Нити Судьбы. Дар или проклятие

— Выглядишь паршиво. — Ралоф, мягко улыбаясь, поцеловал спящую Венделу в лоб. — Геройская жизнь не так приятна, как о ней поют барды, да? — Что Лидия напела тебе? — пробубнила девушка, потирая сонные глаза и зевая. — Пришёл убедить меня встать на Путь Голоса? — Она мне всё рассказала… — мужчина тяжело вздохнул, отвернулся и достал несколько зелий. — Нет, это твоя жизнь. Я тебя ни в чём убеждать не собираюсь. Возьми. — солдат протянул зелья Вен. — Отвары, приготовленные по семейным рецептам. Когда произошла вся эта история с Летицией… Я тоже не мог нормально спать. Больше месяца мучился. Матушка обратилась к местным магам и они вместе приготовили эти отвары. И сон нормализуют, и твоё физическое состояние подправят. А помимо этого… Я пришёл тебя поцеловать и попрощаться. — Ты и в нашу встречу от кошмаров страдал… — Вен села на кровать. -Попрощаться?! Сбежать от меня решил? — Я возвращаюсь в Виндхельм, на базу Братьев Бури. Если Клемент и Гуньяр выжили — они должны быть там. Да и дела у меня есть… Незаконченные. — Ралоф сжал горячими руками холодные ладони девушки. — Договаривай. Я знаю, что это не всё, что ты хотел мне сказать. — Ну, про семью и про имена наших будущих детей я хотел поговорить, когда вернусь. — мужчина посмеялся, поцеловал её руки и посмотрел девушке в глаза. А у него в глазах была боль, умело скрывавшаяся за теплотой и любовью, но не скрывшаяся от внимательной Венделы. Слова Ралофа кольнули в сердце, но ещё больше кололо то, что он скрывал. — Договаривай. — холодно повторила Вен. — Уверен, что тебе это не понравится. — он усмехнулся. — Я тебя знаю. — Мне третий раз повторить? Ралоф выдохнул, осмотрел комнату, постучал пальцами по кровати и сел рядом с девушкой, не отпуская её рук. — У каждого из нас есть предназначение, есть своя судьба… — Начинается… — пробубнила Вен. — …Наша встреча — это то, что было предначертано судьбой. Я мог прийти на час позже к реке, мог пойти в другое место, чтобы набрать воды, мог послушать Братьев и оставить тебя там, но ничего из этого не произошло. И вот сейчас мы сидим здесь, вдвоём. Живые. Я очистил твои раны, а ты очистила мою душу. Так и должно было быть. Когда-то я попал в армию, встал на сторону Братьев Бури, дал клятву, обрёл ещё одну семью. Ты знаешь силу этих клятв, ты видела силу этой семьи. Я не могу оставить их. Я обещал, что буду с ними до конца, пока не закончится война. Пока ко мне не подойдёт сам Ульфрик Буревестник и не отправит на покой. Я должен вернуться. Должен найти своих Братьев. Должен отомстить за них и пообщаться с их родственниками. Это моё предназначение. И если судьба решит, что мы должны состариться с тобой вместе — я вернусь. Клянусь. Я спас тебе жизнь, мы сбежали из Хелгена… Позволь мне попытаться спасти жизнь другим людям? — Спихнуть всё на судьбу — самое простое, что можно сделать. Попробуй жить так, как считаешь нужным, а не как тебе предначертано судьбою. — прошептала Вен, уставшая от вечных разговоров о судьбе. — Я считаю нужным вернуться туда. Моя душа будет спокойнее от этого. Когда идёшь по дороге, предначертанной тебе судьбою, не зависимо от того, как тебе тяжело, страшно и больно, ты придёшь к покою и гармонии с собой. Если же ты пойдёшь против неё — сами Боги будут мешать тебе жить. Возможно и тебе стоит принять суть Довакина, чтобы твоя душа успокоилась. Может быть, именно после этого ты обретёшь счастье. Матушка всегда говорила: «Счастье — это то, что чувствует любой человек, совпавший со своим предназначением.» — Моё предназначение явно не имеет ничего общего с понятием счастья. — Ты просто не готова к этому. Я тоже не сразу мечом махать научился. Перед этим получил знатных пиздюлей от всех, кому не лень было. Прими это. Изучи всё. Подготовься. А потом спасёшь миллионы людей от гибели. И меня в том числе. Вдруг дракон, которого ты могла убить, сожрёт меня? Моя смерть будет на твоей совести! — Ралоф посмеялся и обнял девушку. — Никто не знает, зачем он приходит в этот мир. Существует лишь интуитивное нащупывание пути — желания, поступки, любовь, вера. Сидеть и размышлять о том, зачем ты родился таким или эдаким, совершенно бессмысленно и бесполезно, а поскольку на это тратятся силы и время, то и вредно. Есть значительно более подходящие темы для обдумывания и вообще более подходящие занятия. Действовать нужно, действовать. Тогда и понимание придет. Или не придет, так тоже бывает. Но если не действовать, а только повторять дурацкое «зачем» и еще более дурацкое «за что», никакое понимание не придет наверняка. Когда человек оказывается на своём месте, он — весь, целиком — внезапно обретает смысл. Мой смысл там, в Виндхельме. Свой смысл ты найдёшь чуточку позже, когда разберёшься со своими страхами. — А если ты умрёшь? — Мы все помрём когда-нибудь, родная. И совсем неважно — от чего умрёшь, ведь куда важней — для чего родился. — Твоё предназначение — прожить свою жизнь. — А я и проживаю её. И ты проживёшь свою жизнь. Но, я уверен, что однажды услышу баллады о твоей жизни. Как бы сильно тебе этого не хотелось. Всему своё время. Относись к этому проще. Вендела посмотрела на свет горячей свечи, чтобы избавиться от слёз, скопившихся в уголках глаз. В глубине души она понимала, что, скорее всего, Ралоф прав, да и изменить ничего не получится, но принять этого не могла. Или не хотела. — Я вернусь в Вайтран. И буду ждать тебя там. Не вернёшься — отправлюсь в Виндхельм. И заставлю Ульфрика отпустить тебя. — пробурчала Вен. — Думаю, ты найдёшь чем заняться, пока меня не будет. — Ралоф поцеловал девушку и встал с кровати. — Мне столько всего нужно тебе рассказать! — Вен вскочила с кровати и схватила мужчину за руки. — Расскажешь, когда я вернусь. У нас будет время до конца жизни, чтобы наговориться. Я же пообещал тебе, что вернусь. — солдат крепко обнял рыжеволосую и вдохнул запах её волос. — Береги себя. — Я буду ждать твоего возвращения, мой ангел-хранитель. Желательно, в компании наших родных дурачков. — выдавила из себя девушка, стараясь не заплакать. — Ралоф, телега отъезжает, догоняй. — крикнула Лидия, зайдя в таверну. Солдат ещё раз взглянул в глаза девушки, мимолётно поцеловал её в губы и, схватив свой рюкзак, рванул из комнаты.