Найти счастье

Впервые за несколько лет Не Хуайсан проснулся в неубранной комнате. Мэн Яо ещё вчерашним вечером покинул свою должность. Для Хуайсана это было большим ударом. Во-первых, любимый друг уезжал далеко и надолго. Во-вторых, у брата больше нет помощника, а это значит, что первое время придётся самому готовить себе одежду на утро, самому таскать бочки по вечерам, самому приводить себя в порядок и самому покупать веера! Если с первыми делами младший Не более-менее мог бы справиться самостоятельно, то с последним возникла огромная проблема: у юноши не было денег. Минцзюэ не давал своему братику золота и серебра, ибо считал, что Не Хуйайсан не умеет правильно распоряжаться финансами. Жизнь во всём своём проявлении разнообразна, тем она и хороша. Надо уметь плыть по течению и преодолевать препятствия. Рано или поздно дорогам Мэн Яо и Не Хуайсана суждено было разойтись. Младшему господину теперь придётся учиться самому справляться с какими-либо трудностями. Хуайсан нашёл на лежанке чистое ханьфу и надел его. Осталось привести себя в порядок и заглянуть в комнату Мэн Яо. После утренних процедур юноша оказался в опустевшей за ночь комнате. Когда-то здесь Мэн Яо после тяжёлого дня, сбросив верхнюю одежду, лежал на кровати, а Хуайсан, сидя рядом, рисовал любимого человека. Сейчас на этой же кровати не было даже постельного белья. Не Хуайсан подошёл к шкафчику и нежно провёл пальцами по осиротевшей полке, на которой раньше лежали свитки. В груди юноши плескались любовь и тоска. Мэн Яо уехал, оставив после себя только воспоминания и подарки. Но разве они могли полностью заполнить огромную пустоту в сердце Не Хуайсана, могли подарить то тепло, что дарил когда-то Мэн Яо своим взглядом, своими объятиями? Хуайсану хотелось всегда быть рядом с этим человеком! Юноша достал из рукава свёрнутые рисунки. Было очень много изображений прекрасного Мэн Яо, но лишь один листок отличался. Там было два человека: стоящий Мэн Яо в красных одеждах поднимал вуаль Хуайсана, что сидел на кровати в таком же свадебном ханьфу. Это была подростковая мечта, запечатлённая на бумаге. Даже после того, как Не Хуайсан нарисовал её, всё равно она казалась далёкой и несбыточной. Но в душе юноши слабым огоньком ещё теплилась надежда. Хуайсан положил рисунки на тумбочку и сел на холодную кровать. Одиночество как никогда ощущалось сильнее. Оно крепко обнимало Хуайсана, сдавливая грудь. Юноша посмотрел на заброшенные книги, что стояли в шкафу. В будущем их отнесут обратно в библиотеку ордена Не, и они растворятся среди остальных книг и навсегда утратят воспоминания о прикосновениях Мэн Яо. Хуайсану захотелось коснуться книг, чтобы хотя бы фантомно снова ощутить присутсвие Мэн Яо. Юноша подошёл к полке и взял первую попавшуюся книгу, но из неё посыпалась пыль цвета киновари. Её было ничтожно мало, что Хуайсан не смог собрать даже горсточку. Юноша был уверен, что это не мусор, не грязь, не стёртые краешки свитков. По форме своей она напоминала толчёные травы, да и по цвету вполне соответствует… Хуайсан тут же принялся быстро вынимать и пролистывать остальные книги, надеясь найти хоть что-то. Но сколько юноша ни рылся, травы больше нигде не было. Снаружи послышался шум: с дневного заседания вернулся дагэ. Не Хуайсан судорожно расставил книги обратно на полку; схватил свои рисунки, запихнул их в рукав и выбежал из комнаты Мэн Яо, чтобы брат не спалил, да и чтобы лишних вопросов не возникло. Осталось только найти время, когда брат ненадолго покинет Цинхэ Не, чтобы Хуайсан успел сбегать в деревню к одному лекарю и спросить про загадочный фиолетовый порошок.

