Лента Мёбиуса

Ной знал, как всё должно произойти. Помнил о своей роли в ещё не случившемся, знал, когда, что и кому должен будет сказать, как себя повести, с кем остаться, а от кого — уйти. Он выучил данные старшим Ноем указания наизусть, с точностью до секунды запомнил последовательность собственных появлений в том или ином времени, и всё равно… И всё равно ему казалось, будто знаний ему катастрофически не хватало. К примеру, оказалось, что Йонас каждый божий день вставал вместе с солнцем, даже если его никто не будил, а лёг он ближе к рассвету. Никто не сказал ему, что Канвальд завтракал за двоих, но всегда забывал про еду после полудня, и в ужин, если его всё же удалось усадить за стол, съедал не больше половины порции супа. Он шмыгал носом на сквозняке, но каждую ночь открывал окно настежь, топал босыми ногами по холодным доскам, смеялся тихо, но заразительно улыбался. Он не умел седлать лошадь самостоятельно, паршиво держался в седле и понятия не имел, как перезаряжать винтовку. Йонас был чужд их времени. Йонас не был похож на Адама. Йонас… Был человеком. А этого как будто бы не было в плане. И в этом — в этом была проблема.

* * *

Канвальд крутил кирку в руках словно белоручка из верхнего города и выглядел очароват… Смехотворно озадаченным. — Мы идём куда? — еще раз спросил он, будто Ханно не объяснял ему пятью минутами ранее, чем конкретно они занимались последние несколько дней. — На каменоломню, — терпеливо повторил Таубер, закатывая рукава рубашки. — И ты там… Ломаешь камни? Ну что за восхитель… Беспросветный тупица. — Очевидно. — Ну да. И я тебе там нужен, чтобы?.. — Ты вроде жаждал попасть домой. На худом, потрёпанном голодом, холодом и устрашающей усталостью лице отразилась занимательная смесь из разочарования, скупой, как будто бы уже порядком исчерпавшей себя злости и смирения. В действительности тащить его с собой на солнцепёк не было никакого смысла: едва ли ни разу не державший в руках кирку пришелец из будущего мог прямо сейчас физически послужить делу и взаправду ускорить процесс, но мысль о том, чтобы оставить его на целый день с Агнес, каплю пугала. Ханно был с собой честным: та располагала по меньшей мере сомнительным фильтром между головой и языком, а Канвальд хоть и выглядел ушибленным дурачком, между строк читал довольно умело. То есть Адам — Адам читал. Что в некотором смысле предполагало, будто и Йонас изначально умел, в чём Таубер искренне сомневался, но полагаться на случай и удачу никогда не было хорошей идеей. Так что он просто подстраховался. И был уверен в своём умении оказывать первую помощь при нечаянных ранениях на каменоломне. А ещё совсем немного любопытствовал касательно обстоятельств знакомства Йонаса со старшей версией себя в будущем. Не то чтобы рассчитывал на откровенность, но что уж он точно заметил за последние три дня, так это поразительно непродолжительное время, кое давал себе Канвальд на обдумывание всей той сумятицы, что срывалась у него с языка. Могло быть полезным. Хоть и шло вразрез со всеми теми неписанными правилами, что он сам вбивал себе в голову. Ханно не мог не согласиться с тем, что он вырос несколько занудным. И отчего-то несчастным. — Ты сказал, его откроют только через тридцать два года. Ной недовольно цокнул и с несерьёзным полупоклоном пропустил Канвальда вперёд себя. Эрна ворчала на кого-то на кухне, Агнес в это время обыкновенно работала в курятнике — у них было много времени, чтобы уйти незамеченными. — Cначала его неплохо было бы раскопать. Йонас остановился прямо на пороге. — То есть, руками? — Нет, дьявол тебя побери, ногами!.. — на веснушчатом лице едва заметно, нерешительно, без особенной надежды на взаимность, промелькнула улыбка. Первая настоящая за все четыре дня, что он здесь провёл. Такая удивительно крас... В смысле, нелепая. Разумеется, нелепая. Этого вот в плане тоже не было. И в этом тоже была проблема.