Непростой ученик

      Учитель сказал, что на отдых у Райлима есть неделя. Целая неделя! Это когда ему так везло в последний раз, и чем таким заслужил? Если честно, Райлим здорово опасался возвращаться после слов Эвира о том, что он ещё поговорит о проступке кузена. Но за это время братец, наверное, остыл. Во всяком случае, пока Райлиму не влетело, и дед был похож больше на деда, чем на Учителя.       Поэтому, уладив все формальности и погостив пару дней дома у родителей, Райлим со спокойной совестью занялся тем, что любил больше всего: встречался с девушками, гонял по нижним уровням Каас Сити на неофициальных гонках скоростных каров и даже успел немного порисовать. Вот такие странные хобби сочетались в одном юном ситхе по фамилии Юрген. Сам Райлим не считал это чем-то зазорным.       Если с девушками всё понятно (кто в его возрасте не любит хороший секс?), то гонки дарили Райлиму «здоровый» и «безопасный» адреналин. Ну да, всегда существовал риск, что он не справится с управлением и его машина превратится в огненный шар, врезавшись во что-то большое и феробетонное. Но Райлим был в себе уверен. Он обожал скорость, а его инстинкты и реакция всегда подкреплялись Силой. Он наперёд знал, где какая опасность подстерегает. И даже грозные стражи порядка были ему нипочём — завидев ситха, они сразу забывали, что подобные гонки на улицах города запрещены и наказываются суровыми штрафами. Может, это и не очень хорошо с его стороны, но Райлим знал, что ему гораздо интереснее с уличными независимыми лихачами, чем с пилотами, участвующими в профессиональных гонках на официальных трассах. Как ситха его бы и туда взяли, но каждый шкет знал бы, кто его соперник, и честная борьба была бы сведена на нет. Да и трассы там скучные, предсказуемые. То ли дело нижние уровни… Там мужики не знали, кто он, и никогда не давали ему спуску. Пусть родители ворчат сколько угодно, а он лучше вот так продолжит получать разрядку, чем на войне кишки врагам выпускать.       Что касалось рисования (тут бы его прадед, Тайрим Юрген строго поправил, что картины пишут, а не рисуют) — этим Райлим занимался в минуты покоя и умиротворения. Да, случалось с ним и такое. Талант художника в роду Юрген передался по наследству сначала его отцу, а потом и ему. Но если отец больше «баловался» на досуге или от скуки, Райлим довольно часто ощущал порыв изобразить на планшете или на бумаге то, что его зацепило. Запечатлеть мгновение, которое уже никогда не повторится. Прадед Тайрим был уже весьма стар, но никогда не отказывал Райлиму в уроках и постоянно подсказывал какие-то техники и приёмы. Его учебник Райлим знал от корки до корки. Жаль, ему никогда не снискать славы «Бегеренского гения», как в среде искусствоведов называли Тайрима Юргена. Ситхи не могут стать художниками. Точнее, могут, но… Уж точно не того качества, как хотелось бы. У Райлима попросту не оставалось времени на серьёзные уроки и постоянную практику. Прадед и отец хвалили его, но кто знает, сколько в их словах реального одобрения, а сколько — нежелания обидеть? Поэтому Райлим рисовал исключительно для себя и для своих. Сейчас, например, он заканчивал портрет тёти Арны, который хотел подарить ей на день рождения.       Райлим планировал заняться картиной как раз после возвращения с гонок, но, стоило ему переступить порог дома семейства Айген, как его буквально окутало чувство тревоги и надвигающейся опасности. И тишина такая странная… зловещая. Обычно дом был полон звуков. Слуги носились по своим делам, тётя Арна или болтала с кем-то, или возилась с очередным изобретением, а присутствие деда легко ощущалось, даже если он медитировал в тренировочном зале.       