***

Осень вступила в свои права. Листья деревьев начали желтеть и осыпаться под ногами. Когда-то сплошь устеленное лотосами озеро вновь стало пустым. Солнце уже грело, а не жарило. Несмотря на осиротевшую природу и пришедшие холода, Вэй Ин всем сердцем продолжал любить этот свободный край. Рядом раздался тихое недовольное ругательство младшего брата. Вэй Ин повернул голову и увидел, как сидящий в лодке Цзян Чэн пытается вытащить последнее зёрнышко из лотоса. — Диди, да сдалось тебе это зёрнышко, — по-доброму улыбнулся Усянь. — Отъебись, не твоё дело. Вэй Ин перевёл взгляд с брата на берег. Там, сквозь камыши, виднелись юные адепты Юньмэна, которые окружили двух молодожёнов. До братьев доносился счастливый смех юношей и девушек. На душе стало тепло. Усянь снова вернул своё внимание брату: — Диди, а ты хочешь связать себя узами брака? — Ч-чего блять?! — Цзян Чэн, не рассчитав сил, слишком сильно сжал лотос, из-за чего растение тут же превратилось в кашицу. — Какой брак? С кем? С тобой? Тьфу. Нет, спасибо. Мне такого добра не надо. Вэй Ин прыснул со смеха: — Нет-нет, не со мной, с кем-нибудь вообще. — Ради всех небожителей, Вэй Ин, прекрати нести чушь. — Цзян Чэн отвернул лицо, надеясь скрыть покрасневшие щёки. — Мне никто не нравится. И вообще, мне нужно отлить. Греби давай. Вэйн Ин усмехнулся и налёг на вёсла. Вскоре их лодочка причалила в какие-то заросли, и Цзян Чэн, довольно щёлкнув языком, тут же скрылся среди растительности. Вэй Ин прилёг сразу на два сиденья; его взору открылось бескрайнее серое небо. Несмотря на то, что с приходом осени и холодов оно утратило былую яркость, всё равно для Вэй Усяня небо казалось мощным, свободным, непокорным. Размышления прервал гневный крик мадам Юй с другого, более дальнего, берега: — Эй, бездельники, долго ещё будете на воде свои задницы отсиживать да на чужие свадьбы глядеть? А ну быстро вернулись! Вэй Ин тут же встал на лодке: — Да, мадам Юй, мы сейчас! Зашевелились кусты и из них вылез Цзян Чэн. Он сел в нос лодки с кислым лицом и посмотрел в упор на брата. Раскосые глаза феникса будто хотели выжечь Вэй Ина дотла. Усянь лишь улыбнулся и принялся упорно грести. Когда лодка причалила к берегу и братья подошли к мадам Юй, воздух тут же сотрясся от гневных ругательств. Празднующие неподалеку свадьбу молодые заклинатели поспешили скрыться с глаз, чтобы самим не попасться под горячую руку. — Где вы вечно гуляете, лентяи? — Мадам Юй повернулась к Цзян Чэну: — А ты почему не тренируешься упорно? Ты будущий глава ордена, но твои успехи оставляют желать лучшего! — Мадам Юй повернулась к Вэй Ину: — А ты почему лезешь во всякие неприятности и отвлекаешь при этом Ваньиня? Делать тебе нечего, кроме как другим мешать? Цзян Чэн тихо вставил: — Матушка, мы положенное время отзанимались… — Мало вы отзанимались! Сейчас же возвращайтесь, и чтобы глаза мои не видели, как вы косточки греете посреди озера! Братьям ничего не оставалось, как вернуться в пристань. До ужина ещё было много времени, поэтому юноши засели в библиотеку. Это помещение само по себе было крохотным местечком, но, несмотря на это, вмещало в себя достаточно нужных свитков и книг. Адепты Юньмэна большую часть обучения проводили на улице, оттачивая свои боевые навыки; за книгами они сидели намного меньше, чем адепты Гусу. Поэтому сейчас братья были совершенно