Найти счастье

— Я хочу… тебя. Как можно скорей, — горячо зашептал Вэй Усянь на ухо своему мужу. Лань Сичэнь хотел было закашлять от неожиданности, но сдержался. Он прикрыл рукой свой рот со стороны гостей, чтобы никто не прочитал по губам, и зашептал на ухо в ответ: — Что случилось? Мы договаривались, что делать любовь мы будем только тогда, когда ты будешь готов. — Так я готов! — Тебе что-то подсыпали в напиток? Вэй Усянь закатил глаза. Альфе казалось, будто омегу подменили. Где тот юноша, что выстраивал границы перед свадьбой? Лань Сичэнь пригубил его чашечку; ничего особенного, обычная вода с горной реки. Он принюхался. Вода как вода, а вот запах лотосов… как будто усилился. — Я понял… — догадался альфа. — Что? — Не при детях. — Сичэнь кивнул на играющих между ними мальчишек. — Ты сможешь досидеть до вечера? — Нет. — А если постараешься?.. — Может мне просто сделать вид, будто умираю? — Хм… Лучше сделай вид, будто тебе скучно. Супруги снова сели ровно. Вэй Усянь наигранно зевнул, прикрыв рот рукой. Затем повернул голову в сторону альфы и громко произнёс: — Я хочу вернуться в свои покои. Цзян Чэн хлопнул себя рукой по лбу. Театр одного актера! И как этому проклятому Вэй Усяню не совестно нарушать этикет? И почему супруг ему во всём потакает? Лань Сичэнь лишь спокойно улыбнулся и помог своему омеге подняться. Затем они за руку отправились к выходу. Вэй Ин старался не прижиматься к своему мужу, хотя очень хотелось. Альфа пах вкусно, маняще. Под слоями красных тканей наверняка скрывалось прекрасное тело… Неожиданно Вэй Усянь уловил отчётливый запах сандала, что затмевал остальные. Омега тут же, с первой попытки, поймал пылающий янтарным огнём взгляд Лань Ванцзи, что сидел в самом дальнем углу из возможных. Отчётливо ощущались раздражение, злость, обида, ненависть. Вэй Усянь одними губами прошептал «Прости», а затем очнулся на улице, как будто резко проснулся, однако пьянящий туман не испарился. Мир медленно подвергался искажению. — Всё хорошо? — спросил Синчэнь, ведя его под локоть. — Тебе стало лучше? Вроде не дрожишь уже. — А? Да? — Вэй Ин?.. Это твоя первая течка? Омега потряс головой. Запах сандала приятным послевкусием ощущался на языке. Никогда ещё Вэй Усянь не ощущал такой мощи от феромонов. — У меня течка? Тогда это многое объясняет. — Вэй Усянь нехотя убрал локоть из рук супруга. — Я тогда уж постараюсь потерпеть. Буду ждать тебя в постели. Не задерживайся! Метка себя сама не поставит! Лань Сичэнь покраснел и смущённо кивнул. — Мне попросить кого-то сопроводить тебя до дома?.. Вэй Усянь замотал головой и тут же удалился, не удосужившись попрощаться. Лань Сичэнь глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться и вернуть ци в нормальное состояние. Чёртов Вэй Усянь, слишком прекрасен для этого мира! Альфа вернулся обратно в зал. Время тянулось медленно. Сичэнь пытался сосредоточиться на праздничном пиру, но в мыслях его всякий раз уносило к Вэй Усяню, что горячо шептал ему «Хочу тебя». Этот день казался волшебным сном, но никак не реальность, уж слишком быстро омега начал проявлять сексуальный интерес. Рядом послышался хорош одежд — на место Вэй Ина подсел Мэн Яо. Дети приветственно поклонились ему и продолжили тихо играть. — Брат, — прошептал Мэн Яо. — Ты вернулся растерянным. Всё хорошо? — Спасибо, всё в порядке. Не волнуйся. — Точно? — Да. — Если ничего плохого не произошло, то я рад за тебя, Цзэу-Цзюнь. Давай я после пира подменю тебя, буду гостей развлекать? Сичэнь приподнял одну бровь. Мэн Яо смутился от его упорного взгляда, потому решил начать оправдываться: — Мне кажется, это заметно, что у Вэй Усяня началась течка. Он м-м-м… — Омега напряг голову, чтобы вспомнить слова Сюэ Яна, но воспоминания ускользали. Надо как-то выкручиваться: — Он начал смотреть на тебя как на самого прекрасного заклинателя в мире… И по тебе заметно, что тебе больше хочется… м-м-м… — Мэн Яо покраснел, не в силах продолжать говорить. — Я понял, можешь не продолжать. — Улыбнулся Сичэнь. — Спасибо за помощь.

