И не будет всей этой судьбы... без фальши

И я ей скажу: "Послушай. Мне черт знает сколько лет. У меня два вагона долгов и сто тонн обязательств. Но я люблю тебя, потому что ты лучшее. Ты лучшее из всех моих измен и предательств". А еще я скажу: "Быть может, когда-нибудь. В другой жизни. Мы встретимся ближе и раньше. И не будет всей этой судьбы без правды, Всей этой судьбы... без фальши".

- Поговорим? Женя слышит эту фразу затылком, уткнувшись лбом в стену. Периферийным взглядом ловит упирающуюся слева от ее головы ладонь с длинными тонкими пальцами, средний из которых отягощен крупным выпуклым кольцом, из тех, что хорошо могут смотреться только на таких руках с артистичным, бесконечными пальцами, делая их еще более изящными и хрупкими. Бежать ей от этой стены некуда. Справа угол, слева уже два года как чужая рука. За спиной уже два года как чужая женщина. И голос тоже - чужой.Так правильно, даже если это ложь. Молча мотает головой, даже не отрывая круглого лба, упирающегося в стенку. Ее личная расстрельная команда за спиной. До смерти два шага. - Поговорим,- меняет голос интонацию с вопросительной на утвердительную. Ее знакомо и сильно сгребают за плечо от стены и куда-то ведут. Женя не сопротивляется. Она никогда не могла сопротивляться ни этим рукам, ни этому голосу, ни запаху таких знакомых духов. По слабости духа больше всего хочется сейчас закрыть глаза и привалиться к плечу собственной убийцы. И пусть делает то, что хочет. Ее отпускают возле одной из скамеек пустой раздевалки Мегаспорта, и девушка просто оседает на нее. Сил подняться нет, но гордость велит быть в равной позиции, поэтому она толкается руками и начинает вставать. - Сиди, Медведева,- резко раздается над головой. Ладонь с тяжелым кольцом ложится на плечо, придавливая к месту. - Сиди и слушай, Жень. Сейчас самое время. Фигуристка так и смотрит прямо перед собой, видит полы темного пальто, джинсы, широкий медленный шаг, который провожает взглядом, пока может видеть, не поворачивая головы. - Один раз. Я все это говорю только один раз. Только здесь. И только тебе. Никто и никогда не должен узнать, что этот разговор вообще существовал. Челночащее от стены до стены тело замирает прямо напротив Медведевой. Можно в деталях разглядеть ботинки, накладные карманы пальто, туго затянутый на талии пояс. - Я считаю, что ты должна вернуться. Я хочу, чтобы ты вернулась. И все, что будет сказано дальше - для того, чтобы ты всерьез подумала о возвращении. Повисает пауза, то ли ее мучительница ждет, когда Женя что-то ответит, то ли просто собирается с силами. - Я не считаю, что предала тебя, но я знаю, что тебя обидела. Я хотела тебя обидеть, сделать очень больно. Я поступила жестоко. Я прошу прощения. Это было не самое честное и не самое лучшее из того, что я совершила в своей жизни. И это было неправильно по отношению к тебе. Слишком жестокое наказание. Еще одна пауза. Возобновляется хождение вдоль скамьи, на которой прямо перед собой смотрит Женя. - Мое предложение - это попытка загладить свою вину. Тебе нужен тренер. Тебе нужен нормальный план тренировок и реабилитации. Тебе нужна психологическая поддержка, чтобы войти в сезон или понять, что не войдешь. От последнего утверждения у брюнетки сами собой вздрагивают плечи. Тело напрягается, но изо рта так и не врывается ни слова. - Я не хочу врать, я не знаю, сможем ли мы подвести тебя к сезону из того состояния и той формы, в которой ты сейчас. Но я предлагаю попробовать и что-то сделать. Сбоку доносится самый главный вопрос этого дня: - Ты согласна? Слова висят в воздухе осязаемые и холодные. - Я должна подумать,- устало раздается со скамьи. - Думай,- медленное хождение мимо спортсменки продолжается с точностью хронометра, отмеряющего жизнь человека.- Только думай быстро. У меня еще дела сегодня. Тонкое длинное тело в черном наталкивается на внезапно оказавшуюся перед ним Медведеву после очередного поворота-челнока от стены в пространство раздевалки. За шею ее перехватывает ладонь спортсменки. Губы прижимаются к губам. Навязывают ритм поцелуя. Глубокого, горького, выболевшего до тонкости и прозрачности. Совпадают резонансно с ответом. Внутри взрывается неконтролируемой ядерной реакцией все, что пряталось эти два года от всех, от мира, от себя в первую очередь. Женя отрывается от губ и впервые всматривается в лицо женщины, которую покинула два года назад. На этом лице так мало читается, что непонятно, нужно ли что-то сказать. - Предложение в силе?- хрипло спрашивает спортсменка, соскальзывая ладонью с длинной шеи. - Да,- коротко подтверждают губы, которые меньше минуты назад отвечали на ее поцелуй. С момента начала хождения по раздевалке Этери так и не вынула руки из карманов пальто. Вот и сейчас продолжала стоять вплотную к Жене с опущенными в них до запястья ладонями. Женщина медленно делает шаг в сторону, огибает фигуристку и направляется к выходу. Уже ступив шаг в коридор, говорит: - Я жду тебя завтра в час в своем кабинете. Пустая раздевалка. Одинокая темноволосая девушка, растерянно оглядывающая помещение. Призрак духов ее бывшего тренера, выветривающийся с одежды, которой она вжималась в давно и горько любимого человека. - Неужели все было так просто? Самый важный вопрос, ответ на который знать ей не будет дано никогда.