одни в библиотеке. Вэй Ин достал из-под тайника в полу сборник весеннего дворца и положил книгу на низкий стол. Рядом пристроился Цзян Чэн, положив свой подбородок на чужое плечо, и начал с интересом, как и Усянь, разглядывать иллюстрации. Вэй Ин перелистнул страницу. Теперь под взглядами братьев в сборнике омежка, кусая спину своего связанного альфы, вбивался в его крепкое тело. Цзян Чэн удивлённо вытаращил глаза: — Разве… разве бывает, чтобы наоборот… — Хо-хо, не хочешь снизу быть? — подстегнул его брат. — Иди ты!.. Конечно не хочу! Какой нормальный альфа хочет быть снизу. — А если ты окажешься не альфой? — О небожители, я тогда спрыгну с самой высокой скалы. — Не драматизируй. Я не спрыгнул же. Вэй Ин перелистнул дальше. Так пролетело незаметно время. Братья спрятали сборник в другое тайное место и пошли в зал для трапезы. Как раз к их приходу всё было готово. Родители сидели на своих местах. Мадам Юй бросила грозный взгляд на детей и принялась за еду. Цзян Фэнмянь мягко улыбнулся юношам и, подождав, пока они сядут, взял в руки палочки. Братья тоже принялись за еду. И всё было бы спокойно, если бы не ухудшившееся самочувствие Цзян Чэна. Ваньинь ещё с утра ощущал лёгкое недомогание, но не придал этому никакого значения. Он мужчина или кто? Но к вечеру легче не стало. Голова кружилась и болела всё сильнее. В конце концов молодой организм не выдержал, и Цзян Чэн свалился на стол без сознания. Впервые в глазах Мадам Юй читалась паника, а не гнев и отвращение к миру. Женщина вскочила с места и потребовала своих помощниц привести лекаря. Вэй Ин потрогал лоб брата. Горячий. — Что расселись? — Мадам Юй посмотрела сначала на мужа, потом на приёмного сына. — Не видите, А-Чэну плохо? А ну схватили его и потащили на кровать! Живо! Усянь положил брата на спину и встал. Цзян Фэнмянь догнал их у двери, но Вэй Ин тихо сказал ему, что сам дотащит Ваньиня до кровати. Лекарь пришёл довольно быстро, ибо он на своей шкуре прознал гнев мадам Юй, и тут же принялся осматривать Цзян Чэна. — Всё с ним хорошо, — заключил мужчина спустя минуту. — Всё хорошо? — Взвилась мадам Юй. — То есть, вы хотите сказать, что потеря сознания это пустяки, да? — Дорогая, не гневайся… — тихо попросил Цзян Фэнмянь. — Не гневаться? А ну вышел вон! Ты отец или кто? Неужто тебе наплевать на родного сына?! Лекарь, понимая, что сейчас начнётся спор, поспешил перебить: — С Цзян Чэном всё в порядке. Его организм подвергается изменениям. Его тело формируется, чтобы стать альфой. Вы чуете запах? — Да, — поспешил ответить Вэй Ин. — Хорошо. Запах пока слабый, но скоро будет сводить с ума всех омег. — Не нужно сводить с ума омег! — свела брови мадам Юй. — Он не шлюха подзаборная, а будущий глава клана! Мой запах-то не сводит никакую омегу с ума, почему его должен? Лекарь понял, что опять сказал не то, и выругался про себя, а потом продолжил: — Хорошо, извиняюсь. Он не будет сводить с ума омег, если научится контролировать свои феромоны… Сейчас тело Цзян Чэна меняется, это непривычно, поэтому организм пытается с этим бороться за счёт высокой температуры. Я не вижу пока никаких отклонений, поэтому прошу позвать меня когда спадёт температура у юноши. Я вынужден отклоняться. Лекарь встал, поклонился всем и спешно покинул комнату. И вовремя! Тот час стены сотряслись от ругани Мадам Юй и Цзян Фэнмяня.

