Тяжёлый доспех в магической круговерти

Время шло. Девочки выжидали, готовившись к скорому путешествию каждая по-своему. Маша изучала всю доступную информацию о Ветреном королевстве и его жителях, а также проводила много времени за разговорами с Варей. Аленка тренировала заклинания, надеясь выступить на испытании в Штормграде – каким бы тяжелым оно не было – со своей силой. А Снежка искала способ вернуть утраченные чувства, проводя всё свое свободное время с подругами и лишь изредка покидая комнату для встречи с мальчишкой, предложившим провести экскурсию – да еще и не одну – по Мышкину. Вася казался таким добрым и заботливым, что Снегурочка не смогла отказать ему в просьбе на праздновании осенин. С ним рядом на душе становилось спокойнее. – А здесь раньше булочная была, «Как у бабушки». Такие вкусные крендели пекли! И колобков из теста катали, со сливочной начинкой! – вдохновенно рассказывал Сидоров, то и дело указывая пальцем на старинные здания и утраченные достопримечательности – конечно, значимость они имели не для всех, но свое место в сердце мальчишки определенно нашли. – Да? – удивилась волшебница, представив себе пышущий жаром шар из теста, и в животе приятно затянуло. – Хотелось бы и мне попробовать. – Ну, – Вася зарделся, подумав, что сболтнул лишнего и невольно огорчил свою спутницу больше прежнего, – я могу попробовать сделать такой, но повар из меня, конечно, не ахти. А Снегурочка и рада. Подарок, сделанный своими руками, лучше любого покупного. Особенно, если приготовлен с душой. – Я была бы очень благодарна. И вот так за прогулками они проводили часы своей жизни, вещая друг другу о чудесах своих миров. Вася – о комиксах, вкусностях и электронике, а Снежка – о волшебстве и сказках далекого Севера. Когда они остановились в парке, расположившись на скамье неподалеку от ларька с мороженым, Вася наконец неловко спросил: – Ты не подумай чего, но мне всё же интересно: ваша подруга, та, ну, бледная и вечно серьезная, она больна? Мы когда с Сашкой ее из Библиотеки вытаскивали, думали, что всё уже – каюк. Бледная как смерть, едва дышала, кровь носом шла. У всех магов так? Ты тоже... ну, в такое состояние впадаешь? Снежка откусила пломбир, задумчиво покачав головой, будто вспоминая что-то. – Ликушка? Нет, не больна. Но, ты прав, Васенька, с ней и впрямь что-то не так. Я всё спросить хочу, но как-то неловко. Если бы она хотела рассказать, уже бы поведала, но она всё в себе прячет, будто больно ей с другими, – поделилась Снегурочка своими мыслями, смущенно потупив взгляд, словно рассказала запретный секрет. Глубоко в душе, под тонкой коркой льда, ей было искренне обидно и горько: ведь она в свое время поделилась с Маликой тайной, облегчив свою тяжкую ношу, разделив ее с кем-то, кто Снегурочке был дорог. Но Малика так делать не желала. Боялась, наверное. А может просто не готова была пока к откровениям. В конце концов, знакомы они не столь долго. – А где она сейчас? Давно вас вместе не видел. – И только сказав это, Сидоров залился краской пуще прежнего, замотав руками из стороны в сторону. – Ты не подумай! Я не следил! Просто как вы приехали, так в Мышкине странности всякие начались. Вот и... ну, – он завел руку за голову, небрежно пригладив золотистые кудри, – хотел понять, что не так. Думал, героем буду. – Не обязательно быть героем для всех, – Снегурочка улыбалась, да так нежно и тепло, что в сердце разгорался невыносимый пожар, – можно для одного человека. Одно доброе дело уже может сделать тебя героем. – Она вложила свою ладонь в его, мягко огладив подушечки пальцев. Касание, к сожалению, так и не отозвалось теплым чувством в груди Снегурочки. Проклятье не спáло. – И за спасение моей подруги, я могу смело назвать тебя самым настоящим героем. Вася впервые слышал подобное, и оттого, вероятно, его сердце забилось чаще, а лицо стало ярко-красным. Ему было хорошо с ней рядом. Со Снежкой было спокойно. Она напоминала хрупкую принцессу, наивную и открытую всему миру, и потому ее искренне хотелось защищать. Всем сердцем.

