Счастье на крыше

      – Адриан, ты уверен?       Я вздохнул и опустил нагруженные огромным рюкзаком плечи.       – Честно – не знаю. Я хотел остаться. Правда хотел, но отец стал совсем невыносим.       – Когда-нибудь вы помиритесь, вот увидишь, – Маринетт несильно сжала мою руку.       – Ага. В следующем тысячелетии, – буркнул я.       – Уверена, это будет намного раньше. Не куксись, Котенок, мы пришли.       Мы и правда были на месте. Впереди была знакомая пекарня, и я вдруг невольно почувствовал сильное волнение. А вдруг они меня не пустят? Вдруг скажут, что я слишком обнаглел и выгонят вместе с вещами на улицу? Надо было оставить их в домике и сначала прийти налегке, чтобы с ними поговорить, а уж потом тащить их сюда.       Схватившись за ручку двери, я неуверенно замер. Маринетт, увидев мои колебания, положила руку поверх моей и, повернув ручку двери, шагнула внутрь. Мне ничего не оставалось, кроме как последовать за ней.       – Мы еще закрыты!.. – послышался откуда-то из глубин пекарни голос Тома Дюпена, потом показалось его голова, и он облегченно сказал: – А, это ты, Маринетт! О, и Адриан! Давненько мы тебя не видели.       Я низко опустил голову, чувствуя, как горят щеки. Несмотря на то, что я следил за состоянием их здоровья через третьи лица, лично я навещал их намного реже, чем Маринетт. Особенно после того, как узнал о том, что мой отец был Бражником. В тот момент меня вообще из-за собственных переживаний мало что волновало, а сейчас этот факт внезапно меня устыдил.       – Прекрасно выглядишь, Адриан! – сказала мадам Чен. – У тебя новый стиль?       – Да, – выдавил я, разглядывая свои массивные черные ботинки с цепями.       – Стиль изменился, а Адриан нисколечко, – заметил отец Маринетт. – Тебе бы побольше уверенности, чего ты как не родной? Проходите. Поднимемся наверх?       – Мам, пап, мы хотели сначала поговорить… – сказала Маринетт и потянула меня за руку, подталкивая встать рядом с собой.       – Да? – спросила Сабин Чен, а я бросил взгляд из-под растрепанных волос на родителей Маринетт. Вроде бы они были в хорошем настроении. Возможно, они не станут сильно ругаться?       – Это… Адриан… Ну… – девушка вдруг замялась, видимо, не зная с чего начать.       – Адриан сделал тебе предложение руки и сердца? – сделала невероятный вывод она.       – Что? Нет!!! – воскликнули мы хором, переглянувшись и взглянув на нее округлившимися глазами, для верности даже головами помотали. Какое еще предложение?! Я, конечно, планировал это сделать, но не сейчас же! Мы ведь даже коллеж еще не окончили.       – Жаль, – притворно вздохнула мадам Чен, все также с улыбкой глядя на меня. – Ты такой хороший мальчик, Адриан. Но почему ты такой грустный сегодня? Что случилось? И что у тебя в рюкзаке? Он такой огромный! Только не говори, что ты собираешься к нам переехать.       Она сказала это в шутку, но из ее слов выходило, что они будут совсем не рады такому соседству, и я совсем поник. Маринетт, выпустив мою руку, вышла вперед и горячо сказала:       – Мам! Именно об этом мы и хотели тебя попросить. Можно, Адриан поживет какое-то время с нами? У него сейчас сложные отношения с отцом, его чуть снова не заперли в доме, и ему сейчас некуда податься. Я бы не хотела, чтобы он жил на улице.       – Какой ужас! Конечно, Адриан, проходи, не стесняйся. Чувствуй себя как дома. Прости, если я сказала что-то не то, но я совершенно не ожидала, что ты и впрямь захочешь у нас жить. Я постелю тебе в гостиной на диване, ты не против?       – Правда? – я с робкой надеждой осторожно взглянул на нее, но она, кажется, была искренней, и у меня отлегло от сердца. А потом я перевел взгляд на Тома Дюпена и удивленно отметил, что глаза у него чересчур блестели, словно он собирался расплакаться.       – Конечно, дорогой, – Сабин Чен подошла ближе и обняла меня. – Мы всегда тебе рады.       Потом ко мне под бок пристроилась Маринетт, а ее отец, обняв могучими руками всех нас, все-таки пустил скупую мужскую слезу. Тогда я действительно поверил, что эта невероятная семья меня приняла. И широко, счастливо улыбнулся.