***

Благодаря Мэн Яо Лань Сичэнь смог вырваться со свадебного пира раньше, чем это планировалось изначально. До дома альфа добрался быстро. Открыв дверь, он увидел медитирующего Вэй Усяня на кровати-лежанке. Юноша уже не дрожал, как делал это днём, да и выглядел получше. Омега тут же прекратил медитировать и уставился на супруга голодным взглядом дикого животного. Затем облизнул пересохшие губы. — Наконец-то. Ты дома. Альфа закрыл дверь и подошёл к мужу. Сел на колени рядом. Вэй Усянь приблизился к нему ползком, сильнее дразня своим ароматом лотосов. — Ла-нь Ху-ань, — по слогам прошептал омега. — Ты готов? — Да, — тепло ответил Сичэнь и собрался было ещё что-то сказать, но Вэй Усянь опередил его поцелуем. Лань Сичэнь будто оказался в бушующем океане. Запах лотосов только усилился; жар прокатился сверху и сконцентрировался в паху. — Вэй Ин, мне надо хотя бы сполоснуть грязь. Вэй Усянь отстранился. Лань Сичэнь тут же разделся и залез в бочку с холодной водой под внимательными взглядом супруга. Омега удивился, что Сичэнь не застучал зубами от холода, а потом вспомнил, что тот закалён. Альфа мылся быстро, но изящно и благородно. За всю жизнь Вэй Ин, свободолюбивая юньмэнская псина, при всём старании не смог бы достичь такой грации. Под голодный взгляд омеги Лань Сичэнь начал выходить из воды и вытираться полотенцем. Не успел он дойти до лежанки, как Вэй Усянь схватил супруга за талию и повалил на спину, начав целовать холодный живот. Хотелось чего-то большего. Поэтому Вэй Усянь поспешно распахнул красное ханьфу, сел на бёдра Сичэня и, наклонившись, принялся целовать. Альфа уже не мог сдерживать себя в рамках местных правил, поэтому решил плыть по течению. То, что ещё летом казалось таким далёким, наконец-то лежит на нём сверху, горячо целует и возбуждающе трётся о его член своим, даже препятствие в виде красных нижних штанов омеги не мешало им обоим получать жгучее удовольствие в полной мере. Омега завозился, пытаясь снять штаны одной рукой, так что Лань Сичэню пришлось помочь. Никто не соображал, как штаны в итоге оказались на полу, потому что всё происходило в тумане. Крепкая рука Вэй Усяня обхватила оба члена и начала делать поступательные движения. Супруги в губы ловили тихие стоны друг друга. В один момент что-то пошло не так. Вэй Усянь перестал надрачивать обоим. За окном завыл ветер, разнося снег по окрестностям. Зрачки Вэй Ина вмиг расширились и закрыли радужку глаз. Омегу будто подменили. Он схватил зубами плечо Лань Сичэня, отчего альфа тихо ойкнул. На подушку брызнула кровь. — Вэй Ин, всё хорошо?.. — М-м-м. Омега отцепился от супруга и, выпрямившись, сел. Сейчас он был похож на изголодавшегося бога любви: растрёпанные волосы, распахнутое ханьфу, что оголяет грудь и пах, чёрные из-за больших зрачков глаза, стекающая капелька крови с губ, аккуратные волосы на лобке… Лань Сичэнь тут же сел и обнял Вэй Ина за талию, а потом медленно слизнул кровь. Затем шепнул в губы: — Ты очень красив. Знаешь об этом? Вэй Усянь не ответил. Он лишь пристально посмотрел в глаза альфы, а затем прорычал: — Не медли. — Что? Вэй Ин опять не ответил. Левой рукой он опёрся о плечо мужа, а правой попытался войти в свой