Мне кажется, что свет падал под углом в 60 градусов.

      Я хватаюсь своими трясущимися пальцами за руки, что сцеплены у меня на шее и давят, давят, давят...       — Ты... Чт-то бля-ть творишь? — заикаюсь я, растягивая шипящую согласную в конце. Тело сверху прижало меня к полу. Режущая боль в затылке. Я сейчас не здесь.       Лезет, рычит, хрипит, раздирает.       У меня не хватало сил дать отпор, я был парализован. Я был не здесь. Я замер во времени.       Я не верил тому, что сейчас могу умереть.       Воспаляется.       Разъярённый Алекси, смотрящий мне прямо в налитые кровью глаза. Лопались сосуды.       Если б он сейчас отпустил меня, отнёс в кровать и, уложив, лёг рядом, я бы простил его. Мы бы забыли это.       А пока всё теряет свои очертания. Критическое мышление тоже.       Слишком размыто, неясно.       И я открываю рот, чтобы, пересилив себя, сказать...

***

      Я делаю вдох.

***

      Синей шариковой ручкой на руке вырисовывались каракули, что были похожи на комки волос, которые каждый раз я снимал с расчёски после попытки причесаться с утра. Раз — линия, два — линия.       На секунду мне показалось, что кто-то взывает ко мне, подобно божьему голосу внутри черепной коробки. Возможно сейчас придёт какое-нибудь озарение, разделив мою жизнь на "до" и "после"…       — Йоэль! Йоэль, — то, как оказалось, был не божий голос. То был Йоонас. — Йоэль, мы тут беседуем или ты на медитацию пришёл?       Я отложил письменную принадлежность в сторону. Чернильный рисунок на кисти также напоминал лобковую растительность.       Чем является тёмная материя?       — Йоэль Хокка, блять!       Крайне туго, но до мозга начало доходить, что прямо сейчас по щекам меня лупит мой друг. Нехило так лупит. А я же ощущаю себя Христом на распятии. И вправду, медитирую.       Резко – как падение пакетика, предварительно наполненного водой, с балкона – пришло осознание всего и сразу: надо отмыть руку, переосмыслить свои ценности, и на мне сидит массивная тушка Йоонаса, запах которого оставлял желать лучшего. Смесь дедовского одеколона и дешёвого залежавшегося алкоголя. Кем бы был Иисус в нашу эпоху? Он бы также ночевал в подворотне, рядом с заблёванной мусоркой, в ожидании лучших времён?       Олли что-то настойчиво искал в телефоне, яростно стуча по экрану своими металлическими пальцами.       А на мне по-прежнему сидел кучерявый палач, шлёпая по лицу.       — Фу, у тебя руки потные, — отпихиваю я от себя немаловесящего Йоонаса Порко с духом, что будет напоминать мне о моих самых худших проёбах. Как наказание. Профилактика. — Чем от тебя так несёт?       — Он сегодня... — хотел что-то рассказать басист, вскинув вверх руку, но почти моментально был перебит.       — Счастьем и оптимизмом, которого кому-то не хватает, — посмеялся над своей же заезженной шуткой нетрезвый гитарист, похлопывая меня по плечу широко распахнутой влажной ладонью. Его кудряшки забавно подпрыгивали при резких телодвижениях. — Хочешь с нами поехать? Отдохнуть, так сказать.       — Нет, мне сил сейчас хватит максимум на закапывание себя под землю, — пренебрежительно отзываюсь, отворачиваясь.       Томми пытается отгрызть заусенец.       Я начал теребить растянутую резинку мерзотного цвета обгоревшей на солнце кожи, что висела на запястье. Выглядела она так, будто являлась семейной реликвией и передавалась по наследству. Из поколения в поколение.       Прямиком из молодости моей прапрабабки.       Раритет, не иначе.       Главное, что со своей функцией справлялась та отлично, а потому плевал я на её потрёпанность. Когда мы уже сможем разойтись по домам?       — Хорошо, — неожиданно кивнул Йоонас, запоздав на минуты так две с ответом. — Мы поедем, а ты там как хочешь. Если что, то можем до дома подкинуть, нам вроде по пути.       — Нет, мы в другую сторону, — несогласно отозвался Нико, делая сильный акцент на последней фразе, кидая такие взгляды в сторону Порко, будто тот предложил спрятать отрубленный член его кота, Ромми, в морозильной камере, просто потому что там оставалось свободное место.       — Ладно-ладно, значит не подвезём.       Со страдальческим вздохом он уселся на кресло, на котором уже сидел я, закинув свою необъятную ляжку, обтянутую тонкой джинсовой тканью, поверх моих ног. Мать его, да тут были свободные стулья в двух шагах!       — Тогда сейчас Алекси доделает все свои компьютерные дела и всё, мы свободны? — с надеждой пробормотал гитарист самым мерзким голоском, на который только был способен, прямо у меня над ухом. Обращался он ко всем. Ко всем, кроме меня, подозреваю.