***

Звенела сталь. Свистели, разрезая тяжелый вечерний воздух, мечи. Всякий раз, когда они сталкивались в яростном ударе, в небо поднимались золотые искры. – Не теряй стойку! – повторил Кощей, наигранно сурово нахмурив брови. Его выпады с каждой минутой становились всё быстрее и сильнее, и Малике за неимением лучшего приходилось отступать, теряя выгодные позиции. Подгадать бы момент для удара и обезоружить его, но дядя, будто читая мысли юной мечницы, сокращал расстояние и интервалы между атаками. Легкие стягивало от нехватки воздуха. Мышцы наливались свинцом. Тело отказывалось слушаться. И в конце концов меча лишилась уже сама Малика. Кощей опустил клинок и выудил из нагрудного кармана небольшие часы на цепочке. За несколько часов безустанных тренировок его синий жилет с серебристыми вставками и белая рубашка ничуть не пострадали, лишь слегка помялись в нескольких местах, в то время как одежда ученицы покрылась грязью и множественными надрезами. – В этот раз продержалась дольше на семь минут, хорошие результаты, – вынес вердикт мужчина, сверив время на часах. – Нуж-но еще боль-ше, – разрывая слова, Малика старалась отдышаться и поскорее привести себя в форму. Растирая руки и ноги в попытке вернуть им прежнюю силу, она не сводила взгляда со своего партнера по фехтованию. Кощей отвечал тем же. – Что? – На сегодня закончим, – спокойно огласил мэр, убрав меч в ножны. Возражения племянницы он пресек сразу: – Твое тело не восстановилось. Каждый раз отражая удар, твоя левая рука напрягалась больше обычно. Мышцы сводило судорогой, я видел. – Он подошел ближе и ласково огладил заживающее стараниями Ядвиги плечо. – Продолжай наносить мазь. Быстрее затянется. – Но!.. – Никаких «но», – тепло улыбнулся наставник. – Завтра продолжим. Отработаем силу твоих выпадов и защиту. Одной выносливостью ограничиваться глупо. Спорить дальше было бессмысленно, потому Малика приняла свое поражение и согласно кивнула, начав спешно собирать вещи. Еще столько дел запланировано – нужно успеть всё завершить до ночи. А затем... затем можно заняться изучением литературы. В последние дни Малика увлеклась сказаниями о древних магах, что напрямую взаимодействовали с Духами. Маги отдавали свою плоть, позволяя бестелесным созданиям проникать в наш мир, а те в свою очередь делились с ними частью силы, даруя способность взаимодействовать с природой или самой структурой мироздания: к примеру проникать в чужие мысли, насылать кошмарные видения или даже управлять временем. В книгах Лика надеялась отыскать ответы. Но пока получала лишь очередную порцию сказок, какие ей зачитывали в детстве. Ничего стоящего. Добравшись до дома – сразу после договоренности о совместных тренировках Кощей предложил вернуться, и Малика согласилась – девушка оставила рюкзак с вещами у входа, на ходу сняла грязную одежду, бросив в бельевую корзину, и направилась в душ. Теплые струи воды и цветочные ароматы натуральных масел для тела не приносили больше того расслабления, что раньше. Тяжелые мысли никак не покидали голову юной мечницы, заставляя сокращать привычные процедуры – рационы пищи, душ, сон. Теперь почти всё время уходило на физические тренировки и интеллектуальные поиски, а для жизни оставалось лишь мгновение. Впрочем, для той, кто обречен вскоре погибнуть, жизнь и так – лишь миг. Малика потрясла головой. Нет, хватит так думать. Нужно поскорее занять мысли чем-то другим. Кажется, в библиотеке Кощея еще остались неизученные книги. Да, впрочем, сейчас хоть за детские сказки о воинствующих котах засесть – лучше, чем ничего. Запустив стирку и переодевшись в домашнее, Малика вернулась в свою комнату. Стоило для начала перекусить хоть чем-нибудь, но аппетита с самого утра как назло не было – даже ломоть хлеба в горло не лез. Вот потому и, удобно расположившись на кровати, мечница взяла первый том, что попался под руку. Кожаный переплет долгое время покоился в ящике комода среди старинных артефактов и утративших силу вещиц, приглянувшихся некогда племяннице Кощея. Малика и забыла, как забросила его туда по возвращении с осенин. – Ну, и что же ты хотел мне рассказать? – спросила девушка в пустоту, огладив твердую обложку. Ей не хотелось открывать содержимое. Больше всего на свете в тот момент ей