задний проход, но помешало ханьфу. Ничего не соображающий омега в раздражении снова укусил плечо. Лань Сичэнь обеспокоенно погладил его по спине. — Что с тобой происходит? Ты как будто… — Лань Сичэнь тут же замолчал, осознав кое-что для себя. Он посмотрел в сторону окна, но кроме силуэтов снега и голых ветвей не было видно ничего. И даже пахло только Вэй Усянем, но альфа был уверен, что они не одни. Будь они вдвоём, зрачки омеги бы не расширялись столь сильно. Вэй Усянь по своему происхождению был свободным котом. Ему, выросшему на продуваемыми вольными ветрами территории, чужды были гусуланьские моральные рамки, чуждо тишина и чуждо спокойствие. Цветок, что вырос в диком поле, не сможет зацвести в чьем-то огороде под окном. Лань Сичэнь это прекрасно понимал, когда принимал решение выходить замуж. Но смущало ли его это всё? Конечно нет. Если он взял такого мужа, то надо подстроиться под его ритм. Непривычно было отказываться от привычных норм гусуланьской жизни, но никак не страшно, так что Лань Сичэнь тут же заткнул свою совесть. — Вэй Ин, слезай с меня и ложись на живот. Быстро! Вэй Усянь улыбнулся, но не сдвинулся с места, лишь перестал кусать плечо. «Провоцирует? Надо попробовать…» Лань Сичэнь силой столкнул Вэй Усяня, положив того животом на помявшееся одеяло, затем задрал подол красного ханьфу. Из заднего прохода омеги выделялись смазка вперемешку с кровью. Альфа замер в недоумении. Он, конечно, знал, что у омег есть течка, но чтобы кровь… — Ты себя так поранил?! Ответа не последовало. Опьяненный феромонами, Вэй Усянь мало что соображал. Какой там холод, если в животе горит пламя? Он лишь ждал, когда в него войдут. — Не медли! — зарычал Вэй Усянь. Лань Сичэнь вздохнул и, отбросив всякие сомнения, аккуратно вошёл, перед этим быстро размяв анус. Омега одобрительно замычал. Поняв, что делает всё как надо, Лань Сичэнь вздохнул с облегчением и начал поступательные движения. У обоих мужчин тут же вспыхнули искры удовольствия вперемешку с дикой страстью. Не выдержав переизбыток эмоций, альфа наклонился и укусил в основание шеи омеги. Для Вэй Усяня мир окончательно потонул в бушующем океане первобытного удовольствия. Всё, что он помнил — это абстрактное окружение, горячие толчки в зад и янтарные глаза.

***

Лань Ванцзи пытался заставить себя развернуться и уйти прочь, но не мог. Прекрасный и в то же время отвратительный запах манил. Хотелось заглянуть в щель меж дверей, но альфа этого не сделал, потому что не хотелось видеть брата, который получает удовольствие, сношаясь с такой грязной псиной. Да и вообще не хотелось видеть трахающегося брата. За стеной вкусно пахло, хотелось туда. За стеной громко стонали от удовольствия, но каждый стон острым лезвием проходился по груди, заставляя альфу морщиться от отвращения. Почему всё так сложилось? Почему самый противный омега сейчас за стеной получает любовь от Лань Сичэня, а не пропивает деньги в весенних домах? Почему у Вэй Уясня, неправильного человека, жизнь складывается как сахар, а не разрушается? Что не так с этим миром? Неужели все эти рассказы учителей о том, что ненормальное поведение рушит жизни — неправда? Ванцзи замотал головой, отгоняя мысли.

