Глава 5
26 ноября 2021 г., 11:58
Стелла
Я допивала второй бокал вина, когда позвонил папа. Очень нужный звонок после прошедшего дня. Во-первых, потому что я была на съемках для журнала с самого утра. Пообедала тортиком и латте «венти» по дороге на встречу с миллионершей-подростком, от которой я отказалась два дня назад. Она не приняла «нет» в качестве ответа. У нее слишком много денег, учитывая, что она увеличила свое предложение примерно на сорок процентов. Конечно, я согласилась не только из-за денег, хотя ее команда спонсирует поездку в Испанию, которую мы с Зои планировали на Новый год. Я согласилась, потому что эта маленькая дурочка поможет мне в карьере. У нее больше двух миллионов подписчиков в Инстаграм, около пятнадцати миллионов подписчиков на Ютубе, и каким-то образом у нее появилось собственное реалити-шоу. Сейчас она была громким именем в Голливуде, хотя город неохотно принимал новых знаменитостей. Молодежь постоянно осуждали за то, что они стали богатыми и знаменитыми без одобрения со стороны привратников индустрии развлечений. Их слава полностью зависела от публики. Никаких препятствий для входа в эту индустрию. Любой мог получить власть и влиять на массы людей. Именно по этой причине такие люди, как я, старались не пренебрегать ими и не игнорировать из-за их огромного влияния. Если они рекламируют продукт, его распродают в течение дня. Поставив на что-то свое имя – и у них миллионы гарантированных зрителей, потребителей, клиентов. Поэтому я сказала «да». Один твит, один пост в Инстаграм с пометкой меня как ее стилиста катапультирует меня в новую стратосферу карьеры. А это уже о чем-то говорит, ведь в прошлом году я одевала Джен для вручения «Оскара». Именно об этом я напоминала себе по десять раз в течение очень-очень долгого дня, планируя и создавая «новую атмосферу» маленькой дурочки. Вокруг ее особняка в Беверли-Хиллз ошивалось бесчисленное множество подростков, которые курили травку, сидели в Инстаграме, валялись без дела. В помещении царил беспорядок, все завалено одеждой, посудой, дизайнерскими пакетами. Ни одного родителя, что, в сущности, говорило обо всем. Дети, которые сидели перед камерой, зарабатывали миллионы долларов и никакой дисциплины. Родителям либо было все равно, они наслаждались деньгами, которые зарабатывали их дети, либо просто отказались от них. И это привело к избалованным детям, которые думали, что деньги равны власти, решив, что им больше не нужно жить по каким-либо правилам. Это вызывало у меня отвращение. Беспокоит, что ждет грядущие поколения. Но меня отметили в истории Инстаграма, и у меня появилось около десяти тысяч новых подписчиков, когда я вернулась домой. Я получала бесчисленные звонки и электронные письма от богатых детишек, желающих выглядеть как их кумир, и от других людей индустрии, желающих наладить связи. Рен, фанатка Ютуба, позвонила, чтобы узнать, какой на самом деле была та девчонка. И была рада услышать, что она избалованная стерва. Я уже извинилась перед Зои за то, что порекомендовала её этой девчонке, которая остро нуждалась в хорошем публицисте. Зои не смутилась; в конце концов, она могла справиться с чем угодно. Она смогла бы управлять этой гребаной страной, если бы захотела. Я была довольна, но в то же время ужасно усталая. Мое тело протестовало против того, через что ему пришлось пройти. И хотело немного поспать. В нем передозировка кофеина, сахара, алкоголя. Единственная причина, по которой я не заболела цингой, заключалась в том, что это же Лос-Анджелес, тут на каждом углу есть возможность выпить зеленого сока и поесть капустного салата. Излишне говорить, что звонок от папы был долгожданным. После того нападения наши звонки перестали быть ежедневными, так как я знала, что он услышит дрожь в моем голосе, поймет, что что-то не так. — Пап, — поздоровалась я. — Почему нынешняя молодежь – испорченные придурки? Воландеморт наблюдал