А Нурик смотрит

      Лехе Щербакову всегда везло по жизни. Везло во всем: родился в хорошей семье, отлично справлялся в учебе, ничего не делая, а после ценился на работе, хоть и устраивался каждый раз на удачу. Не везло только в одном. В любви не везло. Разные ее проявления, такие как дружба, поддержка, увлеченность или же банальная страсть, разумеется, были. А как же, он ведь везунчик. Только соулмейта у него не было. Мама часто говорила маленькому Лешке: «Не обязательно искать соула, понимаешь? Достаточно просто хорошего человека, который тебя поймет и поддержит». Только Леха знал, что такой счастливой, как со своим соулом, мама никогда не была. Она стала совершенно другой после смерти мужа, так всегда говорила старшая сестра Саша. Хотя, может, во всем виновато ее детское восприятие? Детям всегда любая ссора кажется значительной, и различные счастливые мелочи западают в память. Правда лишь в том, что родители были соулмейтами, самыми настоящими. Леша плохо помнил своего родного отца, зато отчим стал ему настоящим папой. Он как раз и был опорой мамы, той самой поддержкой, что помогла пережить смерть настолько важного человека.       Только Леша всё равно надеялся. Надеялся ощутить то самое покалывание и жар по всему телу от их первого прикосновения. Представлял, каково оно — чувствовать своего соула на расстоянии, когда не хватает друг друга. Леша ведь любит путешествовать, а профессия стендап-комика с ее постоянными турами по разным городам дали б прочувствовать все эмоции соула. Витька Комаров, друг и коллега Щербакова, говорил, что из-за этой связи никогда не чувствовал себя одиноким в разъездах. Он словно постоянно с женой, пусть и ментально. Леше тоже так хотелось. Но если получится просто найти хорошую девушку, с которой почувствует себя счастливым — пусть. Только та самая всё никак не встречалась. Всё никак не повезет.       Зато во всех остальных вопросах — тот еще везучий засранец. Еще в детстве Леха заметил, что всё ему сходит с рук: будь то кража соседских слив в деревне или же опасные прыжки по крышам гаражей. Например, когда он с компанией закадычных друзей дразнили злющего пса с совершенно неподходящей его виду кличкой Мираж, а потом убегали — Леха честно не помнил, как оказался дома. Хотя казалось, еще пара секунд — и громадные острые челюсти вцепились бы ему в шею. А когда прыгал бомбочкой с утеса? Оказалось, там только должны были расчистить реку, и как Леха умудрился не помочь властям в дноуглублении — осталось загадкой для всех. Его выбросило без сознания на берег, и потом, когда добродушный старичок-сосед собирался его откачать, Леша открыл глаза и как ни в чем не бывало поспешил к бабушке, а то «получит на орехи». А бесчисленные стрелки за школой? Так его же не звали, этот борец за справедливость сам вписывался за всех своих будущих корешей. Словом, ребенком Щербаков был неусидчивым, а когда повзрослел… А повзрослел ли он? Вот ему уже почти тридцать, но детство по-прежнему в попе играет.       Возможно, из-за этого у него и не складывалось с девушками. Сколько раз он слышал упреки в том, что ведет себя не так, что ему нужно поменяться, успокоиться, остепениться. Он пытался, честно. Только каждый раз чувствовал, что теряет себя. А что может быть хуже? Вот и приходилось рано или поздно говорить: «Прости, любимая, так получилось».       Сейчас он был свободен в плане отношений, ехал на очередные съемки и думал о том, что не помешало б придумать что-то новое. Какой-нибудь проект — для себя, для души. Отвлечься от постоянных мыслей о соулмейтах, любви и прочей чепухе. Ну и копеечку какую получить.       «Ну как "копеечку", желательно все деньги мира, конечно…»       Задумавшись, Леха не сразу замечает перебегающую дорогу собаку. Резко выворачивает руль, надеясь как-то справиться, но от большой скорости машину заносит, и под глухой звучный удар металл сминается об столб.       — Блядь, если бы ты знал, как меня заебал.       Сквозь странный гул в ушах Леша слышит гневное бормотание. Тело обвевают теплые порывы ветра, заставляя чувствовать окрыляющую легкость. Сморщив нос в попытке уловить хоть какой-то запах, Леха с удивлением понимает, что не чувствует ничего. Нет запаха. Неизвестный голос продолжает бормотать, кажется, что-то о ебнутых подопечных. Леша наконец открывает глаза.       Поначалу он не видит ничего, лишь белый ослепляющий свет. Когда моргнул пару раз, картинка начала проявляться, и вот он видит две темные радужки. Затем очертания становятся всё отчетливее и приобретают облик симпатичного парня азиатской внешности. Именно он гневно бросается проклятиями, но, кажется, смотрит сквозь него.       — Кто ты? Что, мать его, происходит? — наконец высказывает Леша, оглядываясь вокруг. Кроме парня и белого света он по-прежнему ничего не видит. Леха проходит вперед, но картинка остается такой, как и была: странный парень перед ним и гадский белый свет.       