Нити Судьбы. Дар или проклятие

Когда я говорю, что люблю тебя, я говорю это не по привычке, а напоминаю тебе, что ты лучшее, что случилось в моей жизни.

Ралоф сидел рядом с кроватью, сжимая ладонь девушки и аккуратно дотрагиваясь до них губами. Он уже давно забыл, что нужно заниматься спасением Ривервуда. Сейчас, в его руках, было ЕГО спасение. — Иди поешь. — Гердур тихонько зашла в дом, боясь разбудить Венделу. — С ней всё будет хорошо. — она подошла к брату, обняла его за напряжённые плечи и прошептала. — Я обещаю. — Она вся в синяках и ссадинах. Я, вроде бы, всё, что мог, обработал… — Ты меня слышишь? — саркастически спросила сестра. — Слышу, слышу. Я слышу. А вот сердце моё будто отказывается слушать кого-либо, кроме её голоса. — Удивительно… — с хитрой, но довольной улыбкой сказала Гердур. — Что? — Перед моими глазами сидит мой до смерти влюблённый брат. Никогда бы не подумала, что увижу тебя таким… Даже Ход на меня так не смотрит. Ралоф криво улыбнулся, как-то по-детски, смущённо, но отрицать ничего не стал. Его щёки покрылись румянцем, а глаза засияли, будто он нашёл сундук с сокровищами. — И как так получилось? Вы уже целовались? Когда дети? В планах есть? — Гердур начала заваливать брата вопросами. Вендела во сне поморщила носик, автоматически сжала руку Ралофа и повернула голову в другую сторону. — Прекрати! Ты её сейчас разбудишь! Она очень устала, ей нужен отдых. — строго сказал Ралоф, не скрывая свою улыбку от умилительного лица девушки. — Ты теперь не мой маленький сладкий братик? — смеясь, спросила Гердур. — Во имя Девяти, замолчи! — щёки солдата пылали от смущения. — Сердцу не прикажешь. Да, влюбился, как мальчишка. — мужчина задумался. — Полюбил. По-настоящему. Всем сердцем. — Я только рада за тебя. — она села рядом. — Но почему? Вы не так давно знакомы, она ничего не помнит… Может, она преступница? — Все мы не без греха. Сколько дерьма я в жизни совершил? Значит, я тоже не достоин любви? — Ралоф посмотрел в глаза сестре. Гердур лишь тяжело вздохнула. — Почему она? — сам себя спросил Ралоф. — Она смотрит на меня глазами, наполненными любовью. Как ребёнок. Самой чистой и искренней любовью. Я люблю её улыбку. Она улыбается только близким, и эта улыбка согревает каждую клеточку моего промёрзшего сердца. Она любит дурачиться, но делает это только при мне, Гуньяре и Клементе. Доверяет. А её доверие сложно заслужить. У меня мурашки по коже бегут от её прикосновений. Прошибает, как электричеством. Мне кажется, ей достаточно дотронуться до меня, чтобы моё сердце забилось вновь. Она всегда слушает, а главное — слышит то, что я ей говорю. Ей не составит труда сломать меня, чтобы добраться до моего сердца. Слышит. Понимает. Всё замечает и подмечает. Проживает со мной каждое моё слово. Её редко интересуют чьи-то слова. А мои интересуют. Потому что я дорог ей. Она искренняя, добрая, заботливая. Я перестал верить в то, что время залечит раны на моём сердце. А она залечила их. И вернула мне веру в любовь. — поток мыслей мужчины путался, но Гердур чётко понимала, что то, что он говорит — льётся из его сердца. — Я люблю, когда она засыпает у меня на плече. Люблю, когда она с растрёпанными волосами и помятой сорочке заходит к нам в шатёр, чтобы пожелать хорошего дня. А потом улыбается всем, но только на мне останавливает свой взгляд. Я уверен, что она не замечает этого, но я вижу её насквозь. Люблю, когда она выпячивает нижнюю губу, как дитё, показывая, что расстроена из-за чего-то. Люблю, потому что нам достаточно посмотреть в глаза друг другу, чтобы всё понять. Слова не нужны. Сердца будто сами разговаривают друг с другом. Люблю, когда она бежит ко мне на встречу, после охоты, сшибая всех, лишь бы побыстрее запрыгнуть на меня и крепко-крепко обнять. Соскучилась. Но сама этого не признает! Отшутится! — солдат посмеялся. — Люблю, когда она приходит ко мне посреди ночи, потому что ей приснился кошмар и захлёбываясь в эмоциях рассказывает подробности сна, а потом утыкается мне в шею, стараясь успокоить своё сбитое дыхание. А ещё, она всегда держит меня за руку, когда я волнуюсь или в чём-то не уверен. — Как мама. — прошептала Гердур, улыбаясь от слов младшего брата. — Они похожи… Она ещё свою рыжую длинную чёлку сдувает, когда чем-то очень увлечена и хмурится в этот же момент, как