***

Мэн Яо настолько хорошо завершил второй день празднования свадьбы, что никто не заметил отсутствия молодожёнов. А Цзинь Гуаньшань так хорошо повеселился, что только ночью спохватился: он не видел Сюэ Яна со вчерашнего дня. Что-то тут нечисто. Альфа шепнул несколько фраз своим слугам; те поклонились и удалились в поисках пропажи. Мэн Яо пытался напрячь слух, чтобы понять, о чём они говорили, но не вышло. Натянув улыбку, он подошёл к Цзинь Гуаньшаню. — Тебе всё понравилось, отец? — Да. Кажется, ты заслужил повышения. — Правда? — недоверчиво переспросил омега. — Да. Теперь ты мой личный помощник. Когда вернёмся, проведем церемонию. «Вот это повышение», — саркастично подметил Мэн Яо. — «Каждый сын мечтает быть слугой такого отца». — Кстати, Мэн Яо. Ты не видел Сюэ Яна? Омега сделал вид, что вспоминал. — Утром, когда я раздавал указания слугам, он спал. Он тебе нужен сейчас? — Мг-м, понял. Нет, не нужен. Сын и отец распрощались и разошлись. К Мэн Яо подошёл Хуайсан. — Ты очень хорошо справился! — Спасибо, младший господин Не. Давай провожу тебя до гостевого дома. — Хорошо, — обрадовался тот. Юноши вышли на улицу. Мэн Яо зажег бумажный фонарик, и они продолжили путь. — Как ты, справляешься без меня в Нечистой Юдоли? — спросил омега. — Дагэ так и не смог найти тебе и себе помощника? — Я не маленький, справляюсь. За несколько лун, пока тебя не было, я научился составлять образы и одеваться, самостоятельно застёгивая во всех местах. На второго Мэн Яо уже давно не надеюсь; во всём мире не сыскать твою копию. — Хех, приятно слышать. — Дагэ сейчас помогают сразу несколько людей. Зато у него теперь меньше времени, чтобы попрекать меня. — Не Хуайсан, он волнуется за тебя. Ты — единственный близкий человек, что у него остался. И он хочет, чтобы ты смог сам, без его помощи, выжить в заклинательском мире. Все его ворчания не со зла. Хуайсан угрюмо кивнул. — Вы все так говорите, будто дагэ собирается умирать прям завтра. — Не Минцзюэ? Умирать? Мне кажется, он переживёт и меня, и тебя, — попытался успокоить юношу Мэн Яо, хотя в душе завёлся червячок сомнений. — Кстати. — Мужчина достал из рукава книгу и передал юноше. — Возьми. — Что там? — Хуайсан пролистал книгу. — Антропология? Серьёзно? Это же книжка лекарей. — Это моя книга. Как вернёшься домой, убери к себе в библиотеку. В Ланьлине негде хранить, а в Цинхэ не хочу в общую библиотеку отдавать, иначе потеряется. Распрощавшись, юноши разошлись у гостевого домика. Мэн Яо тут же направился к себе, обдумывая последние слова Хуайсана про скорую смерть дагэ. Войдя в свой маленький гостевой дом, омега заметил медитирующего перед лежанкой Не Минцзюэ. Тот, услышав шаги, тут же встретился с хозяином взглядом. — Добрый вечер, Мэн Яо. Сильно устал сегодня? — Спасибо, всё в порядке. — Мэн Яо сел на колени рядом. — Давно меня ждёшь? — Можно и так сказать. — Я провожал младшего господина Не, он поинтересовался, всё ли у тебя хорошо. — Что ты имеешь в виду? — Я про твоё здоровье. Не Минцзюэ, ты не собираешься оставлять нас? Выглядишь крепким и здоровым, но ты ведёшь себя так, будто умираешь. — Не говори глупостей! — Не Минцзюэ взял омегу за руку. — Всё со мной хорошо. Мэн Яо встал, разделся и залез в бочку. Вода в ней давно остыла, поэтому по коже тут же пробежали мурашки. Заметив, что омега стиснул зубы и задрожал, Не Минцзюэ предложил: — Может, мне стоит попросить разогреть воду? — Не стоит, все уже давно спят. — Давай тогда