желалось, чтобы книга сгорела прямо в руках, опав пеплом на серые простыни. Ведь осознание ко всему прочему схожести с Темным Князем – худшее из возможных проклятий. Признавать его правоту не было ни единого желания. Переплет опасно захрустел, когда Малика медленно открыла первую страницу. На старосказочном вручную были сделаны пометки о дате и имени: «1660-1669 годы, Ярослав, сын Еремея, записи о болезни Марии». Долго думать не пришлось – в дневнике хранились заметки семейного врача по истории болезни одного из пациентов. Но кто такая Мария? И почему срок записей столь короток? Лика осторожно перевернула пожелтевшую от времени страницу. На кончиках пальцев оставалась пыль, бумага осыпáлась мелкими крошками на колени, но текст всё же оставался читаем: «Впервые мне довелось увидеть Марию сегодня, утром седьмого дня страдника. О красоте этой девы ходили слухи не только в княжестве, но и за его пределами. Даже в моей родной деревне люд простой наслышан был о ней. Младая девица, красотой способная затмить Богов – настоящее сокровище дворца Владимúра. Ежели бы не ее кровь поганая, и княгиней стать могла бы. Ах, а как чист и звонок ее голосок – песни поет так отрадно, что на душе весна распускается. До чего же хороша девка. Сам ей свататься предлагал, но она всё нос воротит, да на князя заглядывается. Хороша она, конечно, но глупа и оттого всегда будет несчастна». Страдника? Неужели в те года использовалось старое летоисчисление? Тогда, получается, записи начинаются с седьмого июля одна тысяча шестьсот шестьдесятого года. «Четырнадцатый день листопада. За окном вторую неделю бушует буря. Сама природа-мать гневается на их союз внебрачный. Ох, горе этой девке, что князя приворожила. Горе ей и наслало беду ту нежданную. Жар не спадает. Мучается болями в животе. Говорит, даже во сне забыться не может, всё ночь неспокойную с Владимúром вспоминает. Оставить бы ее, да князь мне голову снесет, ежели помрет Мария. Отправлюсь на поиски в соседний город. Быть может, там решение подскажут. Авось и распогодится». «Третья ночь, грудень. На сносях девица, чадо ждет, наследника младшего. Князь пока не ведает. Не знаю даже, как весть эту донести теперь». Малика огладила пальцем капли воска, застывшие среди слов. Будто отголоски времени, достигшие ее в настоящем сквозь столетия. Получается, Мария – вероятно, происходящая их низшего сословия, – понесла ребенка от князя? И врач наблюдал ее состояние последующие девять... ах, нет, не девять – семь с половиной месяцев, если смотреть на даты в следущих заметках. «Рóдины пришлись раньше срока. Освободили баню, позвали пупорезку – бабку из семьи кузнеца. Было тяжко. Думали: помрет и девка, и чадо. Но обошлось. Осмотрел ребенка: мальчишка слаб, не должен выжить. Синий, как сморщенный стручок гороха в зимнюю пору. Но раз выжил, значит Боги дали ему свое благословение. Если даром не обделен будет, то и княже глаза закроет на происхождение. Быть может, хоть в этот раз Духи снизойдут до сей милости. Ох, не знаю, не знаю». «Детину назвали Владиславом. Болеет часто. В дыхании слышатся хрипы. Завариваю ему отвары из горных трав и мази на грудь делаю. Мария крепнет с каждым днем, да всё сыну не нарадуется. Говорит: ее это благодать, дар Божий». Малика мысленно закатила глаза. Тоже скажешь, дар. Учитывая положение людей в обществе в то время, этот ребенок не смог бы ничего изменить. Как был бастардом, так им же и остался. Ни матери лучше не сделал, ни себе. Интересно, а ее собственные родители ждали чадо? Об отце Малика была наслышана, но вот о матери не знала совершенно ничего. Было ли ей тяжело? Больно? Был ли отец рядом в это время? Знал ли он о дочери еще до ее рождения? И где он сейчас? Почему переправил через портал с Аленкой? И где в это время была матушка? Почему они не оставили дочь подле себя и не попытались защитить? Может, они тоже знали о ее «хвори» и просто избавились от слабого наследника, не желая наблюдать, как та затухает с каждым днем? Девушка покачала головой и подтянула к себе ноги, устроившись поудобнее. Нужно отвлечься. Так, что там с Владиславом? И как вообще он связан с Мороком? К чему ей оставили эти записи? Какой ответ желали дать? «Мария всё чаще зовет меня в дом. Живет в отдалении от дворца, на глаза