мама, когда та высчитывала граммовки у зелий. Ралоф засмеялся, вспоминая вечера с семьёй в алхимической лавке. — Достаточно причин, чтобы любить её? — солдат довольно посмотрел на сестру. — Достаточно. Но сейчас у меня будет на одну причину меньше, чтобы любить тебя. Кушать! Быстро! — Гердур толкнула мужчину в плечо, встала и подошла к двери. — Я надеюсь, что всё это взаимно. Матушка всегда хотела, чтобы мы были счастливы. Я нашла своё счастье… Кажется, ты тоже нашёл. Её. — слёзы подступили к глазам к каждому, кто находился в доме. — Не просри это счастье. Действуй. — и она вышла из дома. Ралоф вновь задержал взгляд на своей возлюбленной, поцеловал её руку и встал со стула. — Я скоро вернусь. Ближе к часу ночи Вендела проснулась. Осмотрела дом, поняла, где находится. Расслабилась. Обрадовалась. Хозяева спали на своих кроватях. Ралоф уснул прямо на стуле около кровати девушки. Его шея находилась в максимально неудобном положении, из-за чего девушка представила, как сильно она будет болеть на утро, поэтому решила разбудить солдата, чтобы заставить его лечь на свою кровать. — Бу! — громко прошептала она прямо ему в ухо, из-за чего солдат тут же встрепенулся. — Ты зачем встала? Ляг обратно! — мужчина потёр своё лицо ладонями, чтобы взбодриться и посмотрел на Вен. В доме горела лишь одна свеча, мягко освещающая их лица, от чего внешний вид девушки казался невероятно уютным и домашним. — Я выспалась. Не хочу больше. — она по привычке выпятила нижнюю губу, что так нравилось Ралофу, чтобы показать своё недовольство. — Как ты себя чувствуешь? — обеспокоенно спросил солдат. — Всё хорошо. Бывало и хуже. Но мне есть что тебе рассказать, поэтому… Пошли на улицу? — рыжеволосая бодро вскочила с кровати, надела обувь, взяла одеяло и протянула руку Ралофу. — Есть здесь какое-нибудь местечко, чтобы поболтать по душам? — Мельница в десяти минутах ходьбы отсюда. Я люблю там сидеть, когда у меня бессонница. Даже сено натаскал, чтобы было где полежать. Ну, если всё-таки получится уснуть. — мужчина взял канделябр, зажёг все свечи и пара направилась к мельнице. На улице была летняя ночная прохлада, поэтому, взять одеяло было лучшим решением. Цикады напевали свою мелодию, периодически совы угукали им в ритм. Две луны и звёзды ярко освещали местность, что всегда спасало путешественников. Правда, их на каждом углу ожидали другие проблемы, но это уже совсем другой разговор. Солдаты с факелами прогуливались по улицам, внимательно наблюдая за территорией. — Из Вайтрана? — девушка кивнула в сторону солдат. — Да. Пришли только спустя пару часов после твоей отправки в путешествие. Поговорили, всё обсудили. Более-менее готовы к защите. — Хоть что-то радует… — Кстати, тот камень, который ты притащила… Это и есть та каменная скрижаль? Фроднар внимательно разглядывал её. Сказал, что она ему что-то напоминает, но он так и не понял, что именно. — Я не совсем уверена, что это именно то, что нужно магу… Там был ещё какой-то огромный камень, похожий на стену. Именно с ним было что-то не то… — девушка напряглась. — О чём ты? — солдат посмотрел на лицо Вен. Эмоции смешанные. — На этой стене были какие-то символы. Когда я подошла ближе и дотронулась до них, вокруг началось магическое нечто… Пара подошла к мельнице, поднялась на самый вверх и зарылась в сене и одеяле, глядя на небо. — Продолжай. — Символы начали светиться. А потом появилась синяя дымка и голоса в голове. Перед глазами всё поплыло, я будто бы ослепла на некоторое время. Паника накрыла с головой. Голоса смешались со стуком моего сердцебиения, которое било в каждую клетку тела. Ну… Там сопли, слёзы, истерика. Всё вместе. Я не видела, что происходило вокруг. — от пугающих воспоминаний по коже побежали мурашки, а прохладный ветерок напомнил о сквозняке, который гулял по Ветреному пику. Ралоф тут же приобнял Вен. — Что говорили голоса? — Я не знаю. Мне казалось, что я схожу с ума. Что я никогда не выйду оттуда. Что я умираю. У меня такого адреналина даже в Хелгене не было. — руки девушки затряслись. Ралоф крепко сжал их, укутывая Вен не только в одеяло, но и в свои медвежьи объятия. — Совсем ничего разобрать не получилось? — Там был какой-то другой язык… Не наш. Может… Магический? Единственное, помню, что о каком-то голосе говорилось. — Голос? Ту’ум? — Ралофа