я схожу, сам разогрею. — Господин Не. — Мэн Яо бросил на альфу острый взгляд. — Раздевайся и залезай под одеяло, согрей постель. Не надо никуда уходить. Лишний раз высунешься, авось кто увидит, и пойдут слухи. Тебе это надо? — Я тут пытаюсь за тобой ухаживать, — проворчал альфа, но выполнил указания любовника. Мэн Яо, не желая мёрзнуть, наспех сполоснул кожу и вылез из воды. Взгляд альфы тут же опустился на изящные очертания горудной клетки, и плавно перешёл ещё ниже, на узкие бедра и красивый пенис. Живот украшали какие-то странные растяжки, о которых Мэн Яо умалчивал. Омега закончил вытираться и, бросив на пол полотенце, залез под одеяло и прижался к Не Минцзюэ, чтобы поскорее согреться. Крепкие руки тут же обхватили Мэн Яо. — Как у тебя дела в Ланьлине, А-Яо? — Мне сегодня дали повышение. Небольшое. И отец обещал вскоре дать свою фамилию. Возвращение в родной клан даётся тяжело, но что поделать, если это моя мечта. — Ты справишься, не переживай. Если что, мы с Хуайсаном всегда тебе поможем обязательно. — Спасибо… — Жалко, конечно, что мы не можем стать одной семьёй… но это не мешает мне любить тебя искренне. Сами Небожители послали тебя ко мне. В трудные периоды твоя помощь была неоценима, я вовек не смогу отблагодарить тебя. А Не Хуайсан! Как минимум, он сдал экзамены с твоей помощью. — Спасибо. — Это тебе спасибо. — Кстати, про Не Хуайсана. Ты не говорил никому про его вторичный пол? — Нет. Лекарь какой-то странный в последнее время, постоянно зовёт Хуайсана на проверку какую-то, хотя меня уверял, что мой брат гамма. Жду, когда он поменяет свое мнение или окончательно утвердит то, что есть. Он взрослый человек, но никто в заклинательском мире не знает его вторичный пол... — Правильно. Лучше промолчи подольше, никому не говори про пол. Если он окажется омегой? Сейчас это небезопасно. Украсть могут. Мэн Яо положил свою голову на широкую грудь альфы и задумался: «Интересно, если он узнает, что я скрываю свой вторичный пол, сильно ли разозлится? А если не узнает, то как скоро он найдёт себе невесту?» — Не Минузюэ, почему ты… идёшь против ценностей и спишь со мной, а не ищешь омегу? — Зачем мне искать омегу? — Чтобы появились наследники. — У меня есть Не Хуайсан, этого вполне достаточно. Он и с кланом сможет управиться, и наследников, если что, оставить. К чему такие вопросы, А-Яо? — Да просто интересно. — Не может быть, — саркастично ответил Не Минцзюэ и опустил подбородок, чтобы встретиться взглядом с Мэн Яо. — Ты боишься, что нашим отношениям скоро конец или ты хочешь их закончить? — Что?! Нет! — Мэн Яо легонечко стукнул кулаком по груди альфы. — Не говори ерунды! Мне интересно, как долго вот это вот всё будет и как далеко мы сможем зайти. Между прочим, я не хочу заканчивать эти отношения. — Далеко зайти, это в каком плане? — Не знаю… Например, мы привяжемся друг к другу как супруги, и жить на два клана будет очень тяжело?.. — А-Яо, если тебе нравится в клане Цзинь, то оставайся там. Я буду только рад тому, что ты нашёл своё место. Зачем принуждать тебя возвращаться в Цинхэ Не? Зачем мне отрезать тебе крылья, перекрывать твои дороги на пути к цели? Я буду ждать встреч с тобой как верная жена. Мэн Яо благодарно улыбнулся. — Я тоже буду ждать встреч, как жду их сейчас. — А ещё я очень терпелив, потому что, например, до сих пор жду, когда ты расскажешь, откуда у тебя растяжки на животе. — Пф-ф-ф, да пустяки. Спокойной ночи. — Так и знал. Сладких снов.

