Действующие в тени

      В тот самый миг, когда я

      нашёл верные ответы,

      переменились все вопросы.

      Пауло Коэльо. Мактуб

                    Нура распахнула глаза, ей понадобилась пара секунд, чтобы вернуть контроль над своим телом, и подскочила как пружина.       Когда дымка сна развеялась, и глаза окончательно привыкли к свету яркой белой лампы, девушка смогла осмотреться. Она сидела на большой мраморной плите, которая походила на кухонную рабочую поверхность. Повернувшись лицом в левую сторону, увидела ютившиеся порожек и входную дверь в углу. Посередине стены висела доска из спрессованных деревянных опилок, к поверхности кнопками были прикреплены записки и фотографий. На одной – компания парней на синем фоне, все одеты празднично и улыбаются. На другой – один юноша из той компании, только теперь он был с синими губами и вспоротым брюхом, а ещё парой ножевых в области груди, лежащий в кустах. Ещё висели снимки его частей тела с различных ракурсов на фоне этого помещения.       Поморщившись, Нура отвела взгляд. Под доской находился стол со столешницей в виде серого мрамора, на нем в металлических поддонах лежали хирургические инструменты, залитые вонючей жидкостью. По бокам стола и доски, от двери до стены стояли и висели многочисленные ящики в сером цвете. Взгляд скользнул вправо. Напротив девушки стояли ещё столы и ящики, а затем холодильник. Рядом находился такой же стол, только над его поверхностью нависала огромная выключенная лампа.       Правая часть комнаты удивила: стена, наполовину состоящая из окна. Из-за поднятых жалюзи можно было рассмотреть обстановку внутри. Там царила атмосфера уюта, насколько это возможно в комнате, где вскрывают трупы. Шкаф с книгами, а напротив диван все в тех же серых оттенках, а перед ним стол с разбросанными бумажками. Наружной стеной служили гаражные ворота. По всей видимости, через них привозили тела умерших.       В голове Нуры красным шрифтом пульсировала мысль "почему я здесь?". Сердце стучало с бешеной скоростью, словно она пробежала марафон. Страх «смешался» с кровью, перетекал по венам. Нура поёжилась от холода, помещение явно не отапливалось и находилось в подвале.       Железная дверь с противным скрипом открылась. В холодное помещение вошел высокий мужчина, облаченный в медицинский халат.       – Долго спишь, красавица, – голос звучал приветливо и задорно.       – Кто ты? – девушка встрепенулась и спрыгнула с плиты так, чтобы она стала преградой между ней и мужчиной.       – Так, понятно, – он поставил на стол очередные баночки. – Ты разговаривала с Инари? Она рассказала тебе про то, что мы спасли твой красивый зад от кремации?       – Это был сон.       – Нет, милая, не сон.       – Почему я должна тебе поверить? – девушка в напряжении следила за каждым движением собеседника.       – Ты ведь чувствуешь его? – его голос утратил былой задор, он стал серьезным. – Голод? Но ты понимаешь, что это необычный голод. Я знаю это чувство.       Нура молчала, не найдясь чем ответить. Они оба знали, что мужчина говорит правду, и он, безусловно, знал, о чем говорил.       – Пойдем, – он протянул ей руку. – Накормлю.       Нура колебалась, она опасалась доверять первому встречному, который упрятал её тело в морг. Но голод был сильнее, а других вариантов не нашлось.       Если интерьер подвального помещения был выполнен в серых оттенках, то первый этаж в бежевых и коричневых. Гостиную и кухню разделял поворот и угловатая барная стойка из бежевого мрамора. На полу мягкий ковер кофейного цвета. Мужчина провел её на кухню и усадил на стул из темного дерева.       Он был, действительно, очень высоким, Нуре приходилось задирать голову, чтобы посмотреть в его глаза. Как и Инари из сна девушки, мужчина был идеально сложен: спортивное тело было видно через серую рубашку, не застегнутую на три верхних пуговицы.       – Сколько я спала? – спросила Нура, пока мужчина кружил по кухне.       – Сегодня двадцатое ноября. С момента твоей клинической смерти прошло двое суток.       К удивлению самой Нуры, она не отреагировала на слова о своей смерти.       – Двое суток… – зачаровано повторила она.       