заинтересовала эта информация. — Что такое Ту’ум? — Голос. Драконий крик. Разновидность магии. Заклинание на языке драконов. Дар Акатоша. Это всё одно и то же. Ульфрик Буревестник обладает этим даром. — Он у каждого есть? — Нет. Или у избранных, или у тех, кто потратил долгие годы в компании Седобородых на Глотке мира, обучаясь этому искусству. Одно из двух. Избранным с лёгкостью даётся изучение драконьего языка. А те, кто сами решили… Земля им пухом. На изучение одного Крика может уйти несколько лет. — Кто такие Седобородые? — Мастера Ту’ума. Они живут на самой высокой горе в Тамриэле — Глотке мира. В крепости Высокий Хротгар. Он же и является их монастырём. Я их никогда не видел. Они не лезут в наши дела, предпочитая находится в уединении, скрывшись за снежными бурями. Высокий Хротгар окутан множеством легенд и преданий, бытующих среди нордов Скайрима. Это место весьма почитаемо как среди простолюдинов, так и среди знати, поэтому ежедневно люди совершают паломничество и приносят припасы для мастеров. Седобородые… Для нас они просто есть. Мы о них особо ничего не знаем, кроме легенд, и они нами не интересуются. Что-то там делают, изучают, кого-то обучают. Но, если тебе когда-нибудь удастся с ними встретиться — не отказывайся. Думаю, никто бы не отказался встретиться с легендами в живую. — И к какому выводу мы пришли? — девушка посмотрела на лицо Ралофа. — Твоя жизнь — чертовски интересная штука. — посмеялся он. Их взгляды остановились на лицах друг друга. Друзья сидели слишком близко. Непозволительно близко для…друзей. — Значит, видишь меня насквозь, да? — девушка заговорщически улыбнулась и закусила губу. Ралоф нервно сглотнул, но промолчал, пытаясь понять, что она имеет ввиду. — Сердцу не прикажешь, да? — она хихикнула от смущения. Ралоф начал понимать что происходит. — Моё доверие сложно заслужить? Мужчина улыбнулся, не отрывая взгляд от лица Вен. — Зачем мне ломать тебя, чтобы пробраться к твоему сердцу, если я уже там, м-м-м? — лисья улыбка не слезала с лица девушки. Ей нравилась эта игра. — Значит, ты всё слышала? — осознание этого факта и реакция девушки на сказанное согревало душу солдата. — Так не просри своё счастье. — лёгкое головокружение и напряжение в мышцах вызвало небольшую панику у Венделы, но она старалась держать себя в руках. Чего не сказать о Ралофе. Солдат приблизился к девушке и дотронулся до её лица. Осторожно убрал пряди пламенных волос и прильнул к её губам. Девушка остолбенела. Кончики пальцев закололо, щёки загорелись, а вокруг стало так жарко, будто бы они до сих пор находились в горящем Хелгене. Их чувства вполне можно сравнить с тем пожаром. Горячие, страстные, смертельно опасные. Ладони вспотели. Кривые улыбки мешали долгожданному поцелую, но ни Ралоф, ни Вендела не могли скрыть их. В глазах вспыхнуло возбуждение. Несмотря на бурлящую страсть, Ралоф целовал девушку нежно, осторожно, будто бы боясь ошпарить её своими чувствами. — Если не хочешь продолжать — скажи, я всё пойму. — прошептал он, с трудом оторвавшись от её губ. Вендела непонимающе посмотрела на него, а на лбу будто бы высветилась надпись «Ты дурак?». Она ничего не ответила, лишь вновь притянула его к себе за рубаху, легла на сено и затянула в поцелуй. Ралоф обнял её за талию, не забывая о её травмах, и прижался к ней как можно ближе, будто бы опасаясь, что это мгновение может убежать вместе с ней. Вен запустила ладони в его волосы, аккуратно сжимая их. Два огненных потока слилось в буру невероятной силы. Воздуха стало катастрофически мало. Сердце вот-вот вырвется наружу. Солдат опустился к её шее, целуя каждый миллиметр. Вен застонала, выгнула спину, откинула голову назад, прикрыла глаза и полностью доверилась мужчине. Она дрожала в его объятиях и пыталась прижаться ещё ближе, от чего солдат, опьянённый чувствами, игриво улыбался, не прекращая оставлять на шее и ключице влажную дорожку из поцелуев. Румянец покрыл не только щёки, но и уши, шею, грудь. Мужская щетина щекотала чувствительное тело девушки, из-за чего та периодически хихикала и пыталась уползти. В одно мгновение Ралоф привстал, рывком поднял девушку с их импровизированного ложе и посадил между своих ног. Он внимательно осмотрел её лицо, провёл рукой по щеке, наслаждаясь от того самого тока, который каждый раз ударяет