Счастье на крыше

      – Котенок, у нас проблема, – сказала зарывшаяся в бумаги Маринетт, проходя мимо. Бросив на нее беглый взгляд, я вдруг заметил, что она собралась сесть прямо в пустоту, торопливо метнулся к девушке и поставил под нее стул.       – И какая же? – спросил я, вздохнув с облегчением, когда она, наконец, села и посмотрела на меня. Когда она чем-то увлечена, за ней нужен был глаз да глаз. Как, впрочем, и за Эммой. Но сейчас наша дочь была под присмотром Тома и Сабин. Те с удовольствием возились с внучкой, передав пекарню Маринетт. Но она проводила в ней лишь часть времени, другую же занималась дизайнами и постепенно становилась довольно популярным модельером. Я был уверен, что ее ждала шикарная карьера и громкое имя. А фамилия так и вовсе была уже всем прекрасно знакома.       – Если мы продолжим в том же духе, то через пять лет нам будет не на что жить! Мы попросту останемся без средств к существованию. А Эмма? Ее нужно будет отдавать в школу, одевать, обувать, покупать миллион школьных принадлежностей и гаджетов! А вдруг родится кто-то еще, и тогда наши дети будут бедствовать!       Опешив от такой тирады, я поднял руки и поспешил снова присесть обратно.       – Так, стоп. Я обещаю тебе, наши дети никогда не будут бедствовать. Слово Адриана Агреста. С чего вообще такие выводы?       – Наши расходы почти равны доходам, и с финансовой точки зрения у нас все ужасно!       Мы оба зарабатываем больше, чем мэр Парижа и Джаггед Стоун, вместе взятые, но у нас все равно все ужасно. М-да.       – И что ты предлагаешь?       – Сократить расходы, конечно!       – Ну давай сократим, – я откинулся на спинку стула и сладко зевнул, – можно еще сократить рабочие часы, а то я что-то совсем не высыпаюсь.       – Адриан, я серьезно!       – Да я тоже, – вздохнул я и тряхнул головой. – Ладно, что ты предлагаешь выкинуть?       – Вот список, я отметила цветами. Красный – точно убрать, оранжевый – лучше убрать, желтый – можно оставить, но, если не будет другого выбора, тоже убрать. И еще отметила баллами по степени полезности. Пять баллов – суперполезно.       Я пробежался взглядом по строчкам и качнул головой.       – Отпуск мы убирать не будем, – категорично сказал я, беря в руку карандаш и делая отметку. Неужели она не помнит, как мы оба чуть не свалились от истощения в первый год работы?       – Но Адриан. Они у нас всегда получаются такими накладными…       – Отпуск для того и существует, чтобы тратить на него много денег, дорогая, и нет, я не собираюсь выбирать гостиницу подешевле и класс самолета тоже менять не буду. Извини, это не обсуждается.       Маринетт надулась и отвернулась.       – Эй, ну что ты? Ну как мы без отдыха? Нам ведь нужно как-то заряжаться, чтобы двигаться дальше. Не обижайся, я ведь хочу, как лучше.       Девушка вновь повернулась ко мне и мрачно сказала:       – Я тоже хочу, как лучше. Если не убирать отпуск, тогда нужно вычеркнуть много всего другого, – она подняла вверх ладонь, принявшись загибать пальцы и перечислять гору самых разнообразных категорий, какие-то из которых я отбраковывал, с некоторыми соглашался, а на одном пункте она запнулась, и голос ее дрогнул. – Наш домик. Боюсь, сейчас для нас он совсем бесполезен. Сколько мы уже там не появлялись? Полгода? Год? У нас уже появился полноценный дом, и в том больше нет нужды.       Она сказала это уверенно, но с болью в голосе, и я видел, что она очень хотела бы его оставить. Я тоже хотел бы, но она была права. Сейчас он был совершенно нам не нужен.       – Продаем его?       – Да, – шепнула она и украдкой вытерла выступившие слезы, но я все же заметил их и пообещал себе, что, как бы мы «не бедствовали», ни за что его не продам. Как и не лишу нас многих других вещей. Лучше уж научусь больше зарабатывать. И качественнее успокаивать свою жену.