Свадьба в Юньмэне

      Красный свадебный паланкин, красная одежда, красные мешочки для приданого, красные украшения на улице, красная вуаль.       Сегодня Лань Ванцзи и сопровождающих его адептов встречало изобилие этого насыщенного цвета разных оттенков.       Красный, красный, красный — везде в этом незнакомом месте был только он.       У Лань Ванцзи, привыкшего только к холодным оттенкам синего, от пестроты красок нещадно болела голова и плыло перед глазами. Но что поделать? Этот день, как сказал его отец, обязан для их семьи стать памятным. Ведь именно сегодня он станет супругом Вэй Усяня — первого ученика ордена Юньмэн Цзян, правой руки будущего главы, лучшего заклинателя своего поколения, находчивого, весёлого, умного, красивого и… нелюбимого.       О том, что у него будет свадьба, Лань Ванцзи сообщили позавчера вечером и заперли в покоях — чтобы не сбежал, из-за чего он был, мягко говоря, в шоке. В тот день ему не позволили поговорить ни с отцом, ни с дядей. Будучи запертым в четырёх стенах, он слышал, как в соседних комнатах велись бурные приготовления. Ближе к часу собаки двери в покои распахнулись, и несколько слуг внесли свадебный наряд. Лань Ванцзи смотрел на алый струящийся шёлк, на массивную золотую заколку с рубинами и не находил во всём этом ничего красивого. В его душе царил хаос, а глаза сияли безразличием к прекрасным вещам.       Незавидную участь жениха Лань Ванцзи принял с присущим ему холодом и бесстрастием. Когда первое оцепенение спало, а разговор с отцом так и не состоялся, он решил не противиться судьбе.       «А смысл? — думал тогда Лань Ванцзи, перебирая в пальцах позолоченную нашивку свадебных одежд, — воля отца неоспорима, могу ли я пойти против его слова? Да и нужно ли?»       Конечно, причина его бездействия заключалась не только в безграничном уважении отцовской воли. Один из Старейшин, что запер Лань Ванцзи в покоях, между делом обронил пару слов о том, что, если брак Второго Нефрита по какой-то причине не удастся, то им было приказано взяться за Первого. И отдал этот приказ не кто иной, как глава ордена. Подставлять под удар Лань Сичэня Лань Ванцзи не был готов. Тем более что брат всегда тщательно избегал разговоров о браке. Зная его ранимую натуру, Лань Ванцзи понимал, что в чужом доме и рядом с нелюбимым человеком Лань Сичэнь зачахнет.       Эта свадьба должна была стать важным шагом в заключении союза между двумя кланами. Даже жертва подходящая нашлась — второй молодой господин Лань. Как оказалось позже, отец распланировал всё ещё очень давно, просто не посчитал необходимым поставить в известность сыновей и даже собственного брата. О заключении брака Лань Цижэнь узнал на сутки раньше Лань Ванцзи. Только вот предупредить племянника ему не позволили. Тогда он предложил всё-таки обговорить с Лань Ванцзи приготовления и, что немаловажно, спросить его согласия. Однако на это глава ордена лишь сдержанно посмеялся в рукав и снисходительно ответил:       — Ты знаешь, у Ванцзи сложный характер. Он воспротивится из упрямства, хоть и будет понимать, что брак заключается, в первую очередь, для его блага.       — Какое же благо в нежеланном замужестве? — ответил ему тогда Лань Цижэнь. — Против твоего приказа, брат, Ванцзи, как покорный сын, не посмеет пойти. Но стоит ли в таком деле приказывать?       — Несомненно. Ради счастья своего сына я готов пойти на маленькую подлость. И от тебя, дорогой брат, я жду всецелой поддержки.       К своему сожалению, Лань Цижэнь так и не смог добиться от брата желаемого. Лань Ванцзи до самого конца оставался в неведении.       Вечером, когда все приготовления были окончены, ему рассказали порядок проведения церемонии, от которого он тоже был не в восторге:       — Паланкин ставят на землю. Выйти из него невесте помогают две женщины: замужняя и девица. Затем ей преподносят блюдо, на котором лежат нужные для совершения следующего обряда атрибуты и талисманы для невесты. Женщины дают ей сахар, прикладывают два крашенных яйца без скорлупы к щекам.       Лань Ванцзи с трудом удержал на лице маску безразличия, хотя руки уже сжались в кулаки. Слово «невеста» приводило его в замешательство, а из глубин души поднимало ураган злости. Он был и остаётся мужчиной! И ни брак, ни нелюбимый муж этого не смогут изменить.       Лань Ванцзи вызвал человека, который отвечал за организацию свадьбы, и высказал ему всё, что думал об этом:       — Меняйте церемонию. Обряды не соответствуют истине, — встретившись с вопросительным взглядом слуги, Лань Ванцзи вздохнул и пояснил: — В этом браке я такой же мужчина, как и Вэй Усянь. Мне не пристало выдавать себя за женщину.       Лань Ванцзи оказался непреклонен, и старейшинам пришлось отступить. Церемония была изменена, о чём сразу же сообщили ордену Юньмэн Цзян.       Обычно, никого из главной семьи не отдавали в другой орден: семья Лань могла либо принять, либо не принять избранника. Потом они жили бы долго и счастливо исключительно на территории Облачных Глубин, изредка покидая их для ночных охот.       С Лань Ванцзи же поступили по-другому, как он считал, неоправданно жестоко. Причины тоже оказались странными и туманными. По крайней мере, Лань Ванцзи считал эти объяснения несправедливыми. Дело оказалось в его неполноценности. Он не мог превращаться в свою полную форму, не мог летать, участвовать в священных ритуалах, помогать в воспитании детёнышей. Другими словами, Лань Ванцзи был абсолютно бесполезен для клана и ордена.       