князю лишний раз не попадается. Вот и приходится просить о помощи других. Мальчишку осмотрел: ничего. Худощав, бледен. Дышит слабо, медленно. Ест мало. Пока не говорит, хотя к этому сроку должен начать. Мария рассказывает ему сказки, много. Говорит: наслышана от селян, что это полезно. Я не стал спорить. Я оставил список трав и рецептуру. Пусть делает ему отвары». «Третье число серпеня, одна тысяча шестьсот шестьдесят пятый год. Я старался держаться поодаль, но письма Марии оставить без ответа не мог. Она просила совета, и я пришел. Дева искренне считает, что ее сын – наследник княжеской крови, потомок могучего рода и носитель их силы. Но я не могу сказать, что это правда. По крайней мере пока. Никаких следов на теле мальчишки нет. Видимых способностей не замечал. Мария сообщила, что тот начал говорить, но при мне молчит, будто воды в рот набрал. Поведать ни о чем не может. Думаю, замкнут в себе. Это замедляет дело». «Походил по соседям. Поспрашивал. О мальчишке никто ничего не ведает. Только слухи ходят, что немой он, чумной, а то и вовсе – проклятый. Я в это не верю, но всё же к парнишке постараюсь присмотреться». «С наступлением нового года пришло и осознание правды: мальчишка – просто ребенок. Без дара, без силы, без магии. Он едва меч в руках может держать, так что и воином ему не стать. Если не сгинет к десяти годам, то может уповать лишь на милость господ в соседних городах. Следовало сказать Марие об этом, но девка совсем помешалась на своих идеях, не слушает никого. Ни меня, ни соседей. Так и сгинет одна, в глуши, без помощи и подмоги. Остается лишь надеяться, что прозреет она пред истиной, и примет свое дитя. А пока мне следует их оставить. Не хочу кормить ее лживые надежды». Малика задержала взгляд на последних словах. Лживые надежды. Как это знакомо. Неужели матушка Владислава до последнего верила в свое дарование? И чем же всё закончилось? К сожалению, фрагмент страницы отсутствовал, поэтому следующая запись утратила часть содержания. «Мальчика отдали в другую семью. Я больше не смогу наблюдать его, не вызвав подозрений князя. Думается мне, что и ко двору он больше не пристанет. Надеюсь, юный Владислав сумеет найти свое счастье в чем-то другом. А его матушка – обрести покой. Осенины, одна тысяча шестьсот шестьдесят девятый год». На этом заметки врача обрывались. Он больше не наблюдал Марию, и, судя по всему, оборвал все контакты с ее сыном. Вероятно, она погибла, но как? От чего? Как к этому отнесся князь? Знали ли об этом? Знал ли тот вообще о своем сыне? Малика ощупала страницу, а затем отвернула в сторону, взглянув на перевязь. Обложка в задней части слегка отступала, пряча под собой сложенный лист бумаги. Записка значительно отличалась от самой книги – куда более свежая, совершенно не тронутая временем, а значит ее спрятали специально для Малики. И о содержании тайного послания мечница догадалась сразу: «Если захочется узнать продолжение – приходи к старому ручью, у леса. Тебя выведет тропа». Очевидная западня. И чего только добивается князь? Правда думает, что тоскливой историей сумеет тронуть сердце своего противника? Полагает, что это сумеет подействовать на Малику? Глупо. И до нелепого наивно. Даже если это – прошлое Морока, верить ему нельзя. Обман и манипуляции – карты, сокрытые в рукавах Темного князя, и тот без задней мысли использует их, стоит только ослабить бдительность. А сейчас, когда до цели рукой подать – нужно только найти ключ воздуха – требуется всегда быть на чеку. Мороку нельзя дать ни единого шанса на победу. Но если копнуть глубже, быть может... В стекло с громким хлопком прилетел снежный шар, оставив на окне белые разводы, нехарактерные для осенней поры. Малика разом сбросила с себя наваждение и подорвалась к подоконнику, распахнув ставни прежде, чем в полет был запущен следующий снаряд. – Собирайся, засоня! – весело махнула рукой Аленка, встретив растерянность подруги своей теплой улыбкой. – Всё готово! Рядом с ней, смущенно потупив взгляд, держалась Снежка. Две другие волшебницы, вероятно, уже собирали вещи для скорого путешествия. И если слова Аленки правдивы, то летучий корабль собран и наконец готов к отплытию. Осталось немного. Совсем скоро всё завершится. Вот-вот всё тайное станет явным.