Стол быстро наполнялся тарелками с едой.       – Как мне тебя называть? – поинтересовалась девушка за ужином.       Она не решалась пробовать еду, приготовленную подозрительным юношей, лишь ковыряла вилкой удон с курицей и сладким перцем.       – Как хочешь: ментá, красавчик, – лукавая улыбка появилась на его губах. – Наставник. Но моё имя – Аки́о.       – Наставник?       – Да, – Акио откинулся на спинку стула, улыбка не сходила с его лица. – Еда не отравлена, не бойся. Я насыпал нам с одной кастрюли. Не отравлю же я сам себя.       Он провел рукой по волосам, приглаживая их назад, открывая бритые виски. Серые локоны разделились на две половинки и упали вниз, они были длиной до скул. Ярко выраженные, угловатые черты лица, всегда хитро прищуренные васильковые глаза.       – Инари приставила меня к тебе, чтобы я обучил тебя всему. Ты, ведь, теперь кицунэ – лисица-оборотень. Я – дзинко – кицунэ мужского пола. Мы такие редкие, что для нас придумали отдельное название, – его смех такой же игривый, как и улыбка. – Редкий наставник для уникального ученика.       – Чем докажешь, что ты дзинко? – Нура не верила ни его словам, ни в реальность того, что разговор с Инари был не сном.       Акио снова провел по волосам и локоны стали шевелиться, как на ветру, который дул только для него. Человеческие уши пропали, и вместо них на макушке появились темно-серые ушки с кисточками. А за спиной вились пять хвостов, они извивались словно змеи. Клыки стали больше и выпирали через его самодовольную улыбку.       – Впечатляет, – произнесла девушка, поедая содержимое своей тарелки. – Но, как мне быть уверенной, что я не под действием наркотиков или, что это не фокус?       – Можешь не доверять сколько угодно, – произнес лис безразличным голосом. – Можешь не принимать свою лисью сущность, в таком случае ты так и не примешь облик лисы.       – Значит, я так и останусь человеком, и проживу обычную жизнь. Что же, мне подходит, – Нура так же откинулась на спинку стула.       – Нет, красотка. Так не будет, – их разделял стол, но девушка чувствовала исходящий от него табачный аромат, перебиваемый запахом персика. – Лисий голод сведет тебя с ума, если ты не будешь кормиться и, скорее всего, ты начнешь убивать людей ради еды. А так как ты уже бессмертная, то рискуешь провести свою бесконечную жизнь с иглой в вене: сначала тебя снова упрячут в психушку, а когда пройдет лет сорок, внешность твоя не изменится, тебя поместят в какую-нибудь лабораторию и будут ставить опыты.       Нура нервно сминала пальцы. Ей не нравилась такая перспектива жизни. Но безоговорочно поверить в разговоры о кицунэ она не могла.       – В таком случае, как ты собираешься меня обучать?       – Для начала медитации.       – Серьезно? Неужели от них есть толк?       – Да. Это важная духовная практика. Она полезна, как для людей, так и для духов.       – Сколько тебе лет?       – Как ты успела заметила, у меня пять хвостов. Новый хвост появляется за каждую прожитую сотню лет. Мне пятьсот шестьдесят девять лет.       – А выглядишь не старше тридцати, – Нура со скепсисом посмотрела в глаза лису.       Акио не ответил. Они внимательно наблюдали друг за другом: лис – с насмешкой, Нура – с недоверием. Она была в смятении: разговор с Инари был всего лишь сном, или это действительно было наяву? А лис? Был ли он реальным? Но самый главный вопрос, мучающий её сознание: «Неужели я теперь кицунэ?». Насколько бы это не выглядело бредом, слова мужчины про голод были правдой. Несмотря на то, что она поела, голод не уходил и требовал не пищи, а чего-то другого, что Нура не могла добыть.       – Что ж, раз госпожа Инари повесила тебя на мою шею, ты будешь жить здесь. Надеюсь, что тебя не будут смущать мои мертвые гости. Это похоронное бюро, – он неопределенно махнул рукой, очерчивая пространство за своей спиной. – Моя работа, мой дом, теперь и твой тоже. Пойдем, покажу твою комнату.       Мужчина поднялся из-за стола и направился к лестнице, ведущей на второй этаж. Поднимаясь вслед за хвостатым собеседником, Нура бросила взгляд в окно, которое находилось между этажами. Сумерки уже полностью заполнили собой пространство. Бюро находилось в отдалении от города и поблизости кладбища, что гарантировало им уединенность.       