Найти счастье

Сун Лань и Сяо Синчэнь, наскоро попрощавшись с Вэй Ином, отправились в ближайшую деревню, где договаривались встретиться с Сюэ Яном. Несмотря на теплое мартовское солнце, Сун Цзычэнь всю дорогу хмурил лоб, а когда пара заклинателей оказалась в деревне и, обыскав там каждый уголок, не нашла Сюэ Яна, морщины стали только глубже. — Где этот бродяга? — спросил альфа сам себя. Конечно, он недолюбливал острого на язык мальчишку, но сейчас стал переживать то ли за Сюэ Яна, то ли за чувства Сяо Синчэня, то ли за них двоих, вдруг их в ловушку заманили, надо быть начеку. — Как сквозь землю провалился… — ответил омега. — И даже запаха не чувствуется. — Надо поскорее убираться из деревни, на всякий случай, но далеко отходить не будем. Разведаем, что происходит. — Согласен…

***

Кряхтя и охая, Вэй Усянь потихоньку влился в трудовые будни. Сначала по утрам его пытался будить Лань Сичэнь, но Вэй Ин отмахивался и засыпал обратно. Тогда один из слуг, с повышенным чувством ответственности, за подмышки поднял омегу и потащил его на улицу. Ледяной воздух и жгучий холодом снег тут же бодрили Вэй Усяня. Ему оставалось только возвращаться обратно в дом, чтобы поскорее накинуть на свои плечи тёплое чёрное ханьфу. Дорога до омежьей территории была довольно длинной, но не это расстраивало Вэй Усяня, а то, что шёл он туда один каждый раз. И каждый раз он недоумевал, почему приглашённые адепты могли учиться на основной территории, а рождённые в клане Гусу в период ученичества до 16-17 лет проживали под присмотром холостых омег. И почему эти территории так далеко находятся? Пока дойдешь, сто раз в голове прокрутишь идиотские мысли. Юные ученики всегда радостно встречали Вэй Усяня, улыбаясь и выкрикивая его имя. Омега гладил всех по голове и вёл на уличную площадку. — Ой, сегодня за ночь снега навалило! — удивился Вэй Усянь. — Придётся расчищать всё. Ну-ка взяли мётлы и пошли расчищать! — Учитель Вэй, у нас нет мётел. — Как нет? Вчера же были. — Были, но от старости уже в пыль превратились… — опустив глаза в землю, ответил один из учеников. Вэй Усянь отряхнул свои ладони хлопком и, улыбнувшись, сказал всем: — Ну, тогда идём в библиотеку, будем мастерить! Пока радостные дети тихо шли за учителем, Вэй Усянь всё глубже и глубже погружался в мысли. Женская территория Облачных Глубин больше походила на изолированную горами деревушку, нежели на обитель заклинателей. Омеги получали скудную финансовую поддержку, поэтому все поломки они старались починить своими силами. Несмотря на закрытость территории, две тысячи правил здесь худо-бедно, но соблюдались. Сами омеги были скромно воспитаны, чтобы потребовать у старейшин увеличения материальной поддержки. На фоне этих омег Вэй Усянь выделялся не только внешне, но и нетипичным для Гусу поведением. Он в свои первые учительские дни стал собирать сведения о плохом состоянии территории и требовать встречи со старейшинами, чтобы предоставить им эти факты, потому что они, альфы, не имели права находиться на омежьей части Облачных Глубин. Старейшины пока отнекивались, прикрываясь другими делами, что очень сильно злило Вэй Ина. Из размышлений его прервал детский голос: — Учитель Вэй, посмотри, как я сделал. Правильно ли всё? Вэй Усянь глянул быстро на метлу, сделанную из палок и верёвок. — Мне нравится. Хорошая метла. — Я могу идти убирать снег? — Да. — Вэй Ин обратился к остальным: — Кто доделал метлу, тот возвращается на арену и подметает! Ученики дружно закивали. Для них Вэй Усянь был первым учителем, который обучал боевым навыкам. До него много лет назад этим занималась одна омега, но потом она вышла замуж и умерла во время родов. С тех пор прошло много лет, новые дети росли умными людьми, но совершенно бессильными в бою. Те, кто стал альфой, переезжали в гусу и разучивали боевые навыки под недовольный взгляд местных учителей.