***

Деревянное судно из белой березы с алыми парусами, расставленными по ветру, гордо возвышалось над городом на сваях. А вокруг всё близнецы-мастера хлопотали, вырезая в основании зачарованные письмена под диктовку Ядвиги Петровны. Колдунья с летучими агрегатами в свое время намучалась не мало, так что хорошо запомнила нужные слова, и сейчас ни единой ошибки Фоме и Ереме не простила бы. – Так это что же, наш транспорт до Штормграда? – Аленка присвистнула, не сумев сдержать удивления. Корабли она разве что в иллюстрациях на страницах книг видела, вживую – ни разу. А представить, что эта махина из дерева еще и воздух поднимется – да ни в жизни! Варя усмехнулась, только завидев корабль издали, и гордо вскинула подбородок. Летучие корабли в ее родном королевстве были в разы больше, и на плаву они держались куда увереннее. А это – так, лодочка для тихого путешествия, но никак не судно для прохода через бурю. На таком судне шторм им не пройти. – Может, пусть еще доработают? – протянула она едко, сложив руки на груди. – Не надежным уж больно выглядит суденышко. Первым же потоком нас сбросит с курса. – Еще чего! – первым заслышал колкое высказывание Ерема, едва не зарядив молотком себе по пальцу. – Хороший корабль вышел, всем на славу! Вас пятерых выдержит, и еще на троих местечка хватит! – Ага, но лучше всё ж впятером лететь, – из-за борта показалась голова Фомы. Он заканчивал покрывать судно лаком. – Так маневренность лучше будет. Да и у вас маг ветра есть, управлять полетом будет проще! Один парус направляет, другой – регулирует силу ветра. Всё, легко же? – Ага, третий регулирует фалы, а четвертый следит за штагами. Пятый – у руля. Всем дело найдется, – парировала Ветрова, за что тут же получила тычок локтем в бок. – Ай, я не права что ли? – Права, – улыбнулась довольно Малика, смело двинувшись к кораблю, – но нас как раз пятеро, и одна из нас изучала корабельное дело. – И кто же? – саркастично приподняла бровь Варя, огладив ноющее плечо. Ей уже начинала быть ненавистна вся эта затея. И с каждой минутой Ветрова жалела всё больше о своем решении принять участие в этом путешествии. – Ты, – хохотнула Лика, запрыгнув на палубу, и протянула руку следующей за ней Аленке, оглядывающей борт с явно выраженным интересом. – Не бойся, справимся. – Если все мы погибнем, то только по вашей глупости, – фыркнула волшебница ветра и переместилась на корабль следом за подругами, бросив вещи в каюту и начав методично осматривать снасти и проверять на прочность крепежи. К этому делу следовало подходить с холодной головой, вот и пришлось отбросить все мысли на время и забыть о распрях. Когда Снежка и Маша поднялись на палубу, Ядвига забралась по канату следом, взглядом отыскав мечницу среди волшебниц. Колдунья волновалась – в ее глазах отчетливо виднелась вся буря эмоций, терзающих ее душу не первый день. И Лика, не силясь противиться ей, крепко обняла наставницу, шепнув на ухо: – Мы вернемся, обещаю. – Знаю, – улыбнулась Яга, обхватив девчонку под лопатками, – знаю, потому и не сказала ничего Кощею. Он бы тебя ни за что не отпустил. Малика подозревала, что дядя оставался в неведении, и теперь ее подозрения подтвердились. Впрочем, так будет лучше. – Просто позаботься о нем, пока меня не будет рядом, – попросила Лика, перебросив через плечо мешок с припасами. – Справишься же? Ядвига скривила губы в подобие насмешливой улыбки, схватившись за канат. Следовало поскорее вернуться на землю. – Она еще сомневается, – закатила глаза колдунья, возмутившись в пустоту. – Триста лет без тебя справлялась как-то, а сейчас всё, руки отвалятся. Сокрушаясь на нерадивую племянницу Кощея, Ядвига ощущала, как в груди теплеет, и волнение отступает прочь, оставляя место теплой тоске по родному сердцу. – А то! – хохотнула мечница, заслышав, как ревет волшебная печь в трюме. Корабль готовился ко взлету. Последние приготовления были завершены. – Как вернусь – спрошу за всё! Паруса растянулись, подставившись ветру. Механические крылья затрепетали, приводя механизм в движение. Сваи опасно заскрипели. Судно начало подниматься в воздух. И только тогда Ядвига ощутила страх, сковавший ее по рукам и ногам. Ей следовало отказать девице в просьбе. Стоило отбросить гордость и признаться Кощею в содеянном. Рассказать о планах Патруля и летучем корабле. Но она не сумела, надеясь, что где-то там, в Ветреном королевстве, девица сумеет отыскать недостающие фрагменты пазла, недоступные даже колдунье с мэром Мышкина. – Когда вернешься, – крикнула сквозь шум ветра Ядвига, зная, что мечница ее услышит, – поговорим о твоей болезни, маленькая любопытная мышка. Ладонь соскользнула с борта. Малика в удивлении распахнула глаза. Сердце пропустило удар. Ядвига знала, что племянница Кощея подслушала их разговор в Избе и узнала то, что не следовало.

