Легенды Йокогамы

      Глубоко за полночь Рюноске Акутагава ввалился в свою крошечную комнату. Очередной день, наполненный сражениями, кровью и смертью, подошёл к концу. Наконец, он вернулся… домой? Скорее, в место для отдыха.       Акутагава сбросил свой чёрный плащ. Его сильнейшее оружие, привычный, как вторая кожа, грозный Расёмон сейчас лежал на полу бесформенной кучей.       Рюноске завалился на футон. Не было сил раздеться и привести себя в порядок. К чёрту, всё завтра.       Прикрыв глаза, Акутагава запоздало подумал, что, кажется, даже не запер дверь. Но проверять не было никакого желания. Да и вряд ли найдётся самоубийца, который рискнёт совершить покушение на него — одного из опаснейших бойцов Портовой Мафии.       Уставший Акутагава уже крепко спал, когда входная дверь бесшумно открылась. С минуту ничего не происходило, затем в комнату мягкой походкой профессионального убийцы вошёл человек. Внимательно осмотрел спящего, наклонился, протянул руку…

***

      Только покинув комнату Акутагавы, Хигучи позволила себе облегчённо выдохнуть. Она поспешила вниз по лестнице, крепко прижимая к груди чёрный плащ.       Дома, запершись на замок и зашторив окна, Ичиё прижалась лицом к складкам тёмной ткани, с удовольствием вдыхая тяжёлую смесь запахов крови, пота и чего-то ещё, неопределимого, но такого приятного. Такого родного. Просидев так несколько минут, девушка наконец встала, с улыбкой подумала:       «Это то немногое, что я могу для вас сделать, Акутагава-семпай. Я абсолютно предана вам, я выполню любой ваш приказ. Если потребуется, умру за вас. Но этого недостаточно. Этого мало, чтобы показать всё то, что я чувствую. Даже если вам это безразлично или ненужно, я всё равно продолжу. Ведь я… не могу иначе».

***

      Проснувшись, Акутагава с удовольствием потянулся. Он чувствовал себя отдохнувшим и полным сил. Он встал, откашлялся, прикрыв рот рукой, и хотел поднять свой плащ. Но того на полу не оказалось.       Рюноске напрягся, огляделся и заметил плащ, который аккуратно висел на спинке стула, хотя вчера точно не там его оставил.       — Опять, — недовольно протянул он.       Плащ был постиран, вычищен и отглажен.       Вздохнув, Акутагава надел его, провёл пальцами по чёрной ткани — она казалась такой непривычно-мягкой, пахнущей свежестью.       Невольно Рюноске улыбнулся. Когда Хигучи в первый раз тайком взяла его плащ, чтобы почистить, он взбесился, наорал на неё. Акутагава тогда сразу догадался, что это сделала она — больше некому. Конечно, это могла быть и Гин, но такое поведение не в духе его сестры.       Хигучи выслушала его недовольство молча, покорно склонив голову, и даже не стала отпираться или оправдываться. А через неделю сделала это снова.       Тогда Акутагава впервые задумался о мотивах своего самого преданного помощника. Он не сразу понял, что это — забота. Такое привычное для многих людей чувство ему, сироте, выросшему на улице и очень рано познавшему жестокость, было чуждо и не знакомо. Он не знал, что делать и как реагировать. Тогда он ничего не сказал Хигучи: сделал вид, что ничего не произошло. Это было то немногое, что он мог позволить себе в качестве благодарности. Ведь эта глупая, наивная и ненужная ему, жестокому убийце, забота, всё же была приятна. Хотя в этом Акутагава никому бы не признался. Даже себе.       — Спасибо, — произнёс он, на секунду прикрыв глаза, и тихо вздохнул. Спрятал улыбку, придав лицу привычное выражение сосредоточенной серьёзности, и вышел из комнаты.