за мной со своего насеста на окне. В его глазах было осуждение. Но опять же, он всегда так смотрел. Он ненавидит меня. Ненавидит с тех пор, как я взяла его из приюта три года назад. Я принесла его домой, а он просто уставился на меня. Никакого милого мяуканья, никакого трения о ноги, не запрыгнул ко мне на колени, когда я сидела на диване. Он бы и близко ко мне не подошел. За исключением того момента, когда я уже засыпала. Он прыгал на край кровати и спал, пока не наступало утро, тогда он вставал мне на грудь, чтобы я просыпалась от его пристального взгляда. Боже, как я люблю этого маленького засранца. Мой отец усмехнулся. — Испорченные детишки бродят по земле веками, просто в наши дни они получили больше огласки, — ответил он. Я усмехнулась, потягивая вино и открывая свой ноутбук. — Я просто думаю, что мне повезло, что меня правильно воспитали. — Да нет, ты просто такая, какая есть, так что это я выиграл в лотерею. Мои глаза слегка наполнились слезами от нежности, прозвучавшей в словах отца. Укол печали и тоски охватил меня. Я скучала по нему. — Как дела, милая? — спросил папа. В его голосе не было беспокойства, потому что он не знал о том, что произошло три недели назад. Мой отец бросил бы все и приехал в Лос-Анджелес, если бы знал, что со мной случилось. То, что едва не случилось. Он бы постарался сделать все возможное, чтобы выяснить, где сейчас тот мужик, и закончил работу, которую начал Карсон. Мой отец был самым добрым человеком, которого я когда-либо знала. Он был полупрофессиональным боксером, пока мама не забеременела мной, и потом устроился на стабильную оплачиваемую работу, на которой нельзя было получить травму головного мозга и жить с ней до старости. Несмотря на то, что ему почти шестьдесят, он был в отличной форме. По-прежнему боксировал три раза в неделю и с радостью провел бы остаток своей жизни в тюрьме, лишь бы наказать человека, который причинил боль его дочери. — Все отлично, пап, — ответила я, перебирая платья в магазине, пытаясь найти идеальное для свидания с мужчиной, который, как я изначально думала, хотел меня убить. Черный цвет – беспроигрышный вариант, верно? «Dolce & Gabbana» идеально подойдет. Или «Calvin Klein». Если бы я хотела быть полноценным взрослым человеком с нормальным количеством денег на еду до конца месяца, я бы лучше одевалась в «Zara». Но я ценила хорошие вещи. Дорогие вещи. Мне нужно выставить вперед свою лучшую, одетую в «Jimmy Choo» ногу. Плюс, это все не ради него. Только ради себя. Всегда ради себя. Я никогда не одевалась для мужчин, я одевалась для своего отражения, когда проходила мимо витрин магазинов. — Скажи правду, Стелла, — приказал папа, в его голосе слышалось беспокойство. — Тебе нужны деньги? Я тебе скину. Я вздохнула. С тех пор как я переехала в Лос-Анджелес, он спрашивал, нужны ли мне деньги, по крайней мере, раз в неделю. Мой отец был строгим, волевым и очень финансово разумным человеком. Меня не баловали в детстве; от меня ожидали, что я найду работу, когда мне исполнится шестнадцать, чтобы зарабатывать собственные деньги, а также ожидали, что я буду хорошо ценить ручной труд. Папа не воспитывал избалованную принцессу. И я не была избалованной. Я сама себе на всё заработала. Ни одна из моих бутылок шампанского не унаследована от отца; он был строгим поклонником слабоалкогольного пива «Bud» и покупал себе одежду в «Walmart». Он не понимал моего образа жизни и очень страдал, когда я отказывалась брать у него деньги. Его беспокоило, что я переехала в Лос-Анджелес, в дерьмовый район, в маленькую квартирку, и у меня никогда нет накоплений в банке. Он меня не так воспитывал. Он всегда учил, что нужно экономить половину зарплаты, регулярно вносить взносы на пенсионный счет, который он открыл для меня, когда мне исполнилось восемнадцать, чтобы быть уверенной в том, что со мной всегда будет машина, жилище и медицинская страховка, и никогда не