***

– Аленка, не носись по палубе! – причитала Маша, продолжая изучать погодные условия в небе. Ничего необычного с самого начала заметить не удалось, и за четыре часа пути никаких изменений не было выявлено. Казалось, полет пройдет в полном спокойствии и тишине. – Свалишься – не поймаем. Но Аленка ее не слушала, с воодушевлением разглядывая что-то за бортом. В тот момент она выглядела точно как счастливый ребенок, впервые выбравшийся в путешествие с родителями. Она была такая непосредственная, легкая и беззаботная, что улыбка при одном только взгляде на нее сама ложилась на лицо. – Пусть смотрит, – махнула рукой Малика, только вернувшаяся после проверки трюма и разбора провианта – уж Ядвига с этим постаралась на славу. В мешках нашлись и целебные травы, и медальоны всякие, и даже блокноты с заговорами и заклинаниями – конечно, это всё помимо еды, которой с лихвой хватило бы на неделю. И это учитывая, что лететь им до Ветреного королевства чуть больше суток. – Под нами буквально облака плывут! Как сахарная вата, – смеялась Рыжова, продолжая скакать с места на место, чем создавала проблемы окружающим. – Да хватит уже, – шикнула Варя, в мыслях закатив глаза. Подруги совсем не понимали, во что ввязались, а Ветрову никто словно и не слушал, как только речь заходила об опасностях небесных бурь и суровых условиях Штормграда. – Облака – это просто испаренная влага, в них нет ничего необычного. – С земли они не казались такими... волшебными! – продолжала настаивать на своем огненная волшебница, силясь дотянуться хотя бы до одного. Рыжова повисла на канате, ступив на самый край борта, и тянулась за новым пушистым облаком, но так ни разу и не сумела его коснуться. Снежка держала ее за одежду, стараясь хоть чем-то помочь, но унять интерес подруги даже не пыталась – всё равно пылкий характер Аленки потушить не способно ничто на свете. А уж когда она зажжется какой-то идеей – пиши пропало. Тут остается только ждать и надеяться, что Рыжова быстро утратит интерес. – Вы бы отдохнули пока, – Варя стояла у штурвала, направляя воздушный корабль по известному ей одной маршруту. – Путь неблизкий. В бурю погрузимся только к рассвету. – Варя права, – неожиданно для всех поддержала волшебницу ветра Малика. – Нам еще понадобятся силы там, на берегу. И потом, не вы ли стремились поскорее в сказочный мир попасть? Силы восстанавливать после путешствия когда собираетесь? Укоризненный взгляд и речи, полные холодного расчета, быстро согнали спесь с волшебниц. Даже Аленка поддалась «чарам» подруги и, понурив голову, неспешно спустилась на палубу. – Это что же, сидеть в каюте, скучать? – Ну, тебе, Аленка, не помешало бы повторить заклинание призыва огневичков, – напомнила Маша, первой устремившись вниз. – А мне нужно еще письмо родителям отправить. Если будет время, поизучаю флору и фауну в Штормграде. Где-то в вещах был мой старенький атлас... – Я помогу найти, – отозвалась Снегурочка, скользнув хрупкой фигуркой следом. Ей всё еще нужно было время на восстановление. Время, которого всегда не хватало. Аленка, махнув рукой и что-то буркнув себе под нос, тоже проследовала в каюту. Так на палубе стало совсем тихо. – А ты отдыхать не собираешься? – поинтересовалась Варя, закрепив штурвал и ступив к борту. Курс точный, пока с пути не сбились. – Не ты ли хотела сразиться с Духами моей семьи? – Я. Но потренироваться лишний раз не помешает. Волшебница воздуха не сдержала смешка. Ей, признаться, тоже нравилось упрямство племянницы Кощея – оно воодушевляло и мотивировало похлеще многочасовых тирад. – Помочь? Наверное, это упрямство еще и заразно.