Взгляд азиата наконец фокусируется на нем, и недовольная складочка появляется между бровей:       — Черт, они не справляются! — выкрикивает парень, хватаясь полупрозрачными руками за волосы.       — Кто? С чем? Почему всё белое?       — Леха, заткнись.       Пораженный Леша действительно замолкает. Откуда этот парень знает его имя? После усиленных попыток напрячь память и вспомнить, кто стоит перед ним, всё же остается при мнении, что никогда раньше не встречал его.       — Да еб, ты не туда силы тратишь! Тебе надо вернуться! — азиат бесится, явно что-то требуя от Лехи.       — Так, Мейдинчайна, если не начнешь отвечать на вопросы — я тебе въебу.       На услышанную угрозу парень только закатывает глаза, порывается что-то высказать, но останавливается и делает глубокий вдох. Бормочет что-то похожее на «господи, дай мне сил» и наконец обращается к Леше:       — Ты сейчас в пограничном состоянии. Если не соберешь все свои силы и не сконцентрируешься на желании жить — умрешь.       — Что-о? — Леха скептически вскидывает брови, складывая руки на груди. — Совсем ебобо? Что ты несешь, дурик?       — Меня зовут иначе, — отвечает слишком сконцентрированный на чем-то своем азиат, но, наткнувшись на посмеивающийся взгляд Леши, поясняет: — Мое полное имя — Нурлан. Я твой хранитель, или по-вашему — ангел.       — Дурик, Нурик — какая разница? — беспечно отмахивается тот, не особо собираясь верить в подобный бред. — Если ты ангел, то почему я умираю? Хреново работаешь?       — Да я всю твою жизнь только и делаю, что спасаю твою задницу! Только обычно ты предупреждаешь, когда собираешься умирать! А теперь будь добр, сосредоточься на возвращении, — взгляд Нурлана вновь рассеивается, смотря куда-то сквозь Леху.       От услышанного голова идет кругом. Может, он просто хорошо приложился? Странные галлюцинации у него в таком случае.       — Ну допустим, а как докажешь? — ляпает Леха, подумав на мгновение, что перед ним кто-то, кого прислали друзья-шутники.       — Ты серьезно? Я пытаюсь вновь сшить твою душу с телом, а ты хочешь какие-то сказочки слушать?       — Да что угодно, вот, например, я слышал, что у ангелов нимб есть. Ну или крылья. Ты же просто человек. — На последнем слове Нурлан вновь бросает холодный взгляд, от которого хочется съежиться. — А когда так смотришь — вообще похож на Сатану.       — Леша, ты хочешь жить? — обессилено выдыхает Нурлан и умоляюще смотрит.       Вопрос какой-то странный и непонятный. Он же прямо сейчас живет. Хотя легкость в теле, да и странное место заставляют на секунду засомневаться.       — Ну допустим.       — Тогда сосредоточься на своей земной оболочке, почувствуй ее тяжесть. Закрой глаза и возвращайся.       — У меня столько вопросов… — произносит Леша, надеясь разузнать максимум, который сможет. Он уже думает о том, как бы интересно описать эту галлюцинацию в своем монологе.       — Некогда. Врачи не справляются, идиота ты кусок! Всю работу мне портишь и им! Давай, загуби всем карьеру! Оборви свою ничтожную жизнь! — вновь бесится Нурлан, почему-то безумно пугая Лешу. Да и прохлада, что тянет по ногам, неприятно контрастирует с температурой всего остального тела.       — А че ты так печешься обо мне? — Страх подталкивает к неожиданным действиям и фразам, провоцируя ангела на хоть какое-то действие кроме бездумного молчания. — Разве после моей героической смерти — собаку всё же спас — тебе не дадут кого-то нового? Менее проблемного.       — Всё, мне надоело, делай что хочешь. Чувствуешь холод? Как там у вас говорят? Уже одной ногой в могиле. — Обозленный ангел откидывается на какое-то пространство и принимает сидячее положение. На чем он сидит всё еще непонятно, да и конечности Нурлана не такие четкие, как лицо: размытые и прозрачные. Даже пролетает мысль, что он больше на призрака похож, чем на ангела.       Леха пытается подойти к своему хранителю и потрогать его, но на этот раз ноги не двигаются, да и вообще, такое ощущение, что их у него нет. Паника подкатывает к Лехе, прохлада движется вверх по его телу, и он кричит:       — Ладно, ладно! Возвращай меня давай, мне тут не нравится! Я хочу жить!       Вмиг оказавшийся рядом Нурлан вновь смотрит сквозь своего подопечного, и Леше кажется, что он видит отражения врачей в ангельских зрачках.       — Сейчас.       Ангел тянется двумя пальцами ко лбу своего подопечного и что-то тихо шепчет. Леша не успевает понять, чего касается Нурлан, да и вообще, что он делает. В этот миг всё его тело прошибает током, а вместо тишины слышится монотонное пиканье медицинской аппаратуры.       Через несколько дней, выходя из больницы, Щербаков попытался снова осознать происходящее. По рассказам врачей, когда приехала скорая, он был сплошным месивом. И только когда смогли откачать парня — оказалось, что крови было больше, чем травм. Подводя итог данного происшествия: у него остановилось сердце, которое чудом смогли заново запустить. После многочисленных кардиограмм, узи сердца, томограмм мозга и рентгенов врачи вынесли вердикт, что он здоров как бык и, очевидно, родился в рубашке. Почему же произошла остановка сердца? Разводят руками.       