оформлять кредитную карту, а даже если я это сделаю, то выплачивать долг каждый месяц. Мой образ жизни и легкомысленные привычки тратить деньги уж точно не унаследованы от папы, и, несмотря на то что мне сейчас почти тридцать, папа до сих пор беспокоится. Он намекнул на свои опасения, мягко, конечно, но все же дал понять, что не совсем понимает мой образ жизни или мой выбор. Я знала, что он гордится мной. — Папа, мне не нужны деньги, — возразила я, обнулив кредитку на платье «Calvin» с косым вырезом, на бретельках, и силуэтом, который будет облегать каждый мой изгиб самым лестным образом. Настоящий шелк румяного цвета смотрелся как масло на моей коже. Я добавлю к нему простое бриллиантовое ожерелье, которое купила сама, когда впервые одела кинозвезду для вручения «Оскара», а еще золотые кольца-серьги и пару розовых туфель от «Manolo». Папа издал разочарованный звук на другом конце провода. — Хотя бы позволь купить тебе билет на самолет домой на День благодарения. Я прикусила губу. Я не хотела, чтобы папа покупал мне билет. Почти тридцатилетняя женщина не должна нуждаться в отце, особенно, чтобы купить билет на самолет. Особенно когда ее работа теоретически позволяла ей легко позволить себе такие вещи, как авиабилеты, если бы она была разумной женщиной, которая по прихоти не покупала дизайнерские платья стоимостью в месячную аренду. До Дня благодарения оставалось еще три месяца. Конечно, мне придется ждать еще три недели, пока придет следующая зарплата, чтобы были деньги на перелет, который, сто процентов, сильно дорожает в праздники. Получается, придется пропустить пару – или тройку – вечеринок, и отказаться от новой пары – или двух – туфель. Придется пострадать, чтобы я смогла заплатить за аренду. Но День благодарения с отцом не подлежал обсуждению. Бабушка и дедушка со стороны мамы умерли, когда ей было шестнадцать, а бабушка и дедушка со стороны отца не разговаривали с ним из-за какой-то ссоры, про которую мне никогда не давали подробностей. Никаких тетушек. Дядей. Кузенов. У отца иногда были подружки. Хотя я редко виделась с ними, и до серьезного с ними не доходило, чтобы приглашать их на праздники. Мы всегда были только вдвоем. Все, что у нас было, – это мы сами. Ни за что на свете я бы не позволила своему отцу – моему лучшему другу – сидеть в нашем маленьком домике на праздник в одиночестве. Я делала это каждый год. День благодарения. Потом Рождество. Раньше он оплачивал мои билеты, так как у меня почти не было денег, а мои приоритеты в жизни были полностью испорчены. Не так уж много изменилось с того времени. Но я теперь слишком взрослая, чтобы продолжать в том же духе. — Папа, не нужно покупать мне билет на самолет, — запротестовала я. — Я взрослая женщина. Зарабатываю хорошие деньги. Это я должна покупать билет, чтобы ты приехал ко мне в гости. За все годы, что я жила здесь, папа приезжал только один раз, когда у меня был аппендицит и мне предстояла операция. Он немедленно вылетел и остался тут на неделю, чтобы убедиться, что со мной все в порядке. Он также заплатил за номер в отеле, в котором я жила после того, как меня выгнали из крошечной, ужасной квартиры, которую я в то время делила с тремя другими девушками. Он не любил этот город. Папа разъезжал по странам еще до моего рождения, когда занимался боксом, так что он много путешествовал, особенно для мальчика из маленького городка в Миссури. Но ему нравилась неспешная жизнь. Он ненавидел Лос-Анджелес, его жителей и практически все, за что выступал этот город. — Милая, это не так работает, — ответил папа. — Плюс, я уже забронировал тебе билет онлайн. Твой старый папаша умеет пользоваться интернетом. Не спорь. Я улыбнулась, чувствуя острую боль в животе от того, как сильно я скучаю по нему. Затем еще одну боль от того факта, что я была ужасно безответственной девушкой, чей отец все еще покупает ей билеты на самолет. Те, которые она