***

После двухчасовой тренировки, во время которой Варя безжалостно хлестала мечницу потоками воздуха, девушки поочередно направились спать. Каждая из волшебниц – и мечница – просыпалась или отвлекалась от своих дел на пару часов, пока другие отдыхали. Требовалось следить за курсом корабля и приближающейся бурей, поэтому кто-то один всегда оставался на страже. По стечению обстоятельств последней на палубе осталась Аленка, поскольку по расчетам до погружения в шторм оставалось еще несколько часов. Но у бури на незванных гостей были свои планы. С громким грохотом в борт ударила молния. Доски опасно затрещали, поддавшись пляскам огня. – Что происходит? – возмутилась Варя, в ужасе воззрившись на смерчи, закручивающиеся впереди. – Какого черта?! – Я буквально на секундочку отвлеклась! – шмыгнула носом растерявшаяся Аленка, которая в тот момент тщетно пыталась затушить разгорающиеся доски. Пламя ее совершенно не слушалось. – Всего на секундочку! А тут – тучами всё затянуло. – Дурья твоя башка, – шикнула Ветрова бросившись к штурвалу. – Держитесь все! Сейчас будет ой как непросто. Снежка помогла затушить огонь, но вскоре на палубе разгорелся новый пожар. Молнии лихо трещали в воздухе, разъяренными осами впиваясь в деревянное судно. Варе удалось уйти из-под удара несколько раз, но избежать всех проблесков небесного гнева не удалось. – Тащите воду из трюма, – скомандовала Ветрова, отклоняясь от курса, – не тратьте волшебство понапрасну! Аленка и Малика поспешили за бочкой с водой, пока Снежка осталась колдовать над искрами – ее магия хоть сколько-то, но сдерживала пламя. Маша вгляделась в тучи на горизонте. Среди них вихрились смерчи, закручивая мелкий мусор и электрические искры – коснешься одного, и поджаришься похлеще мяса на мангале. – Не пройдем, – крикнула она сквозь свист ветра, силясь достучаться до Вари, но Ветрова упрямо шла вперед. – Варя, не пройдем! Давай понизу! – Там еще хуже, – процедила сквозь зубы волшебница воздуха. Штурвал сопротивлялся. Будто сам корабль отрицал окружающую энергию, сопротивлялся ей, противился. – Дуй ко мне! Не могу, – она прокряхтела, навалившись всем телом, – повернуть!.. Один из смерчей приближался. Всё быстрее и быстрее. Трещали доски. Скрипела мачта. Шумел свернутый парус. Маша подчинилась, бросившись на помощь к подруге. И в тот же миг, когда она навалилась на штурвал рядом с Варей, с трудом его провернув, смерч зацепил правый борт. Молния ударила в доски, оставив глубокую дыру. – Останови ветер! – Малика взбежала по лестнице на капитанский мостик. – Только тебе это по силам! – Не могу! – крик Варвары был полон боли и отчаяния. Пара аметистовых глаз обратилась к мечнице в немой мольбе. Волшебница ветра искренне боялась, растерянно оглядывая почти что черное небо, сгустившееся над ними плотным океаном. Она утратила надежду и желала повернуть назад, пока еще не поздно, страшась потерять всё то, что обрела, покинув дом. – Духи гневаются! – попыталась объясниться она, вновь с трудом отвернув корабль с пути смертельного вихря. – Я не знаю, как их остановить! Вихрей закручивалось всё больше. Корабль противился идти вперед, петляя из стороны в сторону. Управлять им в такое состоянии не то что сложно – почти невозможно. – Оставь штурвал мне, – Лика решительно шагнула к девочкам, ухватившись за шпагу. – Разворачивай парус и направляй ветер в него. Пойдем напролом. Варя замерла, надеясь отыскать на лице юной мечницы хоть каплю сомнения, но та оставалась тверда в своем намерении. Казалось, она точно знает что делает, хоть ни разу и не была в подобной ситуации. – Если Аленка поможет тебе создать горячий поток, – задумчиво произнесла Маша, окинув выжженную палубу хмурым взглядом, – а