***

В горах рано темнело. Как только солнце начинало окрашивать небо разводами цветной туши, Вэй Усянь прощался со всеми и возвращался домой. Мадам Цзинь как-то сказала, что омеге не работать и много думать вредно, так как он начинает считать, что никому не нужен. Отчасти она была права, но лишь в том, что омега много думает. Не права в том, как сказывается мысленный монолог на дальнейшее поведение. Вэй Усянь каждый раз приходил к выводу, как тут тяжело живётся омегам и почему они не сбегают. То, что Вэй Ин никому не нужен, даже не приходило в голову. Наконец, Вэй Усянь вернулся в Облачные Глубины, которые стали ему холодным домом. Альфы, которых он встретил, всегда смотрели на него либо с удивлением, либо критически, ибо как посмел омега, муж самого главы, свободно разгуливать по все территории без сопровождения, без лобной ленты, в чёрно-красных одеждах? Такой стыд и срам не видали даже со времён основания! Вэй Усянь не нравится многим Ланям в первую очередь тем, что не чтил правила. Пришёл в чужой монастырь, занял удобное местечко под крылом главы и не собирается жить по местному уставу! Вэй Усянь смотрел на них, подняв бровь. Те ничего не отвечали. Если бы не правила «не говорить плохо о других» и «не сплетничать», тогда в Гусу давно бы шептались о вшивой дворняжке из Юньмэня, которая совратила самого красивого и благородного заклинателя. Вэй Усянь порой даже жалел, что сплетни запрещены. Сразу домой идти было не комильфо, так как работы было много. Приходилось каждый раз заходить в библиотеку, в специальный отдел, где за столом сидел Лань Сичэнь, который при свете настольного фонаря писал бесконечные свитки. На столе всегда стоял ужин; он был не то, что принято есть в Гусу, а более сытный: много риса, острый соус, фрукты и овощи по сезону, кусочек мяса. Вэй Усянь не мог представить, откуда Лань Сичэнь доставал сие богатство. Альфа всегда улыбался, стоило Вэй Усяню войти в библиотеку. Тепло тут же разливалось в груди омеги. Разве можно полюбить того, кто не предназначен небесами? Конечно, можно. Вэй Усянь улыбался в отчет и смотрел в глаза супругу, надеясь отыскать в глубине чужой души хоть каплю стыда или сожаления за то, что приходится идти против правил ради комфорта Вэй Усяня. Но там всегда была только бескорыстная любовь, восхищение и уважение. Омега мог бы не любить Лань Сичэня, однако такого не происходило. Возможно, это было удачное стечение обстоятельств: Лань Сичэнь был первым человеком, что начал выстраивать серьёзные отношения; также, помимо любви и заботы, альфа относился с уважением, а это многое значило для Вэй Ина. — Сегодня был продуктивный день, — поделился Вэй Усянь, уплетая за обе щеки рис с острым соусом. — Мы мастерили метла, потому что старые совсем уж поломались. Дети взяли ветки из общих запасов дров для костра. — Продуктивно. У них там разве нет специальных людей, которые бы изготавливали инвентарь? — Не-а, там все понемногу своими силами что-то делают, потому что всю жизнь одним делом заниматься нереально. Один вырастает, станет альфой и уйдёт к вам, а другой станет омегой и переедет в дом к новой семье. — Вэй Усянь на минуту замолчал, а потом тихо сказал: — Непривычно. В Юньмэнэ совсем иначе всё устроено. По вечерам супруги занимались любовью. Лань Сичэнь боялся, что после окончания течки Вэй Усянь не будет испытывать к нему какое-либо влечение, но его страхи не сбылись. Лань Сичэню, которому с детства прививали пуританские нравы, поначалу было непривычно находиться так близко к человеку, обнимать его, целовать и обсуждать всякие темы. Его не смущало, что внешне Вэй Усянь был похож на альфу, так как сам Лань Хуань рос среди себе подобных. Они с Ванцзи были детьми главы, поэтому имели полное право с рождения жить на территории альф. Вэй Усяню же непривычно было обнимать супруга и чувствовать атлетично сложенное тело и скрытую силу, а не хрупкий цветочек. Но ко многим вещам привыкаешь быстро. Как бы оба не были сильно измотаны, каждый вечер по любому случался секс. Горячий, грязный, громкий. Вэй Усянь окончательно смирился с тем, что он омега, поэтому супруги стали чаще практиковать проникающий секс. Вэй Ину, который большую часть дня проводил на ногах, было лень мыться перед сексом; благородному заклинателю Лань Сичэню поначалу тяжело было свыкнуться с тем, что Вэй Ин лез к нему в штаны, невзирая на пот и накопившуюся за день грязь, но пришлось смириться. Засыпали тоже вместе. А по утрам приходили слуги и помогали будить Вэй Усяня.

