какой ты романтичный.
— А разве нет? — спрашивает Ибо почти слишком серьёзно и дёргает его на себя так резко, что их губы почти соприкасаются.
Сяо Чжань не сопротивляется. Наоборот — с ухмылкой приближается и оставляет на его губах быстрый поцелуй. Что-то вспыхивает внутри. Горячее и лёгкое. Словно они только познакомились и впервые гуляют вместе, позволяя себе флиртовать.
Разобравшись с замком, они делают несколько фотографий на память и бредут назад в сторону оживлённых улиц.
— Хочу крепы, — дурашливо заявляет Сяо Чжань. — Но нельзя, — добавляет он, корча недовольное лицо.
— Сегодня можно, — отвечает Ибо и подводит его к одному из ларьков. Тесто, разлитое по горячей поверхности, пахнет так вкусно, что этому порыву невозможно противиться. Особенно сегодня.
— Ну ладно, уговорил, — говорит он и делает заказ.
— Только руки продезинфицируй, — Ибо выливает ему на ладони гель, прежде чем тот успевает взять блинчик.
Самый вкусный блинчик в его жизни, между прочим. Сяо Чжань блаженно стонет, и на лице Ибо появляется широкая, почти торжествующая улыбка, словно его, Сяо Чжаня, радость и есть его главное достижение.
Сяо Чжань даёт ему кусочек, прежде чем снова кусает сам. Варенье предательски вываливается и стекает по его пальцам. Нет, не так, — варенье удачно вываливается и стекает по его пальцам, потому что Ибо наклоняется и слизывает его так голодно, словно вокруг нет ни души.
Неудивительно, что уже через двадцать минут они жадно целуются за поворотом, по очереди прижимая друг друга к стене. Сяо Чжань согласен так и передвигаться всю жизнь — от угла к углу, от поцелуя к поцелую. Во рту всё ещё приятно сладко. Как и на сердце. А над ними медленно загорается Париж — город, в котором всё позволено.
Они целуются всю дорогу до отеля, которую преодолевают пешком, будто не хотят слишком быстро добираться до развязки этого вечера. А потом целуются уже в номере. Раздеваются донага, но не спешат. Просто лежат на смятых простынях, переплетаясь телами в лунном свете. Как хорошо, что они не задёрнули занавески — вид от этого становится только лучше. За окном — Париж, а рядом — стройное тело. Тело, которое льнёт к нему, жаждет его касаний.
— Ты так скучал по мне? — шепчет Сяо Чжань, выдыхая в чужие губы. Его рука скользит ниже.
— Я всегда скучаю по тебе, — отвечает Ибо и прижимается ещё ближе. Так близко, что их дыхание становится одним на двоих.
Где-то внизу всё ещё шумит город. Весёлые обыватели спешат кто куда, будто не знают, что такое ночь. Их голоса доносятся даже сюда, на последний этаж, вместе с негромкой трелью музыки из кафе за углом. И в этом — тоже немного волшебства.
Сяо Чжань закрывает глаза, вдыхая знакомый запах и тепло, которое ни с чем не спутаешь. Каждой клеткой тела он ощущает: его Ибо рядом. Такой родной и такой единственный.
И в эту ночь среди теней, бликов и вздохов, кажется, у них есть всё. Всё, что действительно важно.