Еще у него сломалась нога. Перелом берцовой кости, даже без смещения. Теперь там красуется полиуретановый бинт задорного салатового цвета. Спасибо Саше — кстати, по совместительству еще и медсестре, но только в другой больнице. Она знала, что будет лучше, и привезла, а то предлагали обычный гипс. Так что Леша, приловчившийся к костылям — за них тоже спасибо заботливой сестре, — уже скакал по коридорам больницы как ни в чем не бывало. Знакомился с другими пациентами и с симпатичными медсестричками. Для строгой старшей медсестры он вообще стал любимчиком — такого количества смешных историй на нее еще никогда не сыпалось. Она как-то особенно грустно улыбнулась, когда он выписывался.       Вот и всё, что случилось с ним в этой аварии. А мелкие порезы и ссадины тоже уже почти затянулись. Правда, один случай не давал Леше покоя. Он постоянно вспоминал момент, когда его сестра пришла впервые проверить, как он. Уже уходя, она спросила, нужно ли связаться с Нурланом.       — Это твой новый друг? Ты его звал, когда очнулся. Хотя обычно зовут свою половинку, — хихикнула напоследок Саша.       Отсутствие знакомых с подобным именем сначала ввело мужчину в ступор. Лишь после усиленных напряжений извилин мозга удалось вспомнить хоть что-то. Он помнит узкий разрез темных глаз и смазано очертания лица. Больше ничего. Такое ощущение, что воспоминание ускользает, желая забыться навсегда, стереться, оставив лишь белый лист.       — Белый… Всё было белое… — Неожиданно перед глазами встает картинка. Словно белоснежный холст, и на нем углем прорисовываются гневно сомкнутые брови, высокий лоб, темные пряди, спадающие прямо на глаза. — Я его видел же… — Леха не успевает додумать, как его окликает друг детства Андрюха, приехавший забрать из больницы домой.       — Ну ты даешь, конечно, — восклицает Андрей, пока они едут. — Всю жизнь, сколько себя помню, это я в больничках лежал. Ты вечно как встрянешь в передрягу — и как с гуся вода.       — Действительно, — задумчиво выдыхает Леша, вспоминая, как каждый раз таскал другу апельсины. Везение почему-то всегда было на его стороне, только с остальными вечно происходило иначе.       Андрей замечает странное состояние друга и благоразумно решает не трогать его, списывая всё на усталость.       Дома, кое-как приняв душ — что было сложно с этим чертовым гипсом — и устроившись наконец на кровати, Леха устало выдохнул. Свою квартиру он часто называл коробкой. С окошками и дверью, чтоб не задохнуться совсем. Хотя это была вполне уютная небольшая квартира-студия, мужчине большего и не требовалось. Где поспать, поесть да помыться. Никто из друзей не мог назвать его домоседом, он всегда был вольной птицей, что хочет свободы. Его тянуло вечно куда-то пойти, что-то сделать — и желательно на природе. Леша обожал дикую природу и фильмы о выживании. Даже будучи маленьким он набирал огромный рюкзак и уходил в поход, хорошо хоть, что своими маленькими ножками он далеко не мог зайти. Всегда находилась та самая соседка, что предупреждала родственников о юном путешественнике. Сейчас Леша вырос и мог идти на все четыре стороны. И он вырывался. Постоянные поездки, туры, походы за грибами. А сейчас он в коробке. С поломанной ногой. Хрен там он усидит.       Обдумывая произошедшее, мысленно он вновь вернулся к загадочному Нурлану. Кто он? Почему не помнит? Почему звал его, когда очнулся? Он вновь и вновь пытается вспомнить, но холст не возвращается, он не помнит даже глаза.       — Черт! — парень хватается за ручку с блокнотом и записывает имя. Пытается ухватиться за ускользающий образ и зарисовать, но он всегда бездельничал на уроках ИЗО. Что-то кривое, непропорциональное, да и вообще слабо похожее на человека смотрит на него непонимающим взглядом. — Ну уж прости, рисовать не умею.       Он всё равно не сдается, в сотый раз наводя брови и черкая волосы. В какой-то момент ручка перестает писать, заставляя Леху взбеситься на пустом месте. Он разбирает ее, проверяя пасту, но она не закончилась. Она просто не пишет. Это его любимая ручка, он привез ее из Китая, стырил с ресепшена, когда ездил на фестиваль стендапа.       — Ебучая мейдинчайна, — сердитый мужчина выбрасывает всё на пол, включая блокнот. Взгляд останавливается на смятых листах, и его вновь словно вспышкой пронзает воспоминание: «Тебе надо вернуться». Те самые глаза наконец оказываются на лице того самого азиата. И голос. Он его никогда в жизни не слышал, разве…       Воспоминания накрывают с головой. Пограничное состояние. Холод по ногам. Гневный, но при этом умоляющий вернуться взгляд. Ангел?       — Да ну, бред какой-то, — Леха почему-то обижается на собственный рисунок и взбесившуюся память с глупыми фантазиями и отворачивается. Пару раз выдохнув, всё же поднимает блокнот, записывает всё, что вспомнил, и обессиленный засыпает.       