***

Сюэ Яна нашли по запаху случайно, в деревеньке под горой. Он лежал в полуразрушенном доме на постеленной на полу тряпке. Сяо Синчэнь, когда увидел это зрелище, потерял дар речи. Некогда острый на язык и энергичный юноша был перебинтован везде, где только можно перебинтовать. — Какой кошмар… — тихо прошептал омега. — Что произошло… — Может быть, его избили за то, что пытался сбежать?.. — предположил Сун Цзычэнь, а потом облегчённо вздохнул. — Он не навлёк на нас врагов, за это спасибо. Альфа сел на колени, затем поднёс ладонь к носу, проверяя дыхание. Ровное. Неожиданно в Сун Ланя устремился острый взгляд с красными подтёками. — Проснулся! — радостно вскликнул омега. — Сюэ Ян, ты как? — А-Чэнь? — прохрипел Сюэ Ян и посмотрел на омегу. Его взгляд тут же сделался нежным. — Что с тобой произошло? Мы так волновались! А ещё боялись, что ты нас предал. — Кто-то пронюхал, что я собрался сбежать. Ну и нашли меня в кратчайшие сроки, а потом закололи до смерти. Но я выжил. — Закололи до смерти? — скептически выгнул бровь Сун Лань. Но Сюэ Ян не заметил в его голосе иронии: — Да. Меня закопали в землю. Но я выжил. — Расскажи, как ты с того света вернулся. — Меня нашла одна девочка и выходила. Но за это я поплатился кошельком. Сяо Синчэнь на секунду задумался, а потом уточнил: — Она притворяется слепой? — Да… — непонимающе ответил Сюэ Ян. — А-Цин? — Да откуда ты всё это знаешь? В тебе открылся дар ясновидения? Сяо Синчэнь легонько засмеялся: — Мне доводилось с ней встречаться. Правда, кошельком жертвовать не пришлось, мне его вернули. — У тебя знакомые по всей Поднебесной что ли?! — почесал затылок Сюэ Ян. — Аха-ха, нет конечно. Откуда мне знать столько людей? Мы просто случайно с ней пересеклись на улице, вот и всё. Кстати, а где А-Цин? — Да хуй его знает. Ушла куда-то, к обеду обычно возвращается. А-Чэнь, лучше помоги мне сесть. Омега тут же подошёл ближе и начал помогать больному сесть. Сун Лань смотрел на них недовольным взглядом. — Он тебе не А-Чэнь, — проворчал альфа, на что Сяо Синчэнь по-доброму закатил глаза, а Сюэ Ян хищно усмехнулся. Омега поправил несколько бинтов на голове. — Ты как себя чувствуешь? — Как будто меня убили и закопали в землю. Сун Лань встрял в диалог: — Так ты сказал, что тебя убили. Логично. — Ну и что, — ответил Сюэ Ян. — Я не могу чувствовать, будто вернулся с того света? Сяо Синчэнь: — Сун Лань, прекрати, пожалуйста. Потом будешь его подкалывать, когда он поправится. Сейчас ему нужен отдых.