Но прежде всего стоит уточнить, что вся главная ветвь семьи Лань — драконы. С виду — самые обычные люди, и никто никогда не догадался бы, что они превращаются в гигантских могущественных существ. Тайна строжайше соблюдалась. За её раскрытие лишали жизни и того, кто рассказал, и того, кого посвятили… без суда и следствия.       Единственное исключение — супруги.       Унять обжигающую злость и обиду Лань Ванцзи так и не смог. Умом он понимал, что с ним поступали несправедливо, только вот иных вариантов не было. Такова отцовская воля…       Все свои семнадцать лет он был прилежным сыном и учеником, трудился на благо клана и своей семьи. Никогда никому не отказывал в помощи, всегда выполнял наказы старших. Ему дали всего лишь год на то, чтобы научиться принимать полную форму, и он согласился с этим, не зная, что в противном случае его отдадут в другую семью. Надеялся, что его просто изгонят из клана, убьют… или отправят в заточение в одну из ледяных пещер. Лань Ванцзи не хотел жить с чужими людьми в незнакомом месте. А как же брат? Мамин домик? Поле с горечавками? Три тысячи правил? Его шиди, которых он учил игре на гуцине? Цзинши? Облачные Глубины? Теперь он больше никогда этого не увидит.       Прежде чем Лань Ванцзи в последний раз покинул свои покои, его посетил отец. Особых надежд на снисхождение он не питал ещё с той минуты, как в покои внесли алые одежды. Молить отца всё отменить Лань Ванцзи не стал бы из гордости. Его учили смело смотреть в глаза любым трудностям. И, несмотря на это, сердце терзала простая детская обида на человека, который… должен был быть на его стороне. Матушка бы никогда не позволила этому случиться. Сколько Лань Ванцзи себя помнил, она всегда была за него: была защитой, опорой, надёжным плечом. Предстоящую свадьбу, назначенную отцом, Лань Ванцзи считал предательством.       — Ванцзи, это контракт, условия которого ты обязан соблюдать, — глава ордена протянул ему запечатанный свиток и, повернувшись спиной, пошёл на выход. Лань Ванцзи смял свиток в руке.       — Отец… — он никогда не нарушал ни одного правила, но сейчас просто не смог оставить за зубами одно-единственное слово, произнесенное с таким надрывом, что у любого бы в груди кольнуло. Но глава ордена не повёл даже бровью. Он нехотя обернулся и снисходительно выдохнул.       — У тебя ещё остались вопросы, Ванцзи?       Лань Ванцзи ничего не ответил. Подойдя ближе, он, не отрывая взгляда от отцовских глаз, опустился на колени. Полы одежд круговыми волнами осели вместе с ним. Даже в таком положении его спина оставалась идеально ровной, а голова гордо поднятой. Лань Ванцзи никогда не стал бы умолять, не стал бы просить об отсрочке. Тем не менее, в его глазах стоял немой вопрос.       — Я не ищу вашего снисхождения отец, — тихо и вкрадчиво заговорил Лань Ванцзи. — Я лишь хотел бы знать, за что вы наказываете меня? В чём я провинился?       Он ведь так старался: никогда не нарушал ни одного правила, был прилежным, покорным, никогда не позорил свой Орден. Разве только… тем, что он первый и пока единственный член клана драконов, который не мог превращаться в свою полную форму.       Но Цинхэн-Цзюнь оставался холоден. Он смотрел на сына с подчеркнутым безразличием, будучи уверенным в правильности своего решения. Ведь всё во благо союза и счастья будущих супругов. А что до Лань Ванцзи… Как Цинхэн-Цзюнь и предполагал, своего счастья упрямый сын не понимал. Оставалось надеяться, что ближе к первой брачной ночи он всё-таки поймёт, что к чему.       Развернувшись лицом к выходу, Цинхэн-Цзюнь несколько секунд вслушивался в рваное дыхание Лань Ванцзи, после чего вышел из покоев, бросив перед этим отстранённое:       — Ты прекрасно понимаешь, что это ради твоего блага, Лань Ванцзи. Счастливой свадьбы.       Лань Ванцзи хотелось кричать, выть от досады, порвать этот контракт, разнести всё здесь к проклятым гулям. Но единственное, что он мог себе позволить — бессильно опустить голову и сжать руки в кулаки до хруста костей.       «Ничего не изменится, если я дам выход гневу или буду их умолять. Просто вдумчиво прочитаю контракт, подпишу и пойду попрощаюсь с мамой».       Сходить в храм к матери перед отъездом ему не разрешили, как и увидеться с Лань Сичэнем.       На голову нацепили вуаль — единственное, от чего Лань Ванцзи не смог отказаться. Красная полупрозрачная ткань вызывала лёгкое головокружение и невыносимо раздражала. Он хотел было стянуть её в паланкине, но к нему приставили одного из доверенных адептов Цинхэн-Цзюня, который замещал его и строго следил за тем, чтобы всё было по правилам.       — Второй молодой господин Лань, вы должны соблюсти хотя бы часть традиций, иначе контракт не будет заключён. Вторая сторона тоже будет за этим следить.       Лань Ванцзи кивнул. А что ещё ему оставалось делать? Нет, он, конечно, мог наложить на следящего за ним адепта заклятье оцепенения и сбежать в неизвестном направлении. Только вот при таком раскладе дел красную вуаль вместо него наденет Лань Сичэнь. Как бы сильно Лань Ванцзи не противился нежеланному браку, подставлять под удар брата он не имел права.       