Через месяц гипс разрешают снять, и Леха потихоньку начинает разрабатывать ногу. Всё это время он не вспоминал о тех глупостях, что привиделись ему в отключке. Сам блокнот с рисунком он запихал подальше в комод, на верхнюю полку, в которую обычно закидывает вещи, которые жалко выкинуть, но и пользоваться ими не будет.       Он старался снова жить: работал, несмотря на ногу, писал монологи, снимался в передачах, пытался познакомиться и хоть с кем-то завести отношения. Последнее, как и всегда, ничем хорошим не заканчивалось.       Вот и сегодня после проверки материала Леша решил познакомиться с милой девушкой из зрительного зала. Только… всё не то. Сердце бьется всё так же, как и раньше. Дух не перехватывает от ее улыбки. Ему не хотелось даже спать с ней, хотя она намекала. Леша и сам не понимает, почему именно так всё обернулось. Просто знает — она не подходит ему, она — чужая. И зачем только он взял ее номер?       Возвращаясь домой, он решил пройтись. А что? Свежий воздух и физические упражнения всегда полезны, особенно сейчас, когда нужно проветрить голову. Да и домой не хочется. Апрельская погода все еще отдает зимней прохладой, хотя всего несколько недель назад пыталось пробиться солнце. Леше не нравится этот холод. Вернее, пусть будет всё по своим правилам: холодно — зимой, жарко — летом, а весна — цветущая. Что же будет цвести в апреле, если холодно? Вообще Леше казалось, что у него что-то с кровообращением, и он был уверен, что ему что-то передавили, когда накладывали современный гипс. Первое время у него жутко мерзла нога. Он постоянно грелся в теплых носках, а в руках вечно была чашка горячего чая. Сейчас уже лучше, он пришел в себя, отогрелся, а вот погода с ее постоянными холодами — нет.       «Да, сейчас бы чай с медом, с шоколадными печенюхами…», — мечтает он, идя по темным улочкам, еле освещенных фонарями.       Возня за углом дома, возле гаражей, отвлекает его от аппетитных мыслей. На несколько секунд Леша видит ее взгляд, наполненный мольбой, но всё перекрывают мужские спины и мерзкий смех.       — Эй, гандоны, отошли от нее. — Как обычно, наплевательское отношение к безопасности в сочетании с вызывающим характером делают свое дело. Перед тем, как влететь в драку с тремя мужиками, Леша зачем-то вспоминает чужие темные глаза. «Хранитель, говоришь? Ну, мы сейчас проверим».       Военная подготовка всё же сказывается на реакции, и, пока удается блокировать и наносить удары, он видит, как испуганная девушка убегает. В принципе, свою задачу он выполнил, и пора бы и самому дернуть, но из-за какой-то доёбистой идеи ему хочется доказать, что нет никакого ангела, что это всё придумал его воспаленный мозг. Кому он хочет это доказать? И главное — зачем?       Он пропускает один удар за другим, боль разливается по всему телу, принося нелепую мысль о том, что он живой. Его валят на холодную землю, добивая ногами. Кричат о том, что он сука, помешавшая развлечься. Леша сворачивается в клубок, закрывая голову, в которой уже и не осталось ехидных мыслей о том, что нифига ему никто не помогает. Многочисленные удары проходят по всему телу, кажется, многострадальный нос снова сломан. Под маты и шум в ушах он слышит плевки. Ему кажется, что он выдержал, сейчас поднимется и всех раскидает, но сознание ускользает, и он падает в темноту.       Дурацкий слепящий белый свет вновь неприятно раздражает глаза, да и всё сознание Щербакова, казалось бы, потрясывает.       — Ну ты и мразь, — слышится недовольное, но, оглянувшись вокруг, Леха никого не видит. Его тело вновь напитало удивительной легкостью, словно никого и не избивали несколько секунд назад.       — Эй, узкоглазый, ты где? — Но никто не отвечает. Лишь белое пространство и сплошная пустота. Он вертится вокруг, ходит туда-обратно, но ничего не происходит. — Ты че, обиделся, что ли? Ну извини, я же не знал, что ты действительно есть. Если бы я знал — не лез бы на рожон. А так не знал и вот, добрый вечер. — Он намеренно тараторит всякие глупости, намереваясь вывести своего собеседника, но тот, видимо, за долгие годы уже выработал иммунитет против данного вируса. — Сильно нагнуло начальство в прошлый раз? Тебе ж, наверное, нельзя показываться, да? Нарушаем, получается.       Уже накрутив, наверное, сотый круг вокруг себя, Леша присаживается на пол, или что у них здесь? Удивительно, но хоть он и сидит явно на твердой поверхности, коснувшись рукой, он ничего не чувствует. Словно там пустота.       — А чего у вас полы такие странные? На облаке сижу? Так почему не проваливаюсь? — Он тянется рукой вниз и вниз, пока не ныряет головой. Он бы сказал, что пока падал, всё перевернулось, но белое не имеет начала и края, и где тут верх или низ — ни малейшего понятия.       Нелепые кувырки на месте забавляют ангела, и вскоре ушей Леши долетает тихий смех.       — Смешно тебе, да? Нет бы объяснить хоть что-то, он ржет стоит. Покажись хотя бы. А то не захочу возвращаться, и будет на твоей совести смерть славного паренька.       — Ты не умрешь, — спокойно отвечает голос, ненароком поддавшись на провокацию.       — Почему? — Леша ждет ответ, ждет и ждет, но вновь тишина. — Ты молчишь, потому что занят моим возвращением? — Он ждет еще несколько мгновений и продолжает: — Или, может, у тебя какие-то свои ангельские дела? Эй! Вот выживу и пойду в церковь — нажалуюсь на тебя. И кого-то нака-ажут, — ехидно тянет Леша, увлеченно рассматривая свою толстовку — она почему-то совершенно новая и целая. Мелькает мысль о том, какая же убитая одежда на его теле, да и само тело, получается. Насколько сильно он пострадал? Вдруг опять в гипсе ходить или еще хуже. — Ладно, не буду стучать, я ж не крыса какая-то. Так что расслабь свои ангельские булки. Они у тебя вообще есть? Ты в прошлый раз был слегка размытый. Мутный ты тип, Нурик.       Видимо, терпение у ангела заканчивается, и он медленно появляется, грозно сверкая глазами. Явно посылая на все четыре стороны.       — Ты меня отвлекаешь. У тебя многочисленные раны по всему телу. И да, мне нельзя показываться. А тебе — так часто умирать.       — Ну так не спасай тогда, чего претензии предъявлять? Я вот сомневаюсь, что потратил бы всю свою жизнь на спасение какого-то дебила, вечно встревающего в проблемы. Пусть извлечет урок.       Глаза Нурлана, кажется, обжигают Лешу злостью и колют болью. Ангел отвлекается, концентрируясь на глупом, по его мнению, человеке, и его очертания обретают более четкий контур.       — Вот из-за таких, как ты — умирают невинные дети, страдают слабые и беспомощные, устраивают катаклизмы…       — Эй, эй! Не вешай на меня все беды. Я же не предлагаю убивать мелких. Просто таких дурачков, как я.       Ангел как-то грустно вздыхает, беспомощно поглядывая на своего подопечного. Он кажется таким слабым, уставшим от своего бремени.       — Никто не в праве решать, когда оборвать чью-то жизнь. Даже мы. Я не понимаю, как можно наплевать на своего подопечного и позволить ему умереть. У кого-то это происходит случайно, или просто сил не хватает, но некоторые…       — Извини, — тихо произносит Леша. Он начинает понимать, как это важно для Нурлана. Его терзают миллионы вопросов, но он опасается, что лишь еще сильнее расстроит ангела. Всё же он не хотел этого. — Я пошутил — не умирать, просто покалечить слегка, чтобы урок вынес.       — Тебя твоя нога ничему не научила, — холодно бросает в ответ.       — Ну это да, но я ж особый случай. — Он старается улыбнуться, разрядить обстановку, но ангел как-то слишком напряжен. — Слушай, а можешь помочь? Я тогда торжественно клянусь больше никогда не доставлять тебе проблем. Ну… постараюсь.       — Сомневаюсь, что могу что-то сделать.       — Только ты и можешь помочь. Я хочу найти своего соулмейта. Ты же всё обо мне знаешь наверняка. Помоги ее найти.       — Не могу тебе помочь. Я не знаю твоего будущего, даже как ты умрешь или когда, иначе б мы с тобой не говорили. И тем более я ничего не знаю про твою встречу с соулмейтом.       — Да врешь ты всё, — Леша сердится, он надеялся узнать всю нужную информацию, но кто ж знал, что его хранитель такой несговорчивый. — Ну Нурлан. Хоть намекни.       — Возможно та девушка, что хочет привести тебя в чувства прямо сейчас? — предполагает Нурлан, снова начиная расплываться.       — Девушка? Которую я спас?       — Да. — Всё, что хочет ангел, — это наконец отправить подопечного обратно в его тело. Несмотря на то, что ему приятно общаться с ним. Ему всегда нравилось слушать байки Леши, хоть и звучали они каждый раз для кого-то другого. А сейчас они общаются. Любопытно.       — А о ней знаешь что-то? Может, я смогу ее чем-то впечатлить? — Леша начинает засыпать вопросами, не обращая внимания на то, что он понемногу становится всё тяжелее. — Ладно, блин, сам выясню, — отмахивается он, когда от Нурлана снова не слышно ответа. Он подходит к нему, понимая, что еще совсем немного — и провалится вниз. — Спасибо, что вытягиваешь каждый раз.       Изумленный Нурлан на мгновение даже впадает в ступор. Его поблагодарили? Он смотрит на улыбающегося Лешу, на его протянутую для рукопожатия руку. Недоумение, вот что читается на его лице, невольно вызывая смех подопечного.       — Нурик, когда протягивают руку — ее нужно пожать. — Леша немного покачивается, чувствуя себя как в зыбучих песках. Ноги всё утопают в белом, и он впервые задумывается о том, что ангел выше его. А теперь так вообще.       В самый последний момент Нурлан слабо улыбается, словно сбрасывая парочку столетий с уставшего лица, и его рука становится совершенно четкой. Он протягивает ее и отвечает Леше крепким пожатием. Именно в этот момент подопечного уносит вниз, а в ладони остается приятное тепло прикосновения, и по всему телу прокатывается волной легкое покалывание.       — Мужчина, господи, мужчина, вы живой? Где же телефон? — женский голос дрожит, обеспокоенный состоянием ее спасителя.       — Спасибо… — тихо выдыхает Леша, начиная приходить в себя. Он чувствует, как над ним склонились, бормочут, чтобы он не шевелился и что сейчас вызовут скорую. — Не надо… На мне, как на собаке… — Он думает, что нужно поговорить с девушкой, что она важна для него, и сам не может понять, почему.       Он слабо хватается за рукав ее куртки, пытаясь привлечь внимание, тянет к себе.       — Как тебя зовут, спасительница? — его привлекает милая внешность девушки, особенно когда она смущенно улыбается. В этой подворотне мало света, так что он ее не может толком разглядеть, но ему хватает и этого. И ее звонкого голоса.       — Л-лена, — она слегка запинается, дрожа от пережитого. — И это ты меня спас, спасибо, если б… Что ты делаешь? — она обеспокоенно бросается придержать мужчину, который уже отказывается лежать и пытается подняться.       — Я Леха. Та говорю ж, всё нормально, меня просто отмыть надо, а так я красавчик, прям бомба, — он молотит любую чушь, пытаясь привлечь ее внимание. Лишь бы девушка не стала никуда звонить. Не хватало еще снова перепугать всех родственников. Да и расставаться с этим милым дрожащим созданием не хотелось.       Леше всё же удается убедить Лену, что с ним всё в порядке, и даже уговаривает — под предлогом, что на улице всё еще опасно, — проводить ее до дома. Она не сильно долго сопротивляется, ведь всё равно перепуганно оглядывается по сторонам.       Возле подъезда Лена как-то странно мнется, явно взвешивая какие-то решения. Под светом фонаря Леша начинает ее рассматривать, понимая, что ради такой и сердце может быстрее забиться. Но он боится разрушить всё своим касанием. Вдруг она не та самая? Что, если он коснется ее маленьких пальчиков и ничего не почувствует? Он хочет подождать, подождать пока привяжется, может, даже влюбится. Вдруг она станет достойной поддержкой и половинкой, что затмит все мечты о соулмейтах?       Все мысли Леши прерываются неожиданным приглашением зайти в квартиру.       — Ты не подумай, просто ты сейчас так выглядишь… Тебя б обработать, постирать. А вдруг еще в обморок упадешь, пока дойдешь до дома.       Для приличия они еще бросаются несколькими фразами: Леша храбрится, рассказывая, какой он выносливый и что не посмеет порочить девушку своим присутствием перед мужем, Лена убеждает, что ничего страшного, что она не замужем и живет с подругой, с которой вместе снимают двухкомнатную квартиру. В итоге они всё же поднимаются к ней, и Леша знакомится с Дианой, милой девушкой казахской внешности. Он всматривается в ее черты и почему-то кажется, что он что-то забыл.       Когда Леше выдают полотенце и отправляют в ванную, он слышит гневное шипение Дианы:       — Ты зачем его домой притащила, а если он ненормальный или заразный? А если он тут умрет? Лена, блин!       Что девушке шипят в ответ, Леша уже не слушает, намереваясь привести себя максимально в порядок и предстать во всей красе. Из зеркала на него смотрит действительно какой-то неприятный тип, так что возмущения Дианы он прекрасно понимает.       Только когда горячие струи вновь скользят по его телу, он начинает анализировать происходящее. Почему он был на земле? Он же мог завалить тех мужиков, что же пошло не так? Он отключился? И как долго пролежал на холодной земле? У Леши мелькает мысль о его ангеле, которого он видел после аварии, но как назло он не может ничего о нем вспомнить. Даже имя упрямо теряется в куче других. «Надо будет всё же достать тот блокнот, может, что-то всплывет».       Его прерывает Лена, когда тихо заходит за его вещами. Он пытается отнекиваться, но она настаивает, говоря о том, что он столько всего для нее сделал, так что это меньшее, что она может предложить. Она выходит, и Леша на какие-то несколько минут забывает, что его тревожило. Думает о ней. Она, кажется, потихоньку начала приходить в себя. Возможно, дома, поговорив с подругой, почувствовала себя в безопасности.       Каким-то образом — может быть, на подсознательном уровне — Леше кажется, что это может быть Она. Та самая. Единственная родная половинка. Предназначенная свыше. Кто это всё придумал вообще? Леша вновь случайно наталкивает себя на мысль об ангелах, сердясь на самого себя. Почему он вечно забывает? Он вновь роется в памяти, надеясь найти хоть что-то, но всё ускользает, ускользает… Он ставит себе на звонок песню «Беспечный ангел», переживая, что снова забудет. И пока шарит в телефоне, думает о том, что это не просто так. Что-то не дает ему помнить. Или же кто-то.       «Кажется, я ебанулся в край. Еще скажи, что зеленые человечки управляют твоей башкой, конечно! А единороги пишут за тебя монологи. Хэх, в рифму получилось».       Выйдя из ванной, завернутый в одно полотенце, он натыкается на изучающие взгляды девушек. Он смог отмыться от грязи и крови, осталось только несколько синяков по телу и небольших ссадин. Нос остался таким же кривым, как и все годы до этого. Действительно его, что ли, ангел бережет?       — Ленка, это ж, как его… — задумчиво тянет Диана и похлопывает себя по лбу. — Ну я тебе еще показывала его выступления, помнишь? Щербаков, комик!       — Точно! Ты еще жаловалась на его сексистские и гомофобные шутки.       На эту фразу Диана недовольно фыркает. На самом деле ей не сразу понравились монологи, да и не все, просто почему-то Лена часто смеется именно с этих шуток, вот и запомнилось.       — Ну, — тянет Леша, пытаясь скрыть смущение, — я пойду, наверное.       — В чем? Я же закинула твои вещи в стиралку, — смеется Лена, представляя, как от них уходит мужчина в одном сиреневом полотенце. — Слушай, Ди, у тебя же халат оставался. Твоего мудака последнего.       Тут же спохватившись, Диана принимается рыскать в шкафу, и вскоре менее смущенный Леша щеголяет перед девушками в огромном синем халате.       А еще через какое-то время, Лена приносит аптечку, чтобы обработать его ссадины. Диана предлагает чай или кофе и перед тем, как уйти на кухню, проводит пальчиками по Лешиной шее. Ничего не почувствовав, недовольно клацает языком и уходит. Леша изумленно смотрит ей вслед, а Лена лишь закатывает глаза.       — Она со всеми так. А ты веришь в соулмейтов? — тихо спрашивает она, мягко касаясь ваткой щеки.       — Да, у моей мамы был, — он прерывается. Честно говоря, ему не хочется говорить о таком личном в первую же встречу, но он продолжает: — Только умер, когда я был совсем маленький. А ты веришь?       — Да. — Она аккуратно дует, когда Леша морщится, и продолжает: — Только я считаю, что нужно сначала узнать человека.       — Ты поэтому меня не трогаешь?       Он ждет ее кивка и, замолчав на мгновение, всё же говорит:       — Согласен, не имеет значения, соулмейт или нет. Мама ж потом нашла другого. Лен. А я б хотел тебя узнать, обещаю, никаких касаний, — он поднимает руку, словно произнося торжественную клятву. Задорный смех Лены так согревает, что он лишь еще раз убеждается в том, что она — та самая.       — Ну так что? Ты не против моего навязчивого внимания?       — Мне казалось, ты ужасный сексист и манипулятор, или от моего ответа ничего не зависит?       — От твоего ответа зависит то, сколько времени будет длиться конфетно-букетный период, — он весело кривляется, подмигивая и поигрывая бровями.       Когда в комнату возвращается Диана, эти двое уже вовсю хохочут над какой-то историей. Она протягивает им чашки, наполненные ароматным чаем, и присоединяется к разговору. Леша узнает, что девушки познакомились еще на учебе, и с тех пор не разлей вода. Сейчас они даже вместе работают в одной фирме, только в разных отделах: Лена — в бухгалтерии, Диана — в отделе кадров.       Так они и проводят несколько часов, пока сон не начинает утягивать их в свое царство. Леша обещает девушкам, а особенно смутившейся Диане, что он адекватный, незаразный, да и умирать не собирается, так что Лена благородно уступает свою комнату и кровать спасителю, а сама укладывается вместе с подругой.       Полночи Леша ворочается, размышляя о разном. О своих родителях и сестре, о работе, о происходящем в его жизни. О Лене. В жизни многое происходит, а мозг, заточенный на постоянную работу — ведь никогда не знаешь, когда подвернется интересная ситуация для шутки, — тщательно обдумывает всё. Взяв всё же телефон, Леша записывает несколько забавных мыслей в заметку и наконец-то, укутавшись потеплее, засыпает.       Утром, запрыгнув в еще слегка влажные штаны и толстовку, не успевшие высохнуть за ночь, Леша быстро прощается с Леной, не забыв при этом захватить ее номерок, и улетает в офис. Ему срочно нужно оформить мысли в подобие шуток, ведь пока он этого не сделает, спать спокойно не сможет. Ему всю ночь снились его несчастные случаи и травмы, которых получалось избежать под присмотром темных узких глаз.       Набросав две дополнительные странички в монолог, Леша сохраняет это всё и спешит поскорее к редактору. Ему не очень нравится отправлять монологи на почту, тогда приходится вычитывать всю нелепую писанину. А так можно уточнить все вопросы, личное общение всегда ему нравилось больше. Редактор одобряет, кое-где корректирует, но в целом — можно проверять на зрителях.       Обрадовавшись, Леша поскорее набирает номер Лены и приглашает ее с Дианой этим вечером на выступление в Store. И услышав ее положительный ответ, спешит наконец домой. Принимает душ, натягивает любимый свитер. Одежда на работе хоть и высохла наконец, но ощущение прохлады по телу было всё время, так что хотелось сменить на что-то более домашнее, теплое и отдохнуть перед выступлением.       Пошарив в холодильнике, Леша готовит себе нехитрый перекус и, устроившись на кровати в пушистом пледе, включает стендап Джима Керри. Он горит своей работой, разумеется, у него были всевозможные хобби и увлечения, но только осознав, что может рассмешить тысячный зал, да еще и зарабатывать на этом деньги — по достоинству оценил свое чувство юмора. Ему нравится писать шутки. Проверять их, наблюдая за реакцией зрителей. Дорабатывать, если не зашло. Ездить в туры с монологами. Он давно заметил, что в каждом городе своя реакция. И хоть он может ездить с одной программой целый год, всё равно волнительно перед выходом на сцену, прямо как в первый раз.       