***

Прошёл месяц со свадьбы. Письма от семьи Цзян приходи разные. Цзян Чэн спрашивал о жизни, рассказывал о своей, просил брата вести себя подобающе. Мадам Юй писала нотации и напоминала о чести. Цзян Фэнмянь ограничивался пожеланиями. Цзян Яньли рассказывала о Цзинь Лине. Вэй Усянь написал ответы брату с сестрой и свернул листы. Затем он положил их на стол, чтобы вечером передать потом специальному человеку. Под столом он заметил дорожную сумку, наклонился и вытащил её. Внутри лежали забытые кувшины Улыбки Императора. — Хо-хо, вот это находочка! — обрадовался омега, вытащил один кувшин и отхлебнул. — Вкусно! С собой алкоголь брать было непрактично, поэтому пришлось сделать пару глотков и убрать кувшин обратно. Настроение после вина было хорошее. Впервые в пути до другой территории думалось не о финансах, а о красоте природы. Весна потихоньку вступала в свои права, это было заметно по подтаявшему снегу и непривычному запаху сырой земли. В Лотосовой Пристани запах был иным, более родным что ли. Отсыревший ил и вонь рыб привлекали больше, чем запах разложившихся за зиму листьев. А туман, что стелится по реке в летний зной… Дом, родимый дом. Как бы хорошо не жилось в Гусу, сердце навсегда останется жить в Юньмэне. Наконец, Вэй Усянь дошёл до омежьей территории. Юные ученики уже делали разминку. При виде Вэй Ина они тут же сбежались и окружили омегу, радостно выкрикивая его имя. После тренировки Вэй Усянь отправился в столовую, где всегда обедал птичьей едой. Юноша сел в компанию вдов, чтобы обсудить, какие овощи сажать, но тут его внимание привлекла знакомая фигурка хрупкой девушки. Вэй Усянь напряг память. — Извините, что перебиваю, — поднял руку юноша. — Кто эта девушка? Впервые вижу здесь. — Которая у окна? Это Линцинь, — ответила одна из вдов. — Они с другими омегами работают в городе, а потом в свободные дни возвращаются сюда и отдают нам деньги. — Кем они работают? — Обычно продают чай и рис, но параллельно работают слугами в гостиницах или богатых домах. Старейшины дают нам слишком мало денег, так что эти юные омеги — наше спасение. Вторая вдова подняла бровь: — Чем тебе Линцинь приглянулась? Неужто понравилась? — Не говори ерунды! — толкнула её в локоть третья. — Они омеги, какая тут любовь? — Вполне обычная… — обиделась та. Вэй Усянь решил проигнорировать этот диалог и, улыбнувшись, спросил первую вдову: — С кем она живёт? — С другими омегами, с которыми в город уходит. — Понял, спасибо. Вдовец, что сидел с ними, казалось, пропустил разговор мимо ушей: — Господин Вэй, ты слишком много ешь. — Я всегда много ем, — пожал плечами Вэй Ин. — Я же мужчина! — Я тоже мужчина, но ты ешь за десятерых. Вэй Усянь не стал спорить. Он быстро встал, попрощался со всеми и вышел на улицу искать Линцинь. Девушка чистила дорожки от снега около библиотеки. Услышав шаги, она обернулась и поклонилась в приветствии. — Добрый день… — Вэй Усянь. — Добрый день, Вэй Усянь. — Добрый, Линцинь. Мне общество вдовствующих омег рассказало немного о тебе. — М-м? — Давай зайдём в библиотеку, я хочу поговорить. — Я в чём-то провинилась? — испугалась девушка. — Почему сразу провинилась… Отбрось метлу, пойдём скорее. Молодые люди вошли внутрь. Здесь было тепло, тихо и пусто. Заклинатели присели за письменный столик. — Я — Вэй Усянь, с недавнего времени супруг Лань Сичэня. — Ух ты! — девушка с интересом уставилась на юношу. — Вот как ты выглядишь! Очень красивый. Лань Сичэню повезло. — Спасибо, но не забывай, что ты тоже весьма красива. — Я не достойна такой похвалы, господин Вэй! — А мне