Сейчас дом будто вымер. Причём он по-прежнему был полон людей, и даже больше — Райлим ощутил знакомое присутствие отца и Эвира. Но все будто бы попрятались и затаились. Странно… Что происходит?       Наконец навстречу ему вышла тётя Арна. И по её лицу Райлим понял, что предчувствия не обманули. Она была напряжена и не на шутку встревожена, безотчётно покусывая нижнюю губу.       — Привет, тётя. Что происходит? Отец и Эвир приехали? А чего тогда так тухло? Будто умер кто.       Тётя Арна обняла его и попыталась улыбнуться.       — Привет, милый. Ты тоже заметил? Да, твой отец и Эв приехали около часа назад и сразу ушли в кабинет. До сих пор шушукаются, и мне это не нравится. Я спрашивала, в чём дело, но от меня отмахнулись. Мол, потом узнаешь. Наверное, они снова обсуждают ту проблему, из-за которой Карим и Эв уже приезжали пару дней назад.       Райлим нахмурился:       — А почему я не в курсе, что они приезжали?       — Так тебя дома не было. К тому же я не знала, о чём они говорили. Мало ли какие у этой троицы дела. Знаю только, что Карим и Эв явно тревожились, и Нейд потом был очень недоволен, я бы даже сказала, зол. Но на все мои расспросы он отмолчался. Ну, ты же знаешь его. Рабочие вопросы, точка. Вот я и решила, что сам разберётся, большой уже мальчик. Но сейчас всё повторилось, и мне уже как-то не по себе. Не люблю, знаешь ли, когда меня считают предметом мебели. Может, я и слаба, но всё равно понимаю, что у них какие-то проблемы. Райлим, может, хоть ты в курсе?       Райлим тяжело опустился в ближайшее кресло и покачал головой. Нет, он не был в курсе. Но начинал догадываться. Если Сила не врёт, то рано он радовался, рано расслабился… Если бы у Учителя или отца были какие-то проблемы в Пирамиде, он бы уже знал — такое долго не утаишь. Да и присутствие Эвира подсказывало, что решают старшие какие-то личные вопросы. И, если ему кажется, что над ним сгустились тучи, видимо, так и есть…       Райлим вздохнул:       — Может и знаю, тётя. Ты не могла бы сходить к ним и сообщить, что я вернулся? Уверен, скоро мы всё узнаем.       Райлим оказался прав.

***

      Учитель, отец и Эвир сидели за большим столом в кабинете и лица имели крайне серьёзные и недовольные. Будто реально тухлятину какую-то съели… Или видят перед собой нечто крайне неприятное, с чем совершенно не хочется иметь дела. Райлим ощутил, как по коже побежали мурашки. Нет, не могли же они так плохо думать о нём… Но сейчас все смотрели на него с укором, даже зло и… разочарованно.       Райлим сглотнул и поёжился. Язык словно присох к нёбу, но он всё же выдавил:       — Вы хотели меня видеть? Простите, я не знал, что отец и Эв сегодня приедут, так бы освободился раньше…       — Что ты стоишь и мямлишь?! — вдруг рявкнул Учитель. — Забыл, как нужно приветствовать старших ситхов?       Райлим так офигел, что тут же согнулся в поклоне и протараторил:       — Простите, милорды. Больше не повторится.       — Вот так-то лучше. А теперь садись. У нас будет серьёзный разговор, Райлим. Ноги тут же одеревенели, и Райлим поплётся на указанное место. По пути он украдкой глянул на Эвира, и тот, поймав его взгляд, вдруг отвернулся, только подтвердив опасения Райлима.       — Итак, Райлим. Мы с твоим отцом и Эвиром уже не первый раз собрались здесь, чтобы обсудить твоё непозволительное поведение и отношение к службе. Эвир рассказал мне обо всём, что ты вытворял во время последнего задания. Как себя вёл, что говорил, при ком… И я очень-очень разочарован… Как бы неприятно мне ни было, пришлось поставить в известность твоего отца. Всё никак не могу взять в толк, Райлим… Чего тебе не хватает?       Три пары глаз впились ему в лицо, и Райлим неуверенно поёрзал.       — Мне? Мне всего хватает, Учитель…       — Тогда какого хатта ты ведёшь себя как неблагодарный паскудный щенок?!       