***

Спустя несколько дней Цзян Чэн очнулся. Комната была пуста; сквозь узорчатое окно лился слабый лунный свет. Тело ломило после недавнего жара. На тумбочке стояли кувшин с водой и наполненная ею пиала. Цзян Чэн кое-как сел и, схватив пиалу, тут же выпил воду. Нос уловил непривычные запахи. Цзян Чэн чихнул. Послышались шаги. В комнату вошёл кто-то, от кого сладко и приятно пахло. Цзян Чэн повёл носом и удивлённо повернул голову, смотря, как открываются двери его комнаты. Лунный свет хватил женский силуэт. — Цзян Чэн, ты проснулся! Как вовремя я приехала из Ланьлина! Только-только сошла с лодки! — То была сестра. Цзян Яньли вбежала в комнату, аккуратно села на кровать и обняла брата. Он обнял её в ответ. — Цзэ-цзэ, дорогая, не стоило приезжать! У меня ничего серьёзного! Обычный жар, я как всегда легко справлюсь! — Как ничего серьезного? Ты становишься альфой, я хочу быть рядом, чтобы поддержать тебя! — Что ты сказала? Альфой? Цзян Чэн отстранился от сестры. — Да, альфой. Ты уже взрослый, А-Чэн, как раз время изменений в тебе. Подожди пока тут, я всех позову! И сестра тут же скрылась. Через минуту комната осветилась от ручных фонариков. По стенам запрыгали тени вошедших родственников. Цзян Яньли села на кровати, Вэй Усянь радостно обнял брата, Мадам Юй посмотрела на сына с гордостью, а Цзян Фэнмянь улыбнулся. Цзян Чэн недовольно поморщил нос от обилия новых, непривычных запахов. Когда родственники обнимали его или просто подходили ближе, юноша всё равно никак не мог понять, кто как пахнет. Семья казалась одинаковой.

***

Сяо Синчэнь вот уже несколько лун путешествовал со своим новым другом, кочуя от одной горной деревеньки к другой. Сун Лань объяснил, что в таких отдалённых местах со связью очень плохо: сообщения о монстрах не доходят ни до мелких кланов, ни до больших. Поэтому помощь тамошним жителям в поимке монстров неоценима. Местные жители встречали заклинателей с теплом, многие бесплатно селили в свои комнаты на ночь и делились едой, ибо монетами оплатить было не по карману. Монстры были разные, и со всеми Сяо Синчэнь в паре с другом успешно справлялся. Как-то судьба забросила заклинателей в одну из отдалённых деревень у водопада. В том храме объявился божок, который портил посевы и похищал скот по ночам. Когда Сун Лань и Сяо Синчэнь с ним разобрались, ночь уже вступаюила в свои права. Двинуться в путь с грязной от крови одеждой никто не горел желанием, так что было принято решение остаться переночевать в деревне. Староста поселил их в доме своего зятя. Для заклинателей нашлась маленькая комнатка с только что постеленной соломой. Дочь старосты ушла стирать ханьфу, в то время как зять разливал гостям чай и накладывал скудную еду. Ужинали при свете тусклой свечи. Муж с женой ушли спать до того, как гости окончили трапезу. Сун Лань, взяв палочками лист капусты, устало улыбнулся: — Как приятно вот так сесть за еду после сражений… Сяо Синчэнь улыбнулся: — Полностью согласен. Кстати, друг мой, хочу кое-что сказать. — Ммм?.. — сердце альфы пропустило удар. — Мне очень приятно с тобой заниматься тем, чем мы сейчас занимаемся. Это дело приносит мне удовольствие. Но… Сун Лань от напряжения перестал жевать. Сяо Синчэнь тем временем продолжил: — Но понимаешь, это не может длиться так долго…. «Согласен», — подумал альфа. — Я хочу основ…. Но Сяо Синчэня прервала вошедшая на кухню старушка с миской воздушных баоцзы. Она с улыбкой посмотрела на гостей, что уставились