кажется, что достойна. И не только похвалы, но и хорошей жизни. — О хорошей жизни я могу только мечтать. Большим счастьем будет, если мне достанется любящий супруг. — Мне вдовы передали, что ты работаешь в городе, чтобы материально помогать омегам здесь. Почему такая красивая девушка отказалась от возможности стать заклинательницей и пошла тратить молодость на рынке? Линцинь на секунду замолчала, а потом грустно ответила: — А кто, кроме меня? Я была первенцем в своей семье, матушка обучала меня основам каллиграфии. В шесть лет меня отправили на омежью территорию, где я начала учиться. Точнее, нас учили тому, чему могли научить, так как хороших учителей здесь мало. Мне было больно смотреть, как заклинатели, что были старше меня, с утра до ночи трудились, чтобы нам хорошо жилось. Господин Вэй, как благородный заклинатель ордена Гусу, я не могла сидеть в стороне! Я не знаю, как бы ты поступил на моём месте, но у нас в ордене принято помогать друг другу. Вэй Усянь замолчал. Слова девушки отразились в его душе и прошлись по груди кинжалами. Он сам был готов жертвовать собой ради счастья своих родных, но он воспринимал это как часть своей жизни. Но когда другие люди отказывались от хорошей жизни, чтобы помочь другим людям, это воспринималось иначе, как будто родному ребенку отрезали конечности, сделав его навсегда калекой. — А кем ты работаешь, помимо рынка? — Прислугой в постоялом дворе. — Правда? — Вэй Усянь посмотрел на неё с интересом. Девушка сжалась от его взгляда. — Правда. — Почему тогда я видел тебя рядом с Цзинь Гуаньшанем месяц назад? — Может быть, я проходила мимо или обслуживала его столик, — уверенно сказала девушка, но распахнутые в испуге глаза выдавали её. Вэй Усянь устало вздохнул. — Лучше тебе сказать правду, только так я смогу помочь. Линцинь упорно молчала. Юноша продолжил: — То, чем ты занимаешься, не соответствует правилам Гусу. Да и я иду против правил, не донося на тебя, потому что не хочу видеть, как бьют такую красивую и хрупкую девушку. Я вообще считаю, что твоя работа — не моё дело, но есть одно но — Цзинь Гуаньшань. Он тобой пользуется, пока не надоест. Он уйдёт спокойно к другой куртизанке, оставив тебе испорченную репутацию. А там ни мужа достойного, ни жизни хорошей. Знаешь, сколько до тебя было омег? А скольким из них повезло стать его наложницей или женой? Никому не удалось. — Пожалуйста, тише! — девушка сложила руки в мольбе. — Я вас услышала и поняла. Но! Никто не должен знать! — Согласен, никто не должен знать. И ты не должна этим заниматься. — Извини, господин Вэй, но прекратить я не могу. С продажи чая такие гроши получаю, это издевательство! А там меня и кормят, и одевают, и денег дают достаточно. — Понял, ты не откажешься от этого. Сколько платят? — Смотря за что. А зачем тебе знать? — Просто интересно. — За разговоры три золотых, за секс в несколько раз больше, в зависимости от места, времени суток и продолжительности. — Понял. Вэй Усянь встал из-за стола и жестом попросил девушку сделать то же самое. Линцинь глубоко вздохнула, чтобы унять дрожь в ногах, затем встала рядом с Вэй Усянем и опустила глаза в пол. Тот улыбнулся: — Этот разговор только между нами. Я — могила. — С-спасибо, господин Вэй. Я ценю это. — Когда вернёшься в город? — Думаю, через несколько дней. Надо чай упаковать в сумки, а это не быстрое занятие. — Понял. Но никуда не исчезай, ты мне ещё понадобишься. Когда в соведущий раз выйдешь в город, постарайся собрать побольше слухов. Ну и какие-нибудь секреты Цзинь Гуаньшаня, это важно. — Да, господин Вэй.