Райлим сглотнул.       — Учитель, у меня и в мыслях не было… Я… Да, я признаю, что перегнул палку. Я не должен был так поступать, и вообще… Но Эвир… То есть лорд Айген… Он наказал меня сразу же, на месте. Преподал мне урок, и я его усвоил. В оставшееся время я не позволял себе ничего подобного. Лорд Айген подтвердит. Или Гервен. Или даже Ригон…       — И ты считаешь, что этого достаточно? Получил молнией, и дело закрыто? Увы, но нет. Ты слишком долго испытывал наше терпение. То, что случилось недавно, — лишь малая толика твоих проступков, которые копились день за днём, месяц за месяцем… Как снежный ком. Теперь они грозят похоронить под собой не только тебя, но и меня. И твоего отца. Неужели ты этого не понимаешь?       Райлим растерянно помотал головой:       — Нет, не понимаю. Правда не понимаю! Да что я такого сделал?! Я же уже понёс наказание, так почему именно сейчас вы решили учинить мне разнос?       — Если бы ты всё понял, ты бы не задавал идиотских вопросов и не удивлялся. С меня довольно, Райлим. Эвир уже сказал тебе много правильных вещей. И если ты вдруг решил, что он несёт чушь, то придётся тебя огорчить и повторить то, что он говорил. Твои поступки безответственны и порочат сам статус ситха. Твои глупые проделки, неуместные бравады и шутки, твоя непочтительность показывают тебя не с лучшей стороны и заставляют окружающих считать, что ты дурно воспитан и плохо обучен. Тем самым падает тень на меня, как твоего Учителя, и на твоего отца. За нашими спинами шушукаются, на нас косо смотрят, нас осуждают. Ибо ситхи, которые не могут справиться с одним сопливым мальчишкой, — плохие ситхи. И мне жаль сознавать, что отчасти они правы. Мы слишком много тебе позволяли и спускали с рук. Мы всё надеялись, ты повзрослеешь и возьмёшься за ум. Но наши надежды были напрасны. И нам придётся принимать меры.       Райлим постарался незаметно вытереть ладони о штаны. Одно дело, когда всё это говорил кузен, и совсем иное — когда распекает Учитель. Да ещё так, словно чеканя и выплёвывая каждое слово. Райлим давно его таким злым не видел…       — М-меры? — услышал Райлим свой непривычно сиплый голос.       — Молчать, пока тебе слова не давали! Да, меры, Райлим! Такие, чтобы перевоспитали тебя на самом деле. Чтобы у тебя и мысли не возникло снова дурить. Пора взрослеть и становиться ситхом! И если мои методы не работают, если ты настолько оборзел, что считаешь меня просто добрым и всепрощающим дедом, пришла пора новых методов. Таких, к которым ты не привык, но зато запомнишь. Райлим, твои родители просили меня быть твоим Учителем, чтобы к тебе был индивидуальный подход со стороны человека, который знает тебя и любит. Я согласился, тем более потенциал у тебя был вполне достаточный. Но мы ошиблись. То, что мы считали благом, обернулось проблемами. Ты вырос тепличным растением… Избалованным и изнеженным. Ты не умеешь справляться с проблемами и всё считаешь какой-то игрой. Любую строгость воспринимаешь как посягательство на свою свободу. Самовлюблённый эгоист, который думает только о себе и на самом деле понятия не имеет, что значит быть ситхом! Если бы я знал… Если бы я только знал… Я бы не взял тебя, Райлим. Ради тебя самого. Да, я свалял дурака… Тебе была нужна суровая школа жизни. А теперь ты совсем не годишься для нашего общества и для той роли, к которой мы тебя готовили. Ты как наивное дитя… И ведь правда не понимаешь, по какому тонкому льду ходишь, хамя старшим. Насколько ты позоришься и позоришь нас… Надеюсь, ещё не поздно повлиять на тебя и научить элементарным вещам. Иначе ты не выживешь.       