в полном недоумении на неё, и подошла ближе, протягивая миску: — Люди добрые, без почестей мой сын вас встречает. Ой стыд-то какой на моём веку! Шо вы едите воду, возьмите вкусных пирожков. Не предупредили меня о гостях, ой не предупредили! Утром взбучку устрою! — Не стоит! Помилуйте их, мы всем довольны! — заступился за женатых гостей Сяо Синчэнь. Старушка на него зыркнула, а потом, ухмыльнувшись, бодро присела к омеге, коснувшись его бока своим, и поставила поднос на стол. Сяо Синчэнь отодвинулся. Сун Лань в этот момент напрягся, затем уставился на старушку, сведя брови: — Ты кто такая? Тебя здесь не сидело! — Жена я старосты, не гоните! — Где ты была днём? — На рынке продавала баоцзы. Только-только воротилась домой. «А не ядовитые ли баоцзы…» — пронеслось в голове обоих заклинателей. Сяо Синчэнь встал, поправляя одежды, и потихоньку переместился за спину старушки. Та никак на него не реагировала. — Молодой человек, — обратилась старушка в Сун Ланю, — ну съешь ты хоть одну штучку, а то не наелся небось. Альфа продолжал сидеть прямо и хмурить брови: — Ешьте сами. Староста вдовствует уже который год. Старушка засмеялась: — Кто сказал? Сяо Синчэнь выхватил меч из ножен и замахнулся им, намереваясь снести шею. Старушка ловко увернулась и тут же вскочила. Омега зло прорычал: — Будь жена старосты жива, она бы помогала готовить ужин, а потом с нами сидела за столом. Никаких рынков поблизости нет, до соседней деревни два дня пути. Кто ты такая? — Ой, внучок, зря ты так… На глазах двух мужчин старая женщина начала быстро меняться: разгладились морщины, сдулась грудь, увеличился рост, расширились плечи. Теперь перед заклинателями стоял мужчина в той же одежде, в кой и была старушка. Меж бровей алело пятно. В этот момент Сун Лань хотел выругаться, чего раньше никогда не делал. Стоящий чуть поодаль омега даже не поменялся в лице. Альфа встал и достал меч: — Это не твой настоящий облик. — Почему же? — искренне удивился мужчина-оборотень. — Потому что заклинатели такого не умеют. Ты пытаешься внести раздор между кланами с таким вот обликом. — Как с вами скучно… В ту же секунду два меча схлестнулись с ножом. В маленьком помещении было тяжело драться так, чтобы не разбудить хозяинов дома. К счастью, троица каким-то чудом оказалась на улице. В бледном свете луны три фигуры мелькали в вальсе. В конце-концов удалось схватить монстра, но тот обернулся ребёнком и выскользнул из хватки. Потерявший всякое терпение Сяо Синчэнь, сжав зубы, ловко извернулся и снёс голову ребёнку и в ночной темноте раздался его пронзительный вопль. — Надо… убрать… это тело… — тяжело дышал омега. Затем он присел, чтобы поближе посмотреть на бездыханное тело. Сун Лань, казалось, пропустил его слова мимо ушей. Он в оцепенении произнёс: — Вот это ловкость… — А?.. — уставился на спутника Сяо Синчэнь. — Отточенное мастерство, как у тебя. — Не думаю. У тебя, наверное, есть опыт с детьми? — Что? — Я имею в виду, ты раньше присматривал за детьми? Уж очень ловко ты управился с этой мелкой тварью. — Ха-ха, нет. Сун Лань подошёл поближе и начал оттаскивать туп к оврагу. — Ну, значит, это твой талант. Если решишь уйти в мир смертных, то ты будешь отличным отцом. — Мне это льстит. Монстра удалось кое-как закопать в земле. Остаток ночи двое мужчин провели на соломенной подстилке. Утром заклинатели проснулись кое-как, позавтракали, умылись и отправились в деревню искать ещё перевёртышей среди местных жителей.