Доверенный адепт же продолжал говорить:       — Как вы знаете, любой заклинатель из семейства Лань, неважно, юноша это или девушка, надевает непрозрачную вуаль, дабы до первой брачной ночи никто не видел супруга без метки.       Лань Ванцзи фыркнул. А он-то тут причём? Ему строго-настрого запретили рассказывать супругу о своей необычной особенности. Как и показываться в неполной и полной форме, даже если он физически не был способен её принять. Запрещено ставить метку. Запрещено буквально всё!       — Зря вы так, второй молодой господин Лань, традиции — есть традиции. Вам необходимо вести себя как подобает благородному господину из знатного семейства.       Лань Ванцзи устало прикрыл глаза. Да пусть идут они к гуям! Традиции, правила, орден, и каждый, кто ещё хоть раз скажет ему, что он что-то кому-то должен! Из-за этих же правил на его собственной свадьбе не будет ни отца, ни дяди, ни брата. Даже настоящую табличку матери запретили взять, наскоро сделав копию.       Неужели семья, частью которой он становится, тоже дотошна до традиций?       Лань Ванцзи пусть и привык жить под гнётом правил, но всё же неприятное предчувствие никак не хотело оставлять его разум. Что же с ним будет, если он не сумеет вписаться в семью Цзян? Он же практически ничего не знает ни про своего жениха, ни про его семью, ни про этот орден в целом. Говорили про них разное, но в основном только хорошее. Те же Старейшины, что знакомили его с правилами проведения свадьбы, рассказали немного и о людях, с которыми Лань Ванцзи предстояло жить. Поведали о темпераментной хозяйке дома Цзян, что жить не могла без своего кнута Цзыдяня, об её муже, который в своей госпоже души не чаял, о сыне, унаследовавшем от матушки скверный характер и яростную дикую красоту, о дочери, прекрасной и образованной юной госпоже Цзян Янли. Собственно, о Вэй Усяне рассказали тоже. Но Лань Ванцзи, утомлённый их болтовней, почти всё прослушал.       Как и было сказано выше, глава ордена Лань запретил и Лань Цижэню, и Лань Сичэню присутствовать на свадебной церемонии. Объяснил это, как и всегда, правилами. Главной семье Лань запрещено выходить за территорию Облачных Глубин днём, запрещено показываться на глаза большому количеству народа, запрещено общаться с другими людьми, если они не главы кланов.       Лань Сичэнь много лет пытался добиться пересмотра свода правил. Он, ребёнок своего поколения, прекрасно понимал, что большинство запретов изжили себя, и уже давно не приносили пользы. Напротив, именно многочисленные «нельзя» и «запрещено» сделали из их ордена отшельничьи угодья. Что уж говорить, это понимал даже Лань Цижэнь! И мнение старшего племянника искренне разделял. Главу ордена же всё устраивало. Не только его. Старейшин тоже. Несмотря на безуспешные попытки Лань Сичэня что-либо изменить, Лань Ванцзи уже сейчас понимал, что его брата ожидало блестящее будущее на посту главы ордена.       Лань Ванцзи хмыкнул. Он уже почти перестал являться частью семьи Лань, поэтому имел полное право игнорировать все правила Облачных Глубин.       «Но что же дальше? Что теперь будет со мной? Новый союз вызовет пересуды среди людей… и мне их не избежать. Что если дражайший супруг откажется проявить долю чуткости и пожелает возлечь со мной этой ночью?»       Его охватила внутренняя паника. Но, как и всегда, она не посмела исказить прекрасное лицо Лань Ванцзи, разбиваясь о маску ледяного спокойствия. Всё в порядке. Он сможет это пережить, перетерпеть, перестрадать.       Лань Ванцзи подавил дрожь в пальцах и поправил налобную ленту. Сегодня он будет вынужден отдать её нелюбимому человеку. Налобная лента — абсолютная гарантия верности. Отец знал, прекрасно знал, как Лань Ванцзи, да и все Лани, относились к своей ленте, и всё равно… заставил подписать этот проклятый контракт.       А если его супруг окажется именно таким, как о нём говорил личный слуга Лань Ванцзи, Су Миншань?       — Второй молодой господин Лань, — произнёс он, всхлипывая, — поверьте, мне бы совсем не хотелось огорчать вас в преддверии свадьбы, но… этот Вэй Усянь — бесстыдник и бабник несерьёзный… Мне жаль, что я не смог уберечь вас от этого брака.       Да, верить слухам запрещено, но что ещё ему оставалось делать? Он же не видел Вэй Усяня своими глазами… А теперь ему предстоит отдать свою ленту, свою честь, свою душу… этому человеку.       Паланкин остановился, и доверенное лицо Цинхэн-Цзюня вышел из него первым, протянув руку Лань Ванцзи, которую последний самым наглым образом проигнорировал. Никто не прикоснётся к нему без его на то доброй воли. Будь то присланный отцом адепт или сам Вэй Усянь. Однако законному супругу небом и землёй позволено будет заявить свои права на тело Лань Ванцзи не только этой ночью, но и в последующие дни. Представлять эти акты любви, граничащие с насилием, совсем не хотелось. Не сейчас, когда ещё осталось немного времени.       Адепт раздражённо поджал губы, но ничего не сказал. Не по статусу ему сыну главы замечания делать. Просто пошёл рядом с Лань Ванцзи по направлению к Храму Предков.       