***

«Бессознательно сделанные "рисунки" могут действительно многое сказать о личности человека. Спирали, круги и волнистые линии выводят люди, сосредоточенные исключительно на собственных переживаниях. Их не интересуют проблемы окружающих.»

***

      Алекси… Алекси всегда пугал меня. Своим поведением, выходками, трусами с подозрительным пятном где-то у бедра и кучей больших рванных царапин. На левой ноге. Начинались те с семи сантиметров от колена вверх. И выглядели, как побои. При любых вопросах, что это и каким образом появилась, тот пожимал своими широкими плечами и неоднозначно хмурил брови.       Если Вас избили, когда Вы ночью передвигались в неблагополучных районах — молчите. Никому об этом не рассказывайте.       Почему?       Просто не рассказывайте.       Его глаза — два импланта, с возможностью записи видео на флэшку. Чёртова камера видеонаблюдения прямо в теле. Звучит жутко. Выглядит тоже. И при этом никто не провёл его до дома и никто не поставил запись. Обошёлся Алекс в круглую сумму, а за ним вообще не хотели следить.       Он же робот, саморазвивающийся искусственный интеллект, сам всё может, сам научится.       Да и чёрт с ним.       Но что будет, когда он по каким-либо причинам выйдет из строя?       Будут проблемы. И никого это не волновало. А обещанной страховки не было.       Совести и сочувствия у работников, продавших нам его, — тоже.       Но деньги так-то будет жалко.       — Нахуя мы вообще его приобрели… — сквозь зубы шиплю я.       — Ты когда-нибудь успокоишься? Купили и купили, забей, он не так уж и плох. Своё дело знает отлично, да и характер прописан круто, по крайней мере, всем нравится, — Йоонас так активно отстаивает его права каждый раз, что порой мне кажется, будто они с Каунисвеси в сговоре. Я не удивлюсь даже, если так то и было – от Порко можно ожидать всё что угодно.       Однажды его вырвало прямо на экспонат в музее.       Во время экскурсии, на которую тот меня потащил. Конфликт был почти молниеносно исчерпан. Плохое самочувствие? Не страшно, уладим, не волнуйтесь, всё в порядке.       Каков процент смертности в музеях?       Умирал ли кто-нибудь от того, что на его бренную голову с бренными мыслями сваливался бюст какого-нибудь революционера? Как реагировали присутствующие?       А я так думаю, чёрт с ним, с этим Алекси.

***

      — …Робототехника доступна каждому, андроид в хозяйстве давно уже не новинка. Но что на счёт тех, которые в точности повторяют человека? С неидеальной внешностью, не имеющие копии, со своей личностью, потребностями, интересами? Скоро этим сможет обладать каждый! При покупке в первые пять дней после выпуска – скидка 15%! Торопитесь!

***

      В наше время музыкант одна из самых невостребованных и неуважаемых профессий. На уровне оскорбления. Таковых просто было слишком много в своё время. Слишком. Песен было больше, чем можно было себе представить. На любой вкус и цвет. А следовательно, спрос на новое был крайне мал. И со временем, данный вид искусства начал вымирать. Ничего толком не создавалось.       Хочешь драматично пройтись по улице? Без проблем, вот песня.       Интересуешься точными науками? И для тебя что-нибудь найдётся.       Идёшь отрезать своему преданному псу яйца? Идёшь умирать в собственной желчи? Идёшь насиловать детей? Да не вопрос, выбирай из плейлиста что больше нравится!       Всё уже было создано, по нескольку раз переделано, скопировано и так до бесконечности. Стук двери о стену из-за сквозняка.       Крики соседей.       Умиротворение.       Успокоение.       Я спокоен.       Пробираюсь сквозь людской поток.       Путь — это движение, приводящее к изменению местоположения объекта в пространстве.       Напролом. Расталкивая.       А пока я спокоен. Всё хорошо. Всё должно быть хорошо, потому что так говорили в новостях. И мы должны верить тому, что говорят в новостях.