потом обменивала на первый класс, потому что она превратилась в настоящую принцессу, которая не могла вынести, когда потная рука незнакомца касается ее во время пятичасового полета. — Я не спорю, — вздохнула я. — Я правда с нетерпением жду встречи с тобой, — мой голос слегка дрожал. Разговаривая с отцом, думая о том, как сильно я нуждалась в безопасности его присутствия, в тепле дома моего детства, у меня на глазах выступили слезы. — Я тоже, тыковка, — ответил папа. — Итак, — сказал он, прочищая горло. — Что еще нового в твоей жизни? Может быть, новый мужчина? Обычно мой отец знал о каждом мужчине, с которым я встречалась, даже если они не задерживались на неделю. Я всегда все ему рассказывала. Он был моим лучшим другом. Папа был чрезвычайно открытым человеком, и у нас были уникальные отношения. Но даже мой непредубежденный отец не одобрил бы Джея. И то, что его дочь находится в каком-то «соглашении». Поэтому я сделала то, чего никогда раньше не делала. Я солгала отцу. И такое чувство, что скоро будет много лжи, если я продолжу видеться с Джеем.***
Наступил четверг. Восемь пятнадцать. На мне было платье «Calvin Klein». Я черпала вдохновение у Кэрри Брэдшоу и ее печально известного «обнаженного платья». То, которое она надела для мистера Бига и на фотосессию для рекламы на автобусы. Потом этот засранец не появился, но она все равно выглядела потрясающе, и, на мой взгляд, он ее не заслуживал. Все время хотела, чтобы она была с Эйданом. Я искушала судьбу, надев платье такого светло-розового цвета, что оно почти соответствовало цвету моей кожи. Оно ни в коем случае не было коротким, оно касалось середины икр, но казалось более откровенным, чем даже самые короткие мини-юбки. Оно скользило по каждому изгибу, показывая выступы ягодиц, а соски виднелись при малейшем дуновении ветерка. Я подумывала надеть специальные наклейки, чтобы прикрыть их, но это уже старый век. Лично мне нравился вид женских сосков, торчащих из-под одежды. Я обожала силу, которую излучала женщина в этот момент, и то, как любой мужчина поблизости смотрел куда угодно, лишь бы не в эту область. Это мощный ход. Тот, в котором, боюсь, я нуждалась. Хотя на мне было мое собственное «обнаженное» платье, я не думала, что меня постигнет та же участь, что и Кэрри. Джей не мистер Биг. Конечно, он был похож. Отличные костюмы. Темный. Высокий. Изысканно красивый. Явный засранец. Богатый. Опасен для женского сердца. Но уж точно не трус. Мистер Биг и большинство мужчин, подходящих под вышеприведенные описания, так или иначе были трусами. Лжецами. Джей ясно дал понять в первую ночь, когда я его встретила, что он не будет лгать. Не будет пытаться соблазнить меня ничем, кроме правды. Он прямо сказал, что меня ждет. И это привело меня в ужас. Но не настолько, чтобы не ждать в офигенно «обнаженном» платье, когда он заедет за мной. Я в сотый раз посмотрела в зеркало. Как любительница макияжа, я была скорее экспертом в его применении. Любила экспериментировать с цветами, образами, стилями. Но моя работа, требующая вставать по утрам, означала, что я редко красилась, потому что у меня было мало времени, и я хотела заботиться о своей коже. Я наносила тонированный увлажняющий крем, румяна хорошего качества, несколько мазков туши, фиксирующий спрей, а затем уходила на работу. Конечно, также я тратила тысячи долларов на косметику по уходу за кожей, чтобы она сияла, и чтобы выглядеть красивой без всяких усилий. Сегодня же я хотела выглядеть гламурно. «Смоки-Айс». Накладные ресницы. Я хотела сделать все возможное. Самый изысканный образ для свидания. Но потом я надела платье и посмотрела, как оно впиталось в мою кожу. Словно существовало только мое тело, и платье тут ни при чем. Ну, кроме изысканного пошива и лучшей ткани, которую можно купить. Лицо, покрытое огромным слоем макияжа, все испортит, сделает все мягкие края жесткими. Это была бы просто маска, за которой