Вокруг было очень много людей. Такие красивые, нарядные, весёлые. Целые семьи пришли поприветствовать Лань Ванцзи, разделить с ним самые счастливые мгновения в жизни. Дети радостно махали ему руками и что-то увлечённо обсуждали между собой. Взрослые внимательно разглядывали роскошные свадебные одежды, женщины вздыхали с плохо скрываемой завистью. Если бы только они знали… Лань Ванцзи с удовольствием поменялся бы с любой из них.       Он медленно шёл по красной дорожке, смотрел на этих милых людей, которые бросали ему рис и сладости, тихими голосами желали счастья, бесконечной любви, крепкого брака. Всего того, чего Лань Ванцзи будет лишён уже через несколько секунд, сразу, как за его спиной закроются двери в Храм Предков. Ему было душно среди толпы, хотелось сбежать, но он упрямо продолжал идти, не растеряв уверенности и грации, к главным воротам Храма Предков. Там его наверняка уже ждали.       «Необходимо соблюдать приличия. Благородному господину не пристало вести себя фривольно в день свадьбы…»       Лань Ванцзи даже не понял, кого сейчас процитировал в голове: отца или Старейшин. Это точно были не его слова.       Внезапно двери Храма Предков распахнулись. Ловко перескочив через порог и обогнув главную дорогу, из зала выбежал мужчина в красных одеждах. На полпути он немного запутался в длинном подоле верхнего ханьфу и чудом не оступился.       Лань Ванцзи мог только догадываться, какое удивление тогда застыло на его лице. Судя по похожему наряду, к ним сейчас летел его жених Вэй Усянь — лучший ученик Юньмэна. Но почему он не соизволил дождаться Лань Ванцзи, как того требовали традиции, вместе со своей семьёй в зале Храма?       «Что если Вэй Усянь тоже воспротивился браку?»       Почему-то эта мысль обрадовала и огорчила одновременно. Конечно, если Вэй Усянь откажется от брака, то Лань Ванцзи никто тут не оставит, его отправят домой, но… отправят с позором. Уже завтра весь заклинательский мир прознает, что второй по красоте господин Лань оказался для лучшего ученика Юньмэна недостойной партией. Как после такого он сможет взглянуть в глаза отцу? И, что самое страшное: не попробуют ли Старейшины повторить заключить брачный союз, но уже с Лань Сичэнем?       «Меня вышвырнули из собственного Ордена, а теперь не хотят принимать и здесь?»       Сердце неприятно кольнуло в груди. Лань Ванцзи замутило, и он остановился. Пусть Вэй Усянь скажет ему всё прямо здесь, пока они ещё не зашли в Храм Предков. Он не выдержит позора, если ему откажут прямо у алтаря.       Вэй Усянь наконец-то подбежал к нему и улыбнулся с искренней радостью. Он немного запыхался и слегка помедлил, прежде чем заговорить:       — Лань Ванцзи?       Второй молодой господин Лань кивнул. Внутренний голос язвительно спросил: «А ты тут ещё видишь кого-нибудь в красной вуали?»       — Простите, я не отличаюсь особым терпением. Мне захотелось встретить вас как можно скорее. Надеюсь, не напугал?       Что ж, Вэй Усянь не похож на дотошного до правил человека. В Гусу на него уже бы смотрели с презрением, но Лань Ванцзи неожиданное открытие пришлось по душе: его жених, по крайней мере, не лицемерил. А ещё улыбался так красиво и легко, что любая девушка упала бы в его объятия с огромным удовольствием.       Вэй Усянь подошёл ещё ближе. Он хотел было взять Лань Ванцзи за руку, но Су Мин, сопровождавший его от самых Облачных Глубин, поспешил преградить ему путь:       — Молодой господин Вэй, соблюдайте приличия. Прошу, вернитесь на своё место, как того требуют традиции.       Улыбка Вэй Усяня мгновенно погасла. Он не стал настаивать, но и уходить тоже не спешил. Лань Ванцзи понял, что необходимо вмешаться. Правила правилами, но они на чужой территории. Ему ещё жить с этим человеком, так пусть их знакомство начнётся немного раньше основного торжества. Так он хотя бы сможет узнать Вэй Усяня в непринужденной обстановке, а не под гнётом правил и всеобщим вниманием.       Лань Ванцзи предупреждающе поднял руку, безмолвно приказывая адепту замолчать. Он коротко выдохнул, перевёл взгляд на Су Мина и сдержанно заговорил:       — Правила не были нарушены. Молодой господин Вэй пожелал меня встретить, и я ему благодарен за оказанную любезность, — Лань Ванцзи взглянул Вэй Усяню в глаза. — Прошу простить этого адепта за нескромность, надеюсь, его слова вас не задели.       «Раз вам так нужно, чтобы я вёл себя как господин…»       Вэй Усянь, нисколько не обиженный, весело кивнул и протянул Лань Ванцзи руку:       — Добро пожаловать домой, молодой господин Лань. Орден Юньмэн Цзян рад приветствовать вас. Если позволишь… — он на секунду запнулся и исправился: — Позволите, дальнейший путь до Храма Предков мы пройдём вдвоём.       Лань Ванцзи робко кивнул. Вэй Усянь оказался весьма напористым молодым человеком с хорошо подвешенным языком. И, казалось, обладал лёгким характером. Возможно, это к лучшему.       «Домой? Что ж, молодой господин Вэй прав. Отныне мне придётся называть это место домом».       Дальше они шли рука об руку, и Вэй Усянь ни на минуту не замолкал:       — Я так волновался! Распереживался настолько, что всю ночь глаз не сомкнул. Мадам Юй, как увидела меня наутро, ругалась до хрипотцы. И слугам приказала привести меня в «подобающий выходцу из благородной семьи вид, а то ты, Вэй Усянь, с таким лицом любого мужа спугнёшь», — Вэй Усянь, активно жестикулируя, комично изобразил гнев госпожи Цзян и рассмеялся: — Видел бы ты её лицо! Ой… прошу простить, я веду себя нескромно. Вы не обиделись?       — Нет, всё в порядке, — тихо отозвался Лань Ванцзи, опустив взгляд. — Вы не обидели меня.       — Возможно, я слишком тороплю события, но… можно на «ты»?       — Мгм.       — Потрясающе, спасибо! — Вэй Усянь несильно сжал его руку. — А вообще, я много слышал про орден Гусу Лань. Дядя Цзян рассказывал, что у вас огромная стена послушания и миллион правил на ней!       — Три тысячи, — поправил его Лань Ванцзи. Почему-то его успокаивала непринуждённая болтовня Вэй Усяня. Она отвлекала от навязчивых мыслей, что не давали ему покоя ещё с прошлого вечера. Вэй Усянь говорил обо всём, перескакивая с темы на тему, и, казалось, вовсе не нуждался в ответах со стороны Лань Ванцзи.       — Ты что, соблюдал все эти три тысячи правил?! — Вэй Усянь неподдельно ужаснулся и картинно прикрыл рот ладонью.       И почему-то, наверное, просто перенервничав, Лань Ванцзи издал короткий смешок вместо того, чтобы одёрнуть своего жениха, ведь на них уже вовсю пялились сопровождающие их люди. Кто-то из адептов в пурпурных одеждах даже пытался приструнить Вэй Усяня пару раз. Бесполезно.       Его жених довольно фыркнул:       — Наконец-то ты улыбнулся. Хоть я и не вижу твою улыбку, но думаю, она своей красотой способна затмить даже солнце.       Лань Ванцзи ничего не ответил и повернул голову прямо к дверям. Конечно же, он смутился, но виду не подал. Всё равно сейчас Вэй Усянь ничего не видел за вуалью. Честно говоря, Лань Ванцзи сам мало что видел, поэтому шёл довольно медленно. Но Вэй Усянь не возражал. Наоборот, он быстро подстроился под шаг Лань Ванцзи и шёл в удобном для него темпе.       Ну вот, ещё каких-то пара метров, и они дойдут до Храма Предков. Совсем скоро привычная жизнь для них обоих окажется позади. И пусть Лань Ванцзи к изменениям не был готов, но хотя бы в супруги ему достался неплохой человек. Болтливый, весёлый, улыбчивый и, к удивлению, понимающий. Вэй Усянь не давил, оставался на почтительном расстоянии, отвлекал от дурных переживаний рассказами.       — Я подумал, будет лучше, если мы немного узнаем друг друга до встречи у алтаря, — обронил он, остановившись около двери. — Я понимаю и разделяю твоё волнение, вот и хотел… познакомиться с тобой чуть раньше…       Лань Ванцзи согласно кивнул. Вэй Усянь, на удивление, всё продумал и даже не побоялся нарушить ход церемонии своим внезапным появлением.       Страх никуда не ушёл, но Лань Ванцзи удалось уговорить себя немного расслабиться. Сейчас он не так сильно нервничал, как в самом начале церемонии. Больше всего его пугала возможность стать мужем тирана или извращенца, который запечатал бы ему каналы, запер в покоях и стал измываться в своё удовольствие.       Вэй Усянь и Лань Ванцзи поднялись по ступенькам. Двое адептов в нарядных фиолетовых одеяниях, охраняющие вход в священное место, поклонились им, а затем открыли двери, приглашая войти.       Лань Ванцзи застыл. На них, не мигая, смотрели три пары злых глаз. Он нервно сглотнул. Снова накатила волна какой-то животной паники.       «Похоже, я рано обрадовался. Мне здесь совсем не рады».       Вэй Усянь почувствовал, как его жених напрягся, и, на ощупь отыскав чужую холодную ладонь, успокаивающе погладил большим пальцем тыльную сторону руки Лань Ванцзи.       Он наклонился чуть ближе и шёпотом начал объяснять:       — Не бойся. Злой мужчина в фиолетовых одеяниях — это мой шиди, Цзян Чэн, а женщина рядом с ним — госпожа Юй. Они злятся не на тебя, а на мою выходку. Боятся, что это могло тебя оскорбить. А вот про того старикана, который приехал с тобой… не знаю. Наверно, он просто сам по себе злой.       Лань Ванцзи покачал головой. Он-то прекрасно знал причину злости Су Мина.       «Нет. Этот «старикан» злится на меня. И это очевидно. Злится, что я пренебрёг его компанией и пошёл с тобой», — подумал Лань Ванцзи отрешённо, а вслух сказал: — Спасибо, — и лишь сильнее сжал руку Вэй Усяня.       Лань Ванцзи смотрел только вперёд, а его жених всё время поглядывал то на него, то на своих родственников.       — Лань Ванцзи, а почему твои родственники не приехали? Этот старикан не похож ни на твоего отца, ни на дядю, — Вэй Усянь не сдержался и тихо хохотнул в широкий красный рукав.       — Запрещено покидать Облачные глубины.       Вэй Усянь сжал его руку чуть сильнее, пытаясь подбодрить:       — О, мне так жаль… Не представляю, каково тебе сейчас в окружении незнакомых людей, ещё и без поддержки родных, — он на секунду остановился и взволнованно закрыл рот рукой. — Проклятье, я опять несу околесицу. Говорила мне госпожа Юй не… не важно, в общем. Тебе и так сейчас тяжело, а я…       Лань Ванцзи сглотнул ком в горле и, повернувшись к Вэй Ину, пресёк его словесный поток:       — Когда ты говоришь — мне легче.       Вэй Усянь растерянно захлопнул рот и в следующую секунду засиял зачищенным клинком:       — Правда?       — Мгм.       Они подошли к алтарю, и Лань Ванцзи с сожалением отпустил руку Вэй Усяня.       «Странно, — подумал он, — с ним мне было легче. Его голос успокаивал».       Вэй Усянь бросил на Лань Ванцзи ещё один взгляд и робко улыбнулся, встречаясь с ним глазами, а после шёпотом произнёс:       — Ну вот и всё. Сейчас мы станем супругами.       