в его сердце, вынуждая жить. Жить ради неё. — Я всегда буду заботиться о тебе, слышишь? — прошептал он, глядя ей в глаза. — Я всегда буду рядом с тобой. Я всегда буду на твоей стороне, что бы не случилось. Я знаю, что «навсегда» не существует, а дожить до старости в Скайриме — большая редкость, но, если вдруг меня не станет, то я обязательно найду тебя в следующей жизни. Терпение трещало по швам. Как же ему хотелось сорвать эту чёртову сорочку. Но, пока он думал, девушка обогнала его, поднимая его руки вверх и снимая с него рубашку. Перед её глазами появилась картина из многочисленных шрамов. Некоторые из них она видела, знала их историю, но только сейчас она смогла так чётко разглядеть каждый отпечаток жизни на его туловище. Вен нежно очертила пальцами каждый шрам, вызывая дрожь по телу мужчины. Странница прикоснулась губами к порезам, будто бы надеясь, что вместе с её поцелуями уйдёт боль от воспоминаний, оставленные этими ранами. Ралофу стало тяжело дышать. Он схватил её за лицо и вновь посмотрел в изумрудные глаза. Внезапно, свечи потухли от сквозняка. — Подожди! — вскрикнула Вен. — Смотри чему я научилась! Ралоф приподнял брови и замер. Вендела посмотрела на канделябр, потом на свои руки и сосредоточилась на кончиках пальцев. Представила, что её сердце переполняет пламя, а небольшой огонёк бежит по венам, пробираясь к пальцам. Буквально через несколько секунд между пальцев девушки вспыхнуло пламя. — Скажи, что я молодец! — с детским восторгом рыжеволосая взглянула на солдата. — Молодец. — он посмеялся. — А теперь давай вернёмся к тому, чем мы занимались до этого. На магов я в своей жизни уже насмотрелся. — А спал ли ты с ними? — Вен стрельнула взглядом в синие глаза и зажгла канделябр. — Нет, не спал. — То-то же! — усмехнулась странница и вновь прильнула к его губам, попутно помогая солдату снять с себя сорочку. Бельё полетело куда-то в сторону. Ралоф замер на несколько секунд, разглядывая небольшую грудь девушки, стройное, но подкаченное тело, мягкие бёдра, синяки, шрамы и следы от других травм. У неё их было, возможно, ничуть не меньше, чем у него самого. Особенно сильно мужчина растаял от родимого пятна на внутренней стороне бедра, похожего на полумесяц. Проскользил пальцами между грудей, спускаясь к животу и вырисовывая какие-то узоры. Горячие губы прошлись вслед за пальцами, как по трафарету, из-за чего изо рта рыжеволосой вырвался сладкий стон. Он готов провести с ней всю жизнь. Целоваться до последней капли кислорода, вжиматься в тела друг друга, заботиться, ласкать её, оберегать и делать всё для их совместного счастливого будущего. Даже если оно будет недолгим. Главное — в объятиях друг друга. Его тёплый взгляд грел от внезапно появившегося ветра, сильные руки сжимали её тело, даря чувство безопасности, а ласковая улыбка и ямочки на щеках доказывали его любовь. Сомневаться в ней было невозможно. Канделябр вновь потух, но Вендела не стала зажигать его заново. Им не нужно было видеть друг друга, чтобы безошибочно считывать эмоции, желания и чувства партнёра. А в столь интимный момент свет будто бы наоборот мешал, вынуждая девушку краснеть от дальнейших действий мужчины. Ралоф аккуратно раздвинул её ноги, снял с себя оставшуюся одежду и комфортно устроился между бёдер. А дальше — море поцелуев, засосов, нежных слов, стонов. Вендела извивалась, как змея, испытывая новые незабываемые ощущения. Дыхание сбилось, голос сорвался, тело покраснело и вспотело. Ралоф крепко сжимал её запястья, ласкал, не отрывая пылающего и влюблённого взгляда. Его распирало изнутри. Контролировать себя уже было невозможно, поэтому периодически приходилось закрывать рот девушки рукой, чтобы стража не пришла с проверкой. — Ты представить не можешь, как сильно… — Я тебя люблю. — перебила его девушка и страстно поцеловала. Они уснули под рассвет, прямо на сеновале. Уставшие, но счастливые. Ралоф некоторое время рассказывал какие-то смешные истории из жизни, поглаживая девушку по голове и крепко-крепко обнимая, нашёптывая слова любви и благодарности, за то, что она вновь сделала его живым человеком, в котором бурлят чувства, и главное из них — это любовь. Последующие несколько часов Вендела спала, слушая сердцебиение солдата, которое и убаюкало её. Хотелось бы, чтобы этот момент длился вечность.