Райлиму показалось, или Учитель даже посерел и осунулся, пока всё это говорил? На отца и кузена тоже было смотреть страшно. Они не вмешивались и не перебивали старшего, лишь иногда кивали. Отец — болезненно морщась, Эвир — тихо вздыхая. Так вот что семья думает о нём на самом деле?.. Неженка, слабак, неудачник и позор семьи?.. А как же их прежние слова?.. Разве не сам дед говорил, что не взял бы его по блату? Не говорил, что доволен им и считает сильным?.. Неужели та глупая шутка, за которую он уже наказан, стала важнее всего? И перечеркнула годы стараний и превозмоганий? Разве Райлим не доказал, что достоин быть ситхом, пройдя испытания?.. Или сейчас ему скажут, что всё это было не по правде? И испытания поддельные, лишь бы он не провалился и никого не опозорил?..       Кровь в висках стучала так громко, что Райлим даже не сразу услышал, как от него потребовали встать и выслушать вердикт, как положено ученику. Отцу пришлось тряхнуть его за плечо и указать на центр кабинета.       Райлим вышел из-за стола и остановился ровно посередине, напротив своих судей. Он почтительно склонил голову, так хотя бы было не видно, как дрожат его губы.       — Помнишь, Райлим, как несколько лет назад я выпорол тебя за твои финты, которых стало слишком много? Тогда у нас с тобой уже был непростой разговор, отчасти похожий на сегодняшний. Тогда ты был напуган и обещал исправиться. И мне казалось, что ты правда внял моим словам. Начал стараться, многое исправил. Но со временем, очевидно, ты снова расслабился. И решил, что я забыл про свои угрозы. Конечно, чего бояться, если ты уже вырос и прошёл испытания? Академия ситхов прошла мимо тебя и осталась позади. Теперь можно вытворять, что хочешь, потому что ситху, якобы, можно всё. Очень плохо, Райлим, что ты считаешь, будто быть ситхом — это только привилегии и вседозволенность. Пора тебе узнать, что ситх — это нечто иное.       Учитель тяжело вздохнул, оглянулся на отца и Эвира. Те синхронно кивнули в ответ.       — Это решение мы приняли все вместе. Хотя идея прежде всего моя. Ты должен научиться тому, чему не смогу научить тебя я, потому что слишком пристрастен и вечно жалею тебя, бестолочь. С завтрашнего дня на три месяца ты поступаешь в полное распоряжение Дарта Митагара. Он будет тренировать тебя и делать с тобой всё, что посчитает нужным. Его согласие уже получено.       Как бы Райлим ни старался сохранить лицо, он всё же отшатнулся и, не отдавая себе отчёта, выкрикнул:       — Нет! Только не к Дарту Митагару! Только не к нему… Вы… Вы же знаете, как он ко мне относится. И как я его боюсь!       — Именно поэтому ты и будешь учиться у Дарта Митагара. Пора узнать, что такое — быть учеником правильного ситха. Сам виноват.       — Я не буду! Я не пойду к нему! — Паника всё больше набирала обороты.       — Это не обсуждается! И твоё мнение меня не интересует. Если ты завтра не явишься к Дарту Митагару, ты больше не мой ученик, так и знай. Последствия сам будешь разгребать.       Райлим неверяще смотрел на знакомое до последней чёрточки лицо, сейчас больше напоминающее чужую злую маску. И в словах Учителя сомневаться не приходилось… Сейчас он был абсолютно серьёзен. Да, откажется… Бросит на произвол судьбы, даже зная, какой это удар по репутации старшего ученика, отца Райлима… И что это конец карьеры самого Райлима.       Или ученичество у Дарта Митагара, или он станет никем… Окончательно опозорит свою семью и потеряет всё… Ничтожество… Никчёмное существо, от которого готовы отказаться даже самые близкие люди…       Как?.. Как до этого дошло?       Райлим еле держался, чтобы не опозориться окончательно, расплакавшись, словно ребёнок.       — Слушаюсь, Учитель… Я всё понял. Как прикажете, повелитель… Милорды… Разрешите идти?       — Иди. И за оставшееся до конца дня время постарайся понять, почему мы поступаем с тобой именно так. С завтрашнего утра у тебя начинается новая жизнь.