***

Вернувшись домой, Вэй Усянь тут же приложился к кувшину драгоценного вина. Здесь, в холодных горах, по большей части было скучно и одиноко. Устоявшиеся годами обычаи омрачняли жизнь омеги своей непросветной однообразностью. Но Вэй Усянь не был бы Вэй Усянем, не умей он развлекаться. Легкое опьянение вскружило голову. Жизнь стала красочнее. Вэй Усянь открыл свой чемоданчик, что стоял за перегородками. Где-то здесь должны лежать красивые одёжки; Мадам Юй была сильнее всех озабочена хорошим браком, поэтому делала всё возможное, чтобы молодожёны прижились вместе. Именно по её инициативе для приданого собирали отдельную сумку для весенних игр, оттого у Цзян Яньли и Вэй Усяня они имелись. Наконец-то нашелся искусно вышитый платок. Юноша удовлетворенно вздохнул. Спустя несколько минут Вэй Усянь быстрым шагом направился в библиотеку. По пути встретился Лань Цижэнь, который гневно попросил сбавить скорость, но разве Вэй Ин будет его слушать? — Это нарушение правил, господин Вэй! — Извините, учитель Лань, ничего не могу поделать! — Я назначу тебе наказание! — Пощадите, мне надо срочно бежать к самому красивому заклинателю поднебесной! Вэй Усянь ворвался в библиотеку, пройдя мимо нескольких заклинателей в отдельный уголок. Лань Сичэнь уже ждал его с ужином и кучей свертков. — Добрый вечер! — сказал Вэй Усянь и сел на стол. Кто-то из заклинателей, увидев его издали, недовольно цокнул языком. — О, еда! Спасибо! — Всегда пожалуйста, — улыбнулся альфа. — Как сегодня всё прошло? — Как обычно, но после занятий общество вдов мне рассказало интересную особенность. — Общество вдов? У них своя группа? — Да. Я тебе не говорил? Лань Сичэнь отрицательно замотал головой. Вэй Усянь постучал пальцем по носу. — Странно. Я думал, что говорил, а оно вон как. Это что-то вроде людей с некоторыми привилегиями. У них свободное время потому, что альфы их умерли. — Что-то вроде наших старейшин? — Да. Только вдовы участвуют в жизни клана, помогают рис сажать, чай; чинят что-то. — Понятно. И что они тебе сказали? — Что часть омег уходит на подработку в город. Знаешь, я бы не стал сильно концентрироваться на этом, если бы не одно но. — А именно? Вэй Усянь наклонился к уху: — На чае не заработаешь, поэтому некоторые идут продавать свою любовь. — Продавать любовь? В Гусу? — шепотом спросил Сичэнь. — Да. — Я не ослышался? — Я бы сам не поверил, если бы своими глазами не увидел! Мне ещё подсказали, где и как они маскируются! Через несколько дней возьму своих учеников и пойду в город, разведаю что и как. У Вэй Усяня по телу пошли мурашки от предвкушения хоть какого-то разнообразия среди дня сурка. Лань Сичэнь же встал в ступор, с трудом усваивая новую информацию. Всю жизнь он был свято уверен, что самое страшные нарушения, произошедшие в Гусу — это убийство учителя его матерью и приближение к Вэй Усяню ближе чем на метр. Проституция всегда была где-то далеко, в других регионах, но никак не на землях Гусу! Интересно, сколько заклинателей клана Лань знают об этом секрете? — Вэй Ин, зачем тебе туда?.. — Чтобы убедиться, что мне не солгали о местоположении весеннего дома. Не переживай, я не буду с ними заниматься любовью. Ну а дети будут по соседству обедать. — Дети? Ты их возьмёшь в публичный дом? — Аха-ха! А-Чэнь, ты такой забавный! — в голос рассмеялся Вэй Ин, а потом снова перешёл на шёпот: — Они будут в ресторане неподалёку. Не могу же я оставить их без практических занятий по охоте. Сичэнь поджал губы. По правде сказать, дети его не сильно волновали, как и поход супруга в небогоугодное заведение. Альфа всё ещё не мог смириться с мыслью, что прямо у него под носом спокойно стоит публичный дом. — Лань Сичэнь, что с тобой? Неужели боишься, что я изменю? Эту фразу уже слышали все посетители библиотеки. Альфы дружно навострили уши, не веря, что сказанное когда-то Лань Циженем «Он пойдёт по кривой дорожке» окажется правдой. — Что? Нет! Не в этом дело… — ответил Сичэнь. — Я просто… прости, я не могу принять тот факт, что под нашим носом тайно существует бордель… Вэй Усянь успокаивающе похлопал по плечу: — Не переживай, они везде есть. Можно даже легко вычислить, кто туда ходит. — Как?.. Вэй Ин достал из рукава платочек с вышитой орхидеей и нежно засунул его за пазуху супруга, словно будто куртизанка нестандартно давала свой адрес понравившемуся клиенту. Заклинатели, которые увидели такое интимное действие, недовольно цокнули языком. Омега шепнул, нежно касаясь губами уха: — Цветочные короли дарят такой любимому клиенту. — Кто такие цветочные короли? Вэй Усянь кулаком сдержал свой смех. Как можно быть настолько не романтичным? Забавно! — Крутые куртизанки. — … — Лань Сичэнь боролся со своими устоявшимися ценностями, чтобы не начать читать мораль своему супругу. — А зачем их дарят? Это знак внимания, чтобы показать, насколько особенная связь между покупателем и работником? — Можно и так сказать. Так вот, если вынешь платок и кто-то отреагирует по-особенному, то этот заклинатель, скорее всего, посещал бордель. Но помни, такое работает только в нашем клане. В остальных эту тему знают даже дети. Лань Сичэнь сдержанно кивнул. Его все ещё переполнял культурный шок. Взй Усянь отстранился и спокойным голосом произнёс: — Я пойду тогда домой, там подготовлюсь к завтрашнему заседанию. — Хорошо. — Не скучай. Позади раздался голос: — Бесстыдник! Супруги обернулись и увидели недовольного Лань Чжаня. — Привет! — помахал рукой Вэй Ин и, прихватив еду и свитки, вышел из библиотеки. — Безобразие, — вместо приветствия ответил альфочка. Лань Сичэнь устало вздохнул.