мы со Снежкой укрепим судно, всё может получиться. – Тогда за дело, – Варя схватила Машу за руку и переместилась с ней на палубу, передав подругам указания. Малика в тот же миг приняла управление летучим кораблем на себя. Сил едва хватало удержать штурвал на одном месте, повернуть его в сторону не удавалось, как бы сильно Лика не давила. Оставалось надеяться, что девочкам хватит способностей и – что важнее – храбрости на исполнение плана. Алый парус развернулся, тут же резво задрожав в объятиях четырех ветров. Он качался то в одну сторону, то в другую, стремясь направить корабль в противоположные дали, прямо в пасть разъяренным Духам. Но Варя, вложившая все свои силы в создание собственного потока, не позволяла ему этого сделать. Аленка добавила свою магию к ветрам, закрутив над палубой огненные вихри. Маша лианами опутала сломанные части, а Снежка закрепила их свои льдом – так пробоин на корабле почти не осталось. Смерчи засвистели рядом, разом устремившись к кораблю. Варя, скомандовав всем приготовиться, повернула парус, и Малика последовала ее воле, дернув штурвал в сторону. Да только тот не поддался. – Поворачивай! – крикнула Варя, в ужасе уставившись на приближающиеся вихри. Лика уперлась всем телом в штурвал, и лишь тогда тот немного повернулся. Да только не совсем так, как следовало. Опасно затрещало основание. Хруст дерева на мгновение заглушил собой свист ветров и крики подруг. А затем всё стихло, и в руках у мечницы оказался бесполезный кусок древесины, сорванный с крепления. – Черт! – выругавшись, Малика отбросила тот в сторону и обнажила короткий клинок – простой стальной кинжал с обитой кожей рукоятью, – со всей силы воткнув тот заместо штурвала. – Направь нас вниз! Варя не стала ничего спрашивать, просто доверилась Лике и, взлетев над палубой, направила поток воздуха в парус. Малика тут же надавила на кинжал, заставив механические крылья изменить свое положение – корабль нырнул вниз, избежав столкновения с одним смерчем. Затем, отклонившись, ушел и от второго. Но вот третий настиг судно, закрутив по спирали. И ни ветрá Вари, ни самодельный штурвал не могли вызволить девочек из воздушной ловушки. Вокруг свистели четыре ветрá. Это Духи пели погребальную колыбельную, постепенно разрушая корабль всё больше. – Навью! – шептались Духи. – Навью пахнет! Нельзя! Нельзя пустить! – рассердились пуще прежнего, закрутив корабль сильнее. Устоять на ногах уже не получалось. Девочек мотало от борта к борту, то и дело прокатывая по влажным доскам. Варя бросилась к мачте и лихо взобралась на самую вершину, начав старательно высматривать что-то вдали. – Прыгаем, – решительно заявила она, вернувшись к подругам. – Что? – оторопело вопросила Маша, всем телом прильнув к носу летучего корабля. – Постой, может?.. Но, встретив взгляд Вари, лесная волшебница мигом смолкла. Варя смотрела совершенно без страха, наполненная непоколебимой решимостью. Аметистовые глаза вселяли уверенность. Они были маяком для верных подруг в этом черном океане отчаяния, и за ними хотелось следовать. Аленка вцепилась в руку Малики, глянув через плечо на бушующие ветрá. Ей не нравилась идея прыгать в самый центр бури, но и оставаться на разваливающемся корабле не было никакого желания. Вот только выбирать между двух зол меньшее Рыжова никогда не умела. Холодные пальцы обвили ее жаркое запястье, ласково огладив в ответ. С самого начала, с момента, как корабль угодил в бурю, преданная мечница и не подумала испугаться. В ее речах – холодный расчет, во взгляде – решимость, сравнимая с безумством, в движениях – сила. – Что бы не случилось, – улыбнулась Малика, смело взобравшись на борт, – не отпускай мою руку, – и совершила шаг в пропасть за двоих.