Счастье на крыше

      Маринетт постучала в дверь нашего домика, как мы и условились, и мой взгляд заметался по комнате. Все ли на месте? Ничего не упало? Не отвалилось? Запоздало я подумал, что, наверное, украсил комнату слишком ярко и вычурно, но отступать было поздно.       Ручка повернулась, дверь открылась и внутрь вошла Маринетт.       Оглядев привычное помещение в таком непривычном виде, она ахнула, надолго замерев, и было отчего. Помимо того, что я украсил все лентами и фигурками, как когда-то это сделала сама девушка, собираясь признаться мне в любви, еще я развесил повсюду наши с ней фотографии с самыми прекрасными и трогательными моментами. На диванчике стоял испеченный лично мною торт с надписью: «Люблю тебя, Маринетт» и лежали цветы. Много цветов. Я буквально устроил ей цветочный трон, куда и пригласил ее жестом присесть.       А когда она устроилась поудобнее, все также безмолвно разглядывая сияющими глазами окружающие нас фотографии, и чуточку грустно улыбнулась, наверняка припомнив собственное неудачное признание, я рискнул привлечь ее внимание, встав перед ней на одно колено:       – Кхм.       Она мгновенно уставилась на меня, и я, немного смешавшись, снова повторил:       – Кхм.       – Кхм? – подбадривающе улыбнулась Маринетт.       – Кхм, – подтвердил я, помолчал, пытаясь выудить из памяти хотя бы одну строчку из своего пятистраничного эпоса, который я сочинял для своей девушки целых две недели и покачал головой. – Знаешь, у меня была заготовлена целая речь и про тебя, и про твое первое признание, и про наши отношения, и про все то, что с нами произошло, но ты так на меня посмотрела, что я все забыл. У меня даже ладони вспотели, а такого вообще никогда раньше не было.       – А еще у тебя дрожит голос, – заметила она.       – Д-д-да?       – И ты заикаешься, – мягко улыбнулась Маринетт.       – Чувствую себя жалким подростком, – пробурчал я. – Хорошо, что Плагг этого не видит.       – С чего ты взял, что не видит? – спросил вдруг Плагг, появляясь из сумочки Маринетт. – Ты думал, я пропущу такое зрелище?       – Плагг, – сурово нахмурилась девушка, – ты обещал.       Квами, вздрогнув всем телом, мгновенно скрылся из виду. Наверное, она пригрозила лишить его сыра, если он вмешается. Но он все равно влез и окончательно испортил весь настрой.       Я застонал, закрыл лицо руками и надолго застыл, чувствуя, как горят щеки. Я полностью провалился в самом важном событии в моей жизни. Но голова все еще была пуста, разрозненные фразы, мелькающие в моей голове, совершенно не желали собираться в полноценные предложения, а руки дрожали, будто я собирался прыгнуть в пропасть без парашюта, а не сделать предложение любимой девушке.       – Адриан, – позвала она, тронув меня за плечо, и я несчастно взглянул на нее. – Все хорошо. Просто скажи то, что хочешь мне сказать. Мы же без проблем разговариваем каждый день.       – Так то каждый день, а сегодня особенный! – сказал Плагг, но исчез прежде, чем Маринетт его снова одернула, и пробурчал уже из укрытия: – А я говорил, что у тебя ничего не выйдет! Пять страниц даже для тебя уже перебор.       – Пять страниц? – заинтересованно приподняла брови Маринетт.       – Да, – я смущенно потер затылок, – моя речь… Ты прав, Плагг, пять страниц – это перебор.       – Я всегда прав.       – …Поэтому я скажу кратко. Я люблю тебя больше жизни, Маринетт. Ты выйдешь за меня?       Я достал из кармана небольшую коробочку и, приоткрыв, протянул ее девушке.       – Д-да, – прошептала она, а потом повторила громче: – Конечно, да, Адриан. Я… Если честно, я думала, что ты просто поздравишь меня с днем рождения, но это… Я так тронута тем, что ты для меня сделал. У меня просто нет слов…       – У меня их сегодня тоже немного, – хмыкнул я, успокаиваясь. После поднялся и, сев рядом с девушкой, надел кольцо ей на палец. А Маринетт, отмерев, счастливо нырнула ко мне в объятия.