Объявили о начале церемонии — шум стих. Вэй Усянь зажёг благовония и встал рядом с Лань Ванцзи, по левую сторону от него. Они синхронно совершили первый поклон — небу и земле. Затем вынесли таблички с именами родителей Вэй Усяня и табличку с именем матери Лань Ванцзи, которую держал тот самый адепт, которого Вэй Усянь ещё недавно обозвал «стариканом». Супруги синхронно поклонились родителям. Таблички унесли, и Вэй Усянь повернулся к Лань Ванцзи с улыбкой:       — Из нас выходит отличная команда, Лань Ванцзи, — кто-то из толпы родственников шикнул на него.       — Никаких разговоров во время церемонии!       Вэй Усянь и Лань Ванцзи поклонились друг другу. Затем под пристальным взглядом Су Мина Лань Ванцзи подошёл ближе к своему без пяти минут супругу и попросил его протянуть вперёд левую руку ладонью вниз.       Вэй Усянь сделал всё, как он попросил. Второй нефрит развязал свою ленту под вуалью. Именно сейчас ему предстояло завязать брачный узел. В их семье такой узел вязали всего раз в жизни.       Он внимательно всмотрелся в лицо человека напротив.       «Это твоя пара на всю жизнь, Лань Ванцзи. Даже если ему этот жест покажется излишним, даже если до конца своих дней тебе придётся страдать в объятьях нелюбимого человека… ты не сможешь больше никому повязать эту ленту. Она навсегда останется у него, как твоё благословение и как твоё проклятье».       Лань Ванцзи пытался успокоить дрожь во всём теле, но выходило из рук вон плохо… Сердце стучало так быстро, что, казалось, он не доживёт и до утра. Не сможет пережить грядущую ночь, не выдержит всех этих взглядов, не удержит за замком все эмоции, что рвались наружу.       Вэй Усянь его не торопил. Он внимательно следил за движениями Лань Ванцзи, который шаг за шагом очень аккуратно наматывал шёлковую ленту на его руку: от запястья и чуть выше. Последний моток — на безымянный палец, и узел готов. Закончив, Лань Ванцзи посмотрел на мужа, сейчас, когда он стоял неподвижно, сквозь узоры на вуали можно было увидеть его глаза, и от этого взгляда Вэй Усяню захотелось сжаться всем телом. Этот человек выходил за него принудительно. Держался на людях гордо и величественно, а на деле… внутренне оплакивал свою судьбу… Вэй Усянь не знал, как новость о свадьбе преподнесли Лань Ванцзи, но мог предположить, что его просто поставили перед фактом, если не силой заставили.       Узел семьи Лань называли «свадебным». Сегодня налобная лента видна всем вокруг, но на следующий день после свадьбы, Лань Ванцзи должен был перевязать её своему мужу чуть повыше и своей собственной кровью начертить защитный талисман для супруга прямо на этом белом шёлке.       Лань Ванцзи поправил узел и произнёс:       — Налобная лента означает «держи себя в узде, — он попытался поймать взгляд теперь уже супруга и у него получилось. — Ты моя пара, единственный человек в этом мире, с кем я могу отпустить себя. Я вверяю тебе не только ленту, но и своё сердце, честь и душу. Береги их.       Всё это время Вэй Усянь, не отрываясь, смотрел на Лань Ванцзи, оглаживал кончиками пальцев ленту и понимал, что этот прекрасный человек совсем не заслужил несчастного замужества. Да, возможно, время вспять повернуть они не смогут, но Вэй Усянь пообещал себе попытаться завоевать если не любовь, то хотя бы доверие супруга.       — Конечно, Лань Ванцзи, не сомневайся. Отныне и впредь я клянусь беречь и её, и тебя, мой дорогой супруг, — Вэй Усянь взял его за руку и повёл по красной дорожке в их общие покои.       Люди аплодировали, выкрикивали поздравления, кидали монеты, сладости и рис, а молодожёны пробирались сквозь толпу к своим покоям. Ведь впереди их ждала брачная ночь.       Лань Ванцзи заметно напрягся. При всей своей силе воли, он не смог бы разделить с Вэй Усянем постель, хоть и понимал, что того требовали правила. А ещё традиции его ордена… Но как? Как задавить в себе страх близости с человеком, которого Лань Ванцзи не желал физически? Он-то и видел Вэй Усяня от силы десять минут. Да, его супруг был внешне красив, обаятелен и умён, но для близости ещё точно не настало время.       «Настанет ли вообще это время? Он любезен, неглуп, но мне немил…»       Вэй Усянь долго вёл его по внутренним запутанным коридорам.       Их покои оказались самыми дальними, и Лань Ванцзи выдохнул с хорошо скрываемым облегчением. Так меньше шансов, что их разговоры могут быть кем-то услышаны и впоследствии неправильно истолкованы.       Вэй Усянь отпустил его руку и, неловко переминаясь с ноги на ногу, открыл дверь, пропуская супруга вперёд. Лань Ванцзи неспешно зашёл в просторные комнаты и огляделся. Сразу же в глаза бросилась огромная кровать с красным балдахином и шёлковыми простынями. Она была обложена огромным количеством талисманов и амулетов. «На счастье», «Долгих Лет» и, как издевательство, «Плодовитость». Красная дорожка вела прямо к брачному ложу.       