Интерьер второго этажа был смесью подвального помещения и первого этажа: светло-серые стены и кофейный ламинат, но двери из темного дерева. Акио подвел Нуру к самой дальней комнате на этаже и распахнул перед ней двери.       – Прошу, миледи, – на лице снова сияла та же ухмылка плута.       Девушка зашла в спальню, выполненную в серо-черных и бежевых оттенков.       – Ёкаи не нуждаются во сне, – произнес он, заходя в комнату. – Мы можем спать, но лишь для того, чтобы «убить время», а не восстановить силы.       – Значит, у тебя много свободного времени?       – Если тебе нужна компания, чтобы скрасить бессонную ночь, то я могу предложить свою помощь, – Акио подошел к девушке непозволительно близко и смотрел на неё сверху вниз, его уши слегка подрагивали, как и хвосты. Макушка Нуры еле доставала ему до груди.        – Спокойной ночи, – отрезала она.       Немного помолчав, не теряя ухмылки, он произнес:       – Как пожелаешь, миледи, – отвесив девушке поклон, Акио удалился.       Захлопнув за мужчиной дверь и закрыв её на щеколду, Нура направилась в ванную комнату. Посмотрев на своё отражение в зеркале, она не заметила никаких изменений и пожала плечами. Скинув с себя больничную одежду, Нура села в ванну, которая стремительно стала заполняться горячей водой. Сидя в воде, она заметила, что слух и обоняние стали сильнее: она слышала, как Акио ходит по подвалу и ворошит бумаги на столе, закуривает сигариллу и выдыхает сладкий персиковый аромат.       Нура нашла в шкафу подготовленный халат, накинув его плечи, она постирала единственную одежду, выжала воду и развесила на двери. Развалившись на широкой темно-серой кровати, девушка осознала, что странный мужчина снова оказался прав: спать совершенно не хотелось, хотя это могло быть последствие двухдневного сна.       – Акио, какую вонючую дрянь ты куришь, – сказала Нура, уткнувшись в подушку, в надеже заглушить табачный запах.       Акио спустился в свой кабинет в подвале и сел на диван, закинув ноги на столик, лисьи уши услышали возмущение новой знакомой. Издав злорадный смешок, он сделал затяжку.       – Прости, принцесса. Но придется привыкнуть, – но девушка не услышала его слов.       Ночью выпал первый снег с дождем. Приближалась зима. Нура будто всем своим естеством чувствовала дрожь живого. Земля знает, что этого не избежать, но содрогается от приближения долгого сна под покровом белого одеяла. Деревья тяжело вздыхали, когда мокрые снежинки стали покрывать ветви. Девушка плакала, словно вся тоска земли передалась ей.       Ей вспомнилась зима семьдесят девятого, когда она встретила новый год с Элис и Гарри. На праздник они уехали в соседний более крупный город, где проходил концерт, а после взрывали петарды в городском парке и пили самодельные коктейли Гарри, к слову, концерт им понравился меньше.       Затем она вспомнила Рождество восьмидесятого, проведенное с Алеком: он развесил по всему дому украшения и надел на себя наряд Санты и весь вечер громогласно говорил «хо-хо-хо».       Девушка осознала, что скучает по друзьям и Алеку, несмотря на его предательство, было также в их жизни много хорошего. Она пыталась забыться в воспоминаниях, чтобы не слышать страданий, но смогла обрести облегчение поздней ночью, когда новый день был уже на пороге.              Нура не спустилась на завтрак и обед, поэтому к ужину Акио поднялся к ней.       – Принцесса, я могу войти? – но ответом ему была тишина. – Я вхожу.       Девушка лежала на кровати, укрывшись одеялом, и смотрела в потолок. Мужчина беспардонно приземлился рядом с ней. Она не отреагировала на его присутствие, и даже не отвела взгляда от потолка, когда он положил руку на её ладонь.       – И это твой план? Лежать и считать трещины в потолке?       – Да.       – Долго? – Акио много раз видел, как люди лежат в гробу, и ему не нравилось, что девушка лежит так же.       – Ещё несколько дней, – её голос был холодный и безжизненный.       – А что будешь делать дальше?       – Не знаю.       – Нура, – он сжал её ладонь сильнее.– Ты же понимаешь, чем дольше тянешь, тем хуже для тебя.       – Ты первый раз назвал меня по имени, – Нура повернула голову и её разноцветные глаза встретились с его васильковыми.       – Отметь этот день в календаре, – недовольно бросил он.       – Понимаю. Но у меня нет сил. Дай мне время прийти в себя.       – Не затягивай, миледи, – мужчина уже собирался вставать с кровати, как Нура его остановила.       – Акио, побудь со мной, пожалуйста. Не хочу оставаться одна.       – Хорошо, – слова девушки приятно удивили его.       Он закинул ноги на кровать, и облокотился на спинку кровати. Нура, немного помедлив, прижалась к мужчине, а затем закрыла глаза. Его рука легла на её голову, слегка поглаживая. Девушка думала о том, что совсем недавно так же прижималась к любимому человеку, от этого её сердце сжалось в больной комок. Акио поглаживал её голову, пытаясь успокоить и убаюкать. Когда девушка уснула, лис покинул комнату, оставив аромат табака и персика.              На следующее утро Нура спустилась на завтрак, чему Акио был рад. Хоть и выглядела подопечная подавленно. Она, не промолвив ни слова, выпила кофе и поднялась к себе. А вечером он снова пришел к ней. Девушка лежала лицом к окну и не повернулась, когда в комнату вошли, а серая фигура села на кровать.       – Ты уже двое суток не ела.       – Все равно обычная еда не утолит мой голод.       – Но поможет удержаться на плаву какое-то время.       Девушка тяжело вздохнула и повернулась лицом к собеседнику.       – Ты тоже слышишь это?       – Землю? Да.       – Почему так больно?       Нура села, прижав колени к груди, и с тоской смотрела на ливень за окном. Акио проследил за её взглядом. Он чувствовал всё тоже, что и девушка – дрожь природы.       – Наша сущность неотрывно связана с природой.       Ещё какое-то время они сидели так, наблюдая за барабанящим по карнизу дождём, собирающимся в лужи на земле, слушая вздохи деревьев.       – Попытайся уснуть. Во сне не слышно этого.              Лишь на третье утро Нура заговорила первая.       – Доброе утро.       – Доброе, принцесса. Ты наконец-то решила поесть?       – Да.       Девушка тоскливо ковыряла вилкой яичницу и потягивала кофе, подпирая голову рукой.       – Принцесса, ты должна начать медитировать, – Акио говорил, несвойственным ему, серьезным тоном. – Я вижу и чувствую твоё состояние, но это необходимо. Твой голод растет, а ты ещё не обуздала свою новую сущность.       Нура молчала.       – Клиент приедет ближе к полудню, так что, будем медитировать вместе.       – Выбора у меня всё равно нет, – обреченно выдохнула девушка, бросая вилку на стол, оставив в тарелке подгоревшие части завтрака. – Показывай.       Мужчина поднялся из-за стола и направился в гостиную. Сев на пол, он скрестил ноги и выжидающе смотрел на подопечную.       – Обязательно сидеть в позе буквы «кью»? – возмутилась девушка, садясь на кофейный ковер напротив Акио, дублируя его положение.       – Эта поза называется «сукхасана», – лис держал спину ровно, а глаза закрытыми.       Раздраженно фыркнув, Нура закрыла глаза.       – Первое, что ты должна сделать – выкинуть из головы все мысли.       – Легко сказать, когда…       – Не болтай, – Акио говорил, на удивление, спокойным, даже бесцветным голосом.       Нура замолчала. Она всегда считала медитации бредом, и занятием для тех, у кого много свободного времени и мало забот. Девушка постаралась отнестись к этому занятию со всей серьезностью, на которую была способна. Со скепсисом на душе, постаралась очистить разум и сконцентрироваться. Дыхание было ровным.       «Бог мой, чем я занимаюсь?»       «Снова этот шум. Почему я слышу каждый вздох природы?»       Рой мыслей в её голове начал усиленно двигаться. Девушка пыталась унять его, и, чем больше усилий она прилагала, чтобы остановить непрерывный поток, тем сильнее шестерёнки её сознания начинали крутиться.       – Отпусти их, – дзинко будто чувствовал напряжение подопечной.       – Я стараюсь, – голос был нервным.       – Успокойся.       Сознание превратилось в разгорающийся вулкан, что вот-вот начнет извержение. Вопросы сменяли друг друга и заставляли Нуру нервничать все больше, ведь ответов на них она не знала.       – Стоп! – девушка не смогла вынести потока мыслей. – Я не могу!       Мужчина вздрогнул от возгласа Нуры. Открыв глаза, он увидел её прижимающей колени к груди.       – Значит попробуем позже. Вставай, – Акио подал девушке руку и помог подняться. – С первого раза ни у кого не получается. Все нормально. Приводи свои мысли в порядок, а я, – синеглазый бросил взгляд на наручные часы, – пойду работать, скоро клиент приедет.       Владелец похоронного бюро зашагал к двери подвала. Погруженная в свои мысли, Нура поднялась на второй этаж, и уже намеревалась идти к своей комнате, как в нос ударил запах бумаги, клея, потрепанных нитей – книги. Запах доносился из-за первой двери слева. Пальцы потянулись к дверной ручке, на пару секунд девушка замешкалась, но, все-таки, надавила вниз и дверь приоткрылась. Запах стал сильнее, к нему примешался аромат мягкой обивки и мебельного наполнителя.       Это был кабинет, вернее библиотека со столом и парой кресел посередине и диваном в углу. Свет тусклого зимнего солнца из окна напротив слабо освещал помещений. Слева и справа были стеллажи с книгами. А в левом углу, у стены ютился диванчик.       Пальчики заскользили по книжным корешкам. Нура почувствовала необъяснимое тепло, исходящее из книги в черной обложке, светлыми рисунками на корешке. Девушка вытащила книгу с полки и, рассматривая обложку, медленным шагом направилась к столу. Название, выведенное белыми крупными буквами, гласило: «ЛЕГЕНДЫ И МИФЫ ДРЕВНЕЙ ЯПОНИИ». Посмотрев содержание в конце, Нура начала листать страницы в поисках того заголовка, что привлек её внимание.       «Вот оно», – подумала девушка.       «Глава 5       ЛЕГЕНДА О ЛИСАХ»       Отложив книгу в сторону, Нура принялась искать в ящиках стола бумагу и ручку.       «Инари – Божество Лисы       Изначально Инари была Богиней Риса, но в XI веке ее стали связывать с Божеством Лисы, которому приписывались добрые и злые поступки, но в большинстве случаев злые. Все лисы обладают почти неограниченными сверхъестественными способностями, у них необыкновенно острое зрение, они все слышат и могут читать тайные мысли человека, вдобавок могут принимать иной облик и мгновенно перемещаться в пространстве. Главное свойство злой лисицы – умение обманывать людей, для чего она превращается в красивую женщину, и именно об этом повествуют многие легенды. Если тень женщины-лисицы случайно упадет на воду, в ней отразится лиса, а не прекрасная женщина. Считается, что если собака увидит женщину-лису, то образ красивой женщины тут же исчезнет, а останется только лисица.       Хотя легенды о лисах в Японии обычно ассоциируются со злом, Инари иногда проявляет себя и как доброе божество, которое может излечить кашель и простуду, принести богатство нуждающимся и откликнуться на молитвы женщин о ребенке. Инари нередко вознаграждает людей за любое проявление доброты к лисам. Однако только часть его вознаграждения на самом деле реальна.»       Глаза жадно бегали по строчкам, а пальцы торопливо выводили на бумаге слова. Её сердце пропускало удары, когда осознала, что некоторые пункты она уже чувствует в себе, такие как: слух и зрение. Но перед следующим оглавлением биение сердца участилось и в груди стало покалывать.       «Одержимость дьяволом       Часто считают, что одержимость дьяволом вызвана пагубным влиянием лисы – «кицунэ-цуки». Вопрос об одержимости дьяволом до сего времени считается неразрешенной загадкой и исследования доктора Баэлза из Императорского университета Японии, видимо, указывают на тот факт, что, несмотря ни на что, одержимость людей животными вполне реальна и абсолютно правдива. Он отмечает, что лиса обычно входит в женщину или через грудь, или под ногти и живет в ней своей жизнью, часто говоря голосом, совершенно отличным от человеческого.»       Нура выронила ручку, во рту пересохло. Облизнув сухие губы, она судорожно поднялась с мягкого кресла. На широком подоконнике стоял графин с водой. Дрожащими руками она налила воды в стакан и села обратно, откинувшись на спинку.       