***

Ранним утром Лань Сичэнь отправился в библиотеку работать. К его счастью, там сидел Ванцзи, с которым альфа очень хотел поговорить. Не теряя времени даром, Лань Сичэнь подошел к нему. Братья поздоровались. — Лань Чжань, где ты был вчера вечером? Ты после пира не пошёл домой? Выражение лица Лань Чжаня сделалось сложным. Он поджал губы и начал смотреть в пол. — Лань Чжань, почему ты не пошёл домой? Где ты был? Альфочка виновато моргнул, но так и не ответил, однако Лань Сичэнь понял его без слов. — Ты тихо пошёл за мной, потому что тебя привлекал его запах? — Ничего меня не привлекало! — наконец-то открыл рот Лань Ванцзи. — Он противный! — Если бы он был противным, ты бы не пошёл за нами. Лань Чжань свёл брови. Сичэнь продолжил: — Я знаю, что вы избранные, и что он тебе не нравится. Но скажи, зачем ты мучаешь себя, находясь рядом с Вэй Усянем, у которого течка? — У него что?.. — Да. Ты же что-то тогда почувствовал? Это всё из-за течки. Лань Чжань нехотя кивнул: — Его запах стал намного громче. — Постарайся не пересекаться с ним в ближайшие дни. — Прости. Ванцзи хотел было вернуться к чтению, но его взгляд зацепился за выглядывающий из-под воротника брата засос. Альфочка раздражённо перелистнул страницу, а Лань Сичэнь устало вздохнул и ушёл работать.

***

Вэй Усянь мог бы поспать подольше, но его разбудили слуги, а затем поднял на ноги Цзян Чэн и за шкирку потащил в разогретую бочку. — Что происходит? — сонно спросил омега. — Утро наступило, балбес! Планируешь и дальше валяться, имея статус супруга главы? — Да какая разница… Ой! — пискнул Вэй Усянь, как только его полностью окунули в воду. Ударив по руке брата, омега высунул голову обратно и вдохнул воздух. — Ха-ха, ты чуть не утопил меня! — Между прочим, от работы тебя никто не освобождал! Лань Цижэнь мне сообщил, что ты будешь тренировать молодых адептов стрельбе из лука и писать отчёты за Лань Сичэня — А меня кто-то спрашивал, чего я хочу? И вообще, мне после свадьбы надо отдохнуть! — Не обнаглел? — Цзян Чэн дал брату мыльный корень. Тот начал возиться с волосами, из-за чего обнажил шею. Цзян Чэн вытаращил глаза: — Погоди, это что, метка?! — Где? — На шее! Вэй Усянь нащупал место, где было немного болезненно от прикосновений. — Откуда она у меня?.. Но Цзян Чэн не слушал брата: — Вы вчера… ушли пораньше с пира, чтобы заняться сексом?! — Да. Но я плохо всё помню. — Если я спрошу, ждать ли мне в скором времени второго племянника, ты тоже не сможешь ответить? — Племянника? Цзян Чэн, ты можешь представить меня с пузом? Я — нет! Поэтому иди нахуй! Цзян Чэн закатил глаза, отошёл к окну и начал наблюдать за падающими снежинками. В дом заглянул Лань Сичэнь, который держал в руках поднос с завтраком, и с удивлением посмотрел на моющегося Вэй Усяня. — Ты уже встал? Доброе утро. — Доброе, — пробубнил Вэй Ин. — Сначала слуги постель решили поменять, потом брат зашёл проведать. — Ты как себя чувствуешь? — Очень странно. Как будто вчерашний день — это длинный сон. И внизу побаливает. Сичэнь поставил около лежанки поднос и, подойдя к супругу, начал помогать вылезать из бочки и вытираться. На бедрах омеги синели следы от пальцев альфы, а над ключицей алела метка. Всё это придавало нагому телу как мужественный, так и родной вид. Голос Вэй Ина отвлёк альфу: — Я могу тебя поцеловать? — Что? — удивился Лань Сичэнь и выпрямился, перестав вытирать живот. Цзян Чэн на заднем плане скорчил гримасу отвращения. — Да. Тебе не надо об этом спрашивать. Вэй Усянь примкнул к губам супруга. Такие мягки и тёплые! Да и запах альфы теперь чувствовался гораздо сильнее сильнее. Вэй Усяня не смутило