Лань Ванцзи, почувствовал, как щёки залила краска смущения. Он попытался игнорировать недвусмысленные надписи на талисманах и переключил своё внимание на мебель и украшения покоев. Слуги Юньмэна расстарались на славу. Глава ордена Цзян, как до этого сказал меж делом сам Вэй Усянь, отдал супругам во владение самые большие покои их дома. Широкое окно спальни выходило на северную сторону, где, скрываемый ночными сумерками, покачивался лотосовый пруд. О чистых водах Юньмэна простой народ слагал легенды, и Лань Ванцзи, увидев Пристань воочию, не мог не согласиться. Рядом с окном, чуть поодаль, для грамотного распределения света и тени, стоял стол, а напротив — огромный шкаф для книг и свитков. Подставка для мечей располагалась недалеко от широкой расписной ширмы. За ней прекрасно могло скрыться шестеро крупных заклинателей. Чуть левее стояло большое зеркало. Даже находясь в состоянии постоянного напряжения, Лань Ванцзи нашёл в себе силы признать, что покои им достались уютные и красивые.       «Роскошные комнаты, но сейчас не до них».       Он нерешительно повернулся к Вэй Усяню. Тот тоже всячески старался смотреть куда угодно, но не на брачное ложе. Успокаивало Лань Ванцзи то, что, судя по всему, супругу было не менее неловко, чем ему самому. Разговор он начать не успел. В дверь постучали. Супруги переглянулись. И кого это принесла нелёгкая? По традициям, которые Лань Ванцзи успел за сегодняшний день возненавидеть всем сердцем, в первую брачную ночь их не имели права беспокоить.       Вэй Усянь вопросительно посмотрел на своего супруга. Он тоже понятия не имел, кому они могли понадобиться именно сейчас и не минутой позже. Тем не менее, войти позволил. В комнату вплыл доверенный адепт Цинхэн-Цзюня — Су Мин. Лань Ванцзи напрягся.       «Что ему здесь нужно? Он уже должен был отбыть обратно в Гусу».       Су Мин прошёл на середину комнаты и обвёл глазами сначала Лань Ванцзи, а потом большую кровать. Глубоко поклонившись, он поздравил молодожёнов и протянул шкатулку со скипетром.       — Второй молодой господин Лань, молодой господин Вэй поздравляю с завершением первой части церемонии. Я здесь, чтобы проследить за правильным завершением второй части.       Вэй Усянь удивлённо раскрыл рот, а Лань Ванцзи раздражённо отвёл взгляд. Вторая часть церемонии — это снятие вуали и… деление ложа. Испокон веков интимного таинства между супругами, в которое запрещалось кого-либо посвящать. Среди заклинателей первая брачная ночь ценилась с особенным трепетом. Ведь это не только первый акт любви, но и первый процесс парного совершенствования.       Лань Ванцзи подавил рвущуюся наружу ярость, подошел к Су Мину ближе и проговорил с напускной холодностью:       — Своим присутствием вы нарушаете обязательное правило таинства первого парного совершенствования, — он посмотрел на Вэй Усяня, и тот активно закивал, соглашаясь. — Покиньте покои и оставьте нас с мужем наедине.       В груди больно кольнула обида. Стоило Лань Ванцзи только переступить порог ордена, как его перестали за человека считать. Он — благородный сын главы одного из самых могущественных кланов, наследник от рождения, выходец из знатной семьи, а не безродный оборванец. Су Мин явно забылся, когда появился в их покоях. При всём воспитании, Лань Ванцзи более не собирался прощать оскорблений.       — Но, второй молодой господин Лань, согласно правилам… — Су Мин попытался возразить, но его перебил внезапно вмешавшийся Вэй Усянь.       — Согласно правилам, вас здесь вообще быть не должно, — раздражённо проговорил он, отчего Су Мин возмущённо захлопнул рот. — Кто вы такой, чтобы нарушать вековые традиции и перечить Второму Нефриту ордена Лань — вашему господину?       — Молодой господин Вэй, прошу вас не переходить на личности.       — Мой муж велел вам покинуть покои, сделайте милость, оставьте нас, — Вэй Усянь движением руки указал Су Мину на дверь.       Лань Ванцзи смутился. Такая сторона его супруга вызывала весьма противоречивые чувства. Вэй Усянь весьма настойчиво выпроводил Су Мина за дверь, не стесняясь в выражениях. Без злого умысла, а просто потому, что заметил, как Лань Ванцзи разозлило его появление. Своеобразная обходительность оказалась на удивление приятной.       «Мой муж», — эхом раздавалось у него в голове. Звучало немного странно, непривычно, но… уже не так страшно.       Су Мин отошёл на пару шагов и бросил насмешливый взгляд на Лань Ванцзи. Вэй Усянь, заметивший это, раздражённо сжал челюсти.       — Учтите, молодой господин Вэй, всё должно пройти в соответствии с традициями. Брак должен быть консуммирован.       — Консуммирован? — Вэй Усянь обвёл Су Мина острым взглядом. — Если вас ещё не стало подводить зрение, то, думаю, вы видите, что мы оба — мужчины. Вы собираетесь стать сторонним наблюдателем?       — Молодой господин Вэй, не стоит принимать это на свой счёт, — Су Мин попытался его успокоить. — В Гусу есть определённые правила, согласно которым мне, как доверенному лицу главы ордена, необходимо засвидетельствовать первую ночь любви супругов. Этого требуют наши традиции, умоляю, не заставляйте меня идти против них.       Вэй Усянь удивлённо захлопнул рот, дабы не сказать ничего лишнего. Хотя на языке вертелась уйма всего. Да любая супружеская пара Юньмэна разразилась бы скандалом, появись в их покоях такой «наблюдатель». Он посмотрел на Лань Ванцзи и по горящим ушам понял, как сильно тот смущён и растерян. Вряд ли он не знал о традициях своего ордена. Другой вопрос, захочет ли он теперь, находясь в Юньмэне, следовать правилам Гусу.       — Лань Ванцзи? — позвал супруга Вэй Усянь, спокойно дожидаясь ответа.       — Пусть уйдёт, — Лань Ванцзи покачал головой, не зная, куда деть глаза. Так стыдно ему не было ещё никогда в жизни.       — Вы слышали моего мужа. Благодарю, что нашли время зайти, но, боюсь, вам уже пора. Мы с Лань Ванцзи устали и хотим отдохнуть. Свадьба, знаете ли, очень изматывающее торжество.       Су Мин, злобно сверкнув глазами, решил больше не настаивать. Он мог бы надавить, но не в присутствии Вэй Усяня, который, казалось, смог бы вступить с ним в открытый бой, появись такая необходимость. Уж слишком рьяно этот человек защищал честь того, с кем знаком без малого час.       — Как вам будет угодно, — проскрипел Су Мин, кланяясь. — Однако, молодой господин Вэй, я надеюсь, вы не станете пренебрегать правилами первой брачной ночи и сделаете всё, как того требуют традиции. Пусть даже без стороннего присутствия.       — Всенепременно, — голос Вэй Усяня звучал так ласково, что Лань Ванцзи не сразу распознал в нём угрожающие нотки. И лицом, и позой его супруг выражал полнейшее спокойствие. Даже на губах играла легкомысленная полуулыбка.       В голове же у Лань Ванцзи была полная каша. Он стоял в своих новых покоях, с дурацкой вуалью на голове и полным непониманием ситуации.       Он догадывался, что отец дал Су Мину особые распоряжения, касательно их с Вэй Усянем брака. Лань Ванцзи не питал иллюзий насчёт своего положения и прекрасно понимал, из каких соображений был заключён этот союз. Небо, да его даже о согласии никто не спросил! Отец твердил, что сделал это исключительно ради счастья Лань Ванцзи, но тогда зачем понадобилось свидетельство ночи любви стороннего наблюдателя? Удостовериться окончательно, что своевольный сын смирился со своей участью? Что не стал противиться близости с новым мужем? Какой позор…       Оставалось надеяться, что Су Мин не станет привлекать к этому лекарей. Иначе все поймут, что между ними ничего не было. Достаточно было осмотреть наутро метки, либо же спросить про них Вэй Усяня. Будучи законным супругом, он, как того требовали правила Гусу, обязан был в первую ночь лицезреть супруга обнаженным. За те пару секунд, пока Су Мин покидал их покои, Лань Ванцзи прокрутил в голове с десяток самых изощренных способов понять, что этой ночью не случилось никакой близости. И эти мысли с каждым мгновением пугали его всё сильнее.       Когда шаги в коридоре совсем стихли, он подошёл к супругу, протянул ему скипетр и нетерпеливо произнёс:       — Возьми, — Вэй Усянь подчинился, принимая из рук мужа увесистую вещицу. После Лань Ванцзи нервно дёрнул головой, указывая на вуаль, которую успел возненавидеть. — Прошу, сними её с меня.       Изнутри он плавился от гнева и стыда. Гнев, в большинстве своём, предназначался Цинхэн-Цзюню. Как он мог… приказать наблюдать за первой брачной ночью своего сына?! Да Лань Ванцзи даже представить не мог, чтобы он сам сотворил нечто подобное, даже будучи главой ордена. Насколько же интересы превышали отцовские чувства? И сейчас, когда удалось здраво оценить ситуацию, Лань Ванцзи прекрасно видел разницу. Никто из слуг Вэй Усяня не вошёл сюда с непристойными разговорами, никто из родни не навязал им соглядатая. С ним же родной отец обошёлся, как со скотом…       — Ого, какой нетерпеливый, а мне говорили, что второй молодой господин Лань весьма сдержан, — Вэй Усянь выдернул его из болезненных размышлений, лёгким движением руки стягивая с головы вуаль, — или же нагло врали, м?       Лань Ванцзи, обиженный на весь мир, расстроенный до глубины души, предпочёл промолчать.       «Тебе о многом наврали, Вэй Усянь. Ты даже не знаешь, кто я на самом деле».       Вэй Усянь улыбнулся ещё шире, когда полупрозрачная ткань упала на пол, и у него появилась возможность разглядеть супруга повнимательнее. Лань Ванцзи оказался прекрасен до пятен перед глазами, до дрожи в коленях. Пусть о его красоте в народе слагали легенды, но видеть вживую и слышать из чужих уст — разные вещи. Только вот взгляд несравненный Лань Ванцзи никак не хотел поднимать.       — Ого, а вживую ты ещё красивее, чем на портретах… — Вэй Усянь, словно заворожённый, потянулся прикоснуться к его щеке, но руку его тут же перехватили и настойчиво отвели в сторону.       Лань Ванцзи отошёл от него на несколько шагов.       — Не трогай. Мне не по душе чужие прикосновения, — он понимал, что объясняться придётся, поэтому набрал в лёгкие побольше воздуха и медленно заговорил: — Наш брак был заключён во славу союза между двумя орденами. Это ни к чему нас не обязывает. Мы друг друга не знаем и ничего друг другу не должны.       Вэй Усянь дураком никогда не был, и прекрасно понимал, к чему клонит Лань Ванцзи. Догадки о том, что к замужеству его принудили, подтвердились. Разумеется, он бы никогда не стал настаивать на каких-либо бесстыдствах. Особенно сейчас, когда кристально чисто увидел, как сильно Лань Ванцзи боялся того, что может произойти на бархатном покрывале их ложа. Возможно, он даже допускал мысли о том, что Вэй Усянь, не совладав со страстями, возьмёт его силой. Обидно почти не было. Они друг другу — чужие люди, кто угодно бы опасался в такой ситуации.       — Что если этот старикан и завтра пристанет со своими правилами? — Вэй Усянь с сочувствием смотрел, как подрагивали пальцы Лань Ванцзи, но боялся