я бы спряталась. Как бы сильно мне ни хотелось спрятаться, оградить себя от Джея, если я уже согласилась пережить это, то нужно удержать хоть какую-то власть, нужно быть самой собой. Никаких масок. Я выровняла кожу прозрачной основой, потом немного хайлайтера, чтобы придать сияние. Нанесла очень светло-розовый румянец высоко на скулы, чтобы подчеркнуть свою нежную структуру. Помада, которую я выбрала, была такой же розовой, нежной и женственной, идеально подчеркивала мои губы. Пухлые, благодаря небольшому количеству гилауронки от лучшего косметолога в городе. Я смешала самые светлые розовые тени для век с хайлайтером во внутренних уголках глаз. Удлинила реснички тушью, но не сильно, а так, чтобы выглядело естественно. Я всегда выглядела нежной, миниатюрной, почти хрупкой, и мой бледный оттенок кожи и светло-рыжие волосы естественным образом дополняли это. Раньше моя внешность меня раздражала. Особенно учитывая отсутствие сисек, и даже когда они появились, они были скромной «двоечкой». Я всегда завидовала пышным, сильным на вид женщинам, которые не выглядели так, будто нуждались в защите. Не выглядели такими уязвимыми. В конце концов, я научилась любить те части себя, которые когда-то ненавидела. В чем, как я догадывалась, и заключалась истинная женственность. Не жаждая больше изгибов, меньше жира, больше волос или чего-то там еще. А благодаря тело, которое нам дали. Мне нравилась моя светлая кожа, мои волосы, мои тонкие черты лица. Нравилось, что я могу выглядеть мягкой и нежной, но у меня есть характер, и есть собственный голос. Нравилось, когда мой характер удивлял мужчин, которые ошибочно думали, что могут контролировать меня. Это привлекало Джея? Вот почему он вытащил меня с танцпола? Потому что он был мужчиной, который стремился контролировать женщин, а я выглядела легкой мишенью? Я подкрасила губы помадой. Нет, думаю, это не так. Джей показался гораздо более проницательным человеком. И я ясно дала понять, насколько железный у меня характер во время нашей первой встречи. Я подозревала, что единственная причина, по которой Джей преследовал меня, заключалась в том, что я была не такой, какой казалась изначально. Не кроткая и не мягкая. Вот почему я надела «обнаженное» платье. Мои волосы были собраны в беспорядочный пучок, завитки касались плеч, показывая, насколько мягкой и безупречной была моя кожа. Не без усилий, конечно. Именно поэтому я и хвасталась. Я очень радовалась мышцам, которые приобрела за последний месяц. На каком-то уровне я хотела, чтобы он заценил. И дать понять, что я не собираюсь искать утешения в его сильных и мускулистых руках – у меня есть свои собственные. И, конечно, был простой факт, что я выглядела чертовски сексуально, я хотела, чтобы он пускал на меня слюни. Я хотела увидеть искру желания в его глазах. Хотела что-то разбудить. Телефон зазвонил, когда я клала кредитную карточку «YSL» в свой винтажный «Dior». Мой желудок сжался от нервов, которые я чувствовала весь день. Я никому из своих подруг не рассказывала об этом ужине. Даже Зои. Или Рен, которая расспрашивала меня о Джее после ссоры с Карсоном. Я попыталась перевести тему на то, какими взглядами они тогда с Карсоном обменялись. Она стала нехарактерно защищаться от таких вопросов и исчезла на Карибах со своим принцем. Думаю, там тоже есть какая-то история. Которой она не хотела делиться. По крайней мере, пока что. Я не хотела рассказывать про Джея, потому что еще сама не знала, что это будет за история. Или, может быть, просто не хотела лгать своим друзьям и говорить, что это всего лишь ужин. Будто я поблагодарю его и скажу, что меня не интересуют никакие его договоренности. Ну что за благородная ложь. Я не могла заставить себя солгать им. Даже самой себе. Я соглашусь на это. На эту сделку. Даже несмотря на то что я не слышала полных условий. Хотя я и не знала, насколько далеко это зайдет. Может быть, намного.