то, что только сегодня утром он впервые распробовал этот запах. Всё ещё опьянённый любовью, омега нехотя отстранился и спросил: — Что у нас сегодня по планам? Цзян Чэн сказал, что меня успели записать в учителя, пока я спал. — Да, Лань Цижэнь дал тебе это только что. Я пришёл сообщить об этом. — А что случилось? Омег не берут на такие должности на этой территории. — Да, не берут, но, надеюсь, это временно. Ты будешь обучать малышей, они проживают на другой территории. Я постараюсь уговорить совет старейшин дать тебе более лучшую работу, чтобы ты не скучал и чтобы воспитанники получали качественное образование. Надо начинать вводить здесь разнообразие. К сожалению, эта должность не самая высокая из имеющихся, но спасибо и на этом. Ещё ты имеешь доступ ко всем моим свиткам, они лежат в этом доме и в специальном отделе библиотеки. Ещё не забывай, что вторая территория, где проживают омеги, в бóльшей степени принадлежит тебе, чем мне и совету старейшин в целом. — Спасибо. — Улыбнулся Вэй Ин. — Лань Хуань, я почему-то чувствую к тебе любовь… и хочу её проявлять немного. Так только во время течки? — Не переживай, всё в порядке. Мы с тобой уже законные супруги. А насчёт течки не могу ответить, ты мой первый омега, честно говоря. Попробуй порыться в библиотеке на территории омег, может, там хоть что-то да найдётся. — Тогда буду надеяться, что это чувство не временно, — улыбнулся Вэй Усянь и обнял альфу. Тот обнял в ответ. Немного погодя омега отстранился и начал одеваться в свои привычные черно-красные одеяния. Лань Сичэнь хотел было подойти к лежанке, чтобы взять поднос с завтраком, как заметил стоящего у окна Цзян Чэна. Тот с нескрываемым недовольством смотрел на спину брата. — Ой, молодой господин Цзян?! Не заметил тебя, извини. Юноша закатил глаза и проворчал: — Да тут никакие извинения не помогут… — Сегодня многие гости ушли в город за развлечениями, я думал, ты с ними. — Пить вино в борделе и делать любовь с кем-то незнакомым в гостинице как-то не по мне, Цзэу-Цзюнь. Я лучше прослежу, как мой брат лажает. — Ничего не знаю! — крикнул Вэй Ин, завязывая пояс. — Кстати, раз сегодня нет никаких мероприятий, то и мадам Юй отправилась в город? — Да, — ответил Цзян Чэн, не понимая, к чему клонит его брат. — Она ушла одна или с мадам Цзинь? — хитро улыбнулся Вэй Ин и подошёл к брату. — Второе. Хочешь сказать, что моя матушка сейчас развлекается с мадам Цзинь где-нибудь в гостинице? Ты не ахуел ли часом?! Цзян Чэн отвесил брату оплеуху, но юноша ловко увернулся и, быстро допрыгнув до Лань Сичэня, прижался к супругу. Мужчина был в лёгком шоке от странных отношений двух братьев, но всё же, поборов оцепенение, протянул завтрак Вэй Ину. Тот с благодарностью взял еду и, сев за низкий столик, начал есть. — Завтра возобновляются наши трудовые дни, — сказал Лань Сичэнь. — Вэй Ин, тебе придётся вставать с петухами и идти преподавать. Расписание занесу чуть позже. — Эх, прощай моя холостяцкая молодость! Цзян Чэн закатил глаза. *** Чтобы скоротать время, юноши решили совершить вылазку в город. Вдвоём весело, но втроём ещё веселее, поэтому братья нашли Хуайсана, который был чем-то недоволен, и отправились в город, в ресторанчик у реки, и сели на втором этаже. Вино как всегда было волшебным. Светило солнце на чистом голубом небе. Снега в городе было очень мало, как будто юноши уехали из Облачных Глубин. Не Хуайсан наконец-то перестал хмурить брови. — Вэй-сюн, у тебя метка выглядывает из-под воротника. Неужели вы только на второй день решились это сделать? — О не-е-ет, — Стукнул рукой по лбу Цзян Чэн. — Я не хочу слушать про секс брата. — Тебе