Она никогда не могла назвать себя религиозным человеком, в отличие от покойных родителей, которые были рьяными баптистами. Но всё же её пугала мысль о том, что она может не принадлежать себе.       Нура была не в силах продолжать чтение. Отложив книгу в сторону, перевернула лист и принялась делать новые записи. Доктор советовал выписывать волнующие её пункты.       Теперь я монстр?       Здорова ли я?       Где мои документы?       Нужны деньги.       Последний пункт был единственный без знака вопроса, это единственное, что она знала наверняка. Положив книгу на место, девушка, сложив листок несколько раз, запихнула его в карман и снова спустилась на кухню. Акио там не было, судя по звукам он всё ещё работал в подвале.       В холодильнике Нура нашла пачку мороженных куриных наггетсов, а также ножки и копченные крылышки. Открыв все ящики на кухне, обнаружила спагетти. Девушка поставила на плиту воду и открыла огонь. В левом ящике холодильника нашла несколько головок чеснока и зелень, а в правом две одинокие упаковки масла и сыра. Идея блюд на ужин пришла сама собой.       Когда спагетти были готовы, девушка отставила кастрюлю и поставила на огонь сковороду. Кусочек масла быстро расплавился, Нура выложила спагетти на сковороду, полила соевым соусом и водой, в которой они варились, порезала зелень, а в конце присыпала тертым сыром.       Когда за владельцем бюро захлопнулась дверь подвала, он уже знал, что гостья готовила ужин. Нура стояла возле стола, нервно дернулась, когда мужчина вошел в столовую. Она нервно потирала локоть.       – Я ужин приготовила.       – Пахнет аппетитно, – лис лучезарно улыбнулся и сел за стол.       В молчании начался их ужин. Нура отметила, что ужин был довольно сносный. Будто прочитав её мысли (окажись это так девушка не удивилась бы), мужчина, подсыпая себе в тарелку спагетти произнес:       – Миледи, всё очень вкусно. Если бы моя жизнь зависела от обычной еды, то не смог прожить без твоих кулинарных творений.       – Рада, что понравилось, – в отличие от него, девушка без аппетита ковыряла вилкой в тарелке. Всё её мысли были заняты прочитанными легендами.       – И вовсе не дрянь я курю. Вполне приличный табак, – встретившись с непонимающим взглядом Нуры, поспешил пояснить. – Это ответ на твоё вчерашнее возмущение.       – Мне не нравится, – казалось, будто Нуру не удивил факт того, что мужчина услышал её, находясь на два этажа ниже, в подвале. Но это не так. В тот момент её сердце забилось чаще.       Акио решил сменить тему, чтобы избежать конфликтов.       – Что скажешь о моей библиотеке?       – Она чудесная.       – Нашла что-то интересное?       – Нашла книгу о легендах древней Японии и там прочитала некоторую информацию о лисах, – она окончательно поникла, отложила столовый прибор. – Неужели я, правда, не принадлежу себе? Я одержима демоном? – В её глазах блестели слезинки.       – Это не так. Раньше люди были менее образованы, чем сейчас… Да и что человек может знать о нас, – в голосе пятихвостого была непривычная грубость и презрение. – Когда ты обуздаешь свою силу, ты поймешь, что все эти слова ложь.       – Акио, не сочти за наглость, – робко произнесла она. – Мне нужны деньги. Может я смогу чем-то помочь тебе в работе?       – Хочешь устроиться ко мне ассистентом? Я не против. Завтра приступишь. Буду платить тебе пятьсот семьдесят долларов в месяц, не бог весть что, но сколько могу.       – Спасибо.       Нура сделала первый шаг на пути новой жизни. Она размышляла о том, что будет дальше; о том, что осталось позади – Элис, Гарри, паб, Алек… Сомнения и страхи терзали душу.       Ей приснился кошмар, в котором она… нет, это была не она, кто-то неизвестный натянувший на себя её личину, с острыми клыками впился в кожу на шее светловолосой Элис. А она кричала и взывала не к чудовищу, а к ней – Нуре – моля прекратить её мучения. Гарри был рядом, его крики доносились эхом. На языке вкус сладкой крови, она стекает по горлу и от неё невозможно оторваться, хочется выпить всё до последней капли.       Голос Акио – как колокол. «Только тебе решать, кем быть». Теперь с другой стороны: «Да и что человек может знать о нас».