Очередную шутку Джима прерывает мелодичный перебор струн, и Леша отвечает на звонок. Андрюха спрашивает, как он, и предлагает затусить, сказываясь на усталость от этой бытовухи.       — Та я сегодня в «Сторе», можешь туда подъехать.       — Ладно, может заскочу, — как-то неохотно отвечает Андрюха, но всё равно предлагает после заглянуть в парочку «шикарных» мест и задать там жару.       — Вообще, я тут с девчонкой познакомился, хочу впечатление произвести…       — Да ладно! У кого-то будет жаркая ночка? Понял-принял, тогда завтра?       Они договариваются о встрече, обмениваясь взаимными подколами, и, уже отложив телефон, Леша вспоминает мелодию. Рывком поднявшись, подходит к этому злосчастному комоду и выдвигает верхнюю полку. Кривоватые каляки смотрят на него, и Леша необъяснимо чувствует недовольство. Ему не нравится, что эта глупость находится в его квартире. Он вытаскивает блокнот и впивается взглядом в нервно наведенные шесть букв.       — Нурлан… Точно, его звали Нурлан. — Неожиданно его пронзает воспоминанием. Как ангел не хотел с ним разговаривать, как в очередной раз спас. Как намекнул на то, что Лена соулмейт. Он вспоминает и свое обещание — не лезть на рожон. Что ж, если он пообещал — обязательно выполнит.       И он действительно старается. Ведет максимально умеренную жизнь. Не встревает в происшествия, хотя нелепые ситуации с ним всё еще происходят, спасибо друзьям. Готовит материал к новому туру, активно сочиняя истории про свет в конце туннеля и странных мужиков, что следят за ним. Из-за этого он не забывает, да и листик тот Леша теперь носит всегда с собой, вырвав его из блокнота и засунув в чехол телефона.       Встречается с Леной, постепенно узнавая ее всё лучше и убеждаясь в том, что она не такая, как все остальные. Он устраивает ей романтические свидания, различные сюрпризы и подарки, но не касается ее. Ему даже в чем-то это нравится. Приятная интрига щекочет всё тело, будоражит до кончиков пальцев, но всё, что они позволяют друг другу — это случайно коснуться через одежду. Они носят то, что закрывает всё тело, и иногда выглядят из-за этого нелепо. Особенно когда встречаются в компании друзей, и все на них недоуменно глазеют. Они кажутся счастливыми, хоть и нелепыми. Зато Лене идет всё, что бы она не примерила на следующую встречу. А Леше просто так теплее. Несмотря на то, что близится май, и температура на улице поднялась на свой приемлемый «весенний» уровень, Щербаков умудряется мерзнуть. «Меньше умирать надо», — бубнит он каждый раз, напоминая себе обязательно сходить если не к врачу, то хотя б к своей сестре.       Через месяц общения Леша зовет Лену с собой на выступление в Сочи. Убеждает ее в том, что такому прекрасному работнику, как она, срочно нужен отпуск хотя б в несколько дней. И непременно прокатиться по горным склонам. Лена не может ему отказать.       Он учит ее стоять на лыжах, а она задорно смеется каждый раз, как падает. На следующий день, более-менее приловчившись, даже съезжают с небольшой горки. После пьют горячее какао, пытаясь согреть замерзшие носы. Довольные улыбки не сходят с их лиц.       Сейчас они сидят в сауне, прогревая каждую косточку уставшего тела. Там Леша наконец согревается. Он блуждает взглядом по соблазнительным изгибам Лены, задумываясь о том, что она чертовски восхитительная, особенно будучи запретным плодом. Загорелое подтянутое тело, стекающие капельки пота, томный взгляд. Закрыв на несколько секунд глаза, Леша старается успокоиться, привести себя в чувство, только его разгоряченное сознание требует внимания. Несколько раз даже повторяет про себя, что он не похотливое животное и в состоянии держать себя в руках. Открыв глаза, он понимает, что нет. Что Лена сама придвинулась к нему и тянется за поцелуем, руша все его убеждения. Притягивая ее ближе за шею, Леша целует мягко, осторожно — и запоздало понимает, что ничего не чувствует.       Ни-че-го.       Он углубляет поцелуй, прижимая девушку к себе уже двумя руками, но ничего не меняется.       Ни-че-го.       Разорвав поцелуй, он не смотрит на нее. А после не выдерживает и выходит из парилки. Мгновенный перепад температуры помогает взбодрить все его мысли. Холодные струйки воды стекают по телу, пока мужчина загнанно дышит.       «Это не она. Не она. Да почему, блядь! Почему?»       Он видит глаза только что вышедшей Лены. Девушка светится счастьем, немного посмеиваясь с того, что Леша выскочил окатить себя холодной водой. Но, увидев его, тут же меняется в лице. Что-то ее пугает в нем, и она ждет, ждет, не зная, что же будет дальше. Леша просто бросает извинения и, собрав вещи, уходит в номер.       Ему надо всё хорошенько обдумать.