придётся смириться, — хихикнул Вэй Ин. — У меня течка только на второй день началась, поэтому вот так вот и получилось. — М-м-м, — протянул Хуайсан. — Поэтому от тебя сегодня чуточку сильнее пахнет. — Ага. — А то, что вчера ты рано слинял с ужина, тоже течка виновата? — Да. Цзян Чэн стукнул головой о стол, но никто не обратил внимания на его мучения. — А эту ночь я весьма смутно помню! Представляешь какой позор? Это каким неудачником надо быть, чтобы не помнить первый секс! Не Хуайсан ужаснулся и замахал веером. — А почему так плохо помнишь? — Не знаю. Я как будто опьянел, хотя не пил ни глотка! Но я уверен, что мне тогда было хорошо. — Вэй Ин наклонился поближе к другу и заговорщически произнёс: — Мой тебе совет, Не Хуайсан. Если хочешь запомнить свой первый секс, то делай это до первой брачной ночи. — Предлагаешь пойти против правил? Мне нравится. — Вэй Усянь, прекращай портить Не Хуайсана! — зарычал Цзян Чэн. — Надеюсь, жизнь в Гусу научит тебя следовать правилам, сукин ты сын! Вэй Усянь засмеялся: — Цзян Чэн, ты такой забавный. — Ещё чего! Принесли еду. Юноши выпили по чашечке вина и принялись за еду. Не Хуайсан наклонился к Вэй Усяню и зашептал: — После твоих слов мне теперь хочется сделать любовь в каком-нибудь интересном месте. Например, в... — юноша задумался. — В библиотеке? — подсказал омега. — Неплохо. Но мне бы хотелось сделать это в недозволенном месте. — На кухне ресторана? Глаза юношей сверкнули озорным блеском. Цзян Чэн закатил глаза. Спустя некоторые время на первом этаже раздались гневные крики. Все посетители, что были на втором этаже, в два счёта оказались у деревянных перил и высунули головы. Внизу развернулся целый спектакль, в котором жена орала на мужа. Женой оказалась мадам Цзинь, а мужем — Цзинь Гуаньшань. Вэй Усянь вспомнил, что ресторан, в котором они сейчас находятся, является одним из лучших в городе, потому неудивительно было встретить Цзинь Гуаньшаня. Удивительно — Пурпурную паучиху и главу Цзинь; они не посещали публичных мест, вместо этого женщины на прогулке любовались природой или засиживались в беседке, распивая чай. Рядом с Цзинь Гуаньшанем стояла молодая куртизанка, которая пыталась испариться, чтобы больше не слышать гневного крика мадам Цзинь. Девушка была совсем юной и очень красивой, словно воплощение мая. Все самые лучшие омежьи качества переплелись в этом хрупком теле: прекрасный запах, милое личико, стройное тело, округлые бёдра. Если бы она не работала куртизанкой, а Вэй Усянь не был бы женатым омегой, он бы не упустил шанса поухаживать за ней. — Опять Цзинь Гуаньшань в постели с омегами развлекается, — тихо сказал Не Хуайсан. — При живой жене… Цзян Чэн закивал: — Видно, что он её боится, но всё равно изменяет. Противный. Мадам Юй, что стояла позади своей подруги, с ненавистью смотрела на Цзинь Гуаньшаня. Кольцо на её пальце временами искрилось фиолетовым. Спустя несколько минут истошных криков и ругани мадам Цзинь схватила своего непутёвого супруга за ухо и потащила в сторону выхода под любопытный взгляд зевак. Хмурый Цзян Чэн и задумавшийся Не Хуайсан вернулись на свои места, а Вэй Усянь слегка задержался, проследив, как куртизанка, прикрыв покрасневшее лицо платочком, растворилась в толпе. — Теперь у матушки настроение испорчено, — констатировал факт Цзян Чэн. — Это точно, — подтвердил Вэй Усянь, усаживаясь рядом. — Откуда тут проститутки? Первый раз в Гусу вижу. — Они скрываются под видом танцовщиц, — сказал Не Хуайсан. — У них дом стоит около западного входа на рынок. — Откуда тебе это известно? — В глазах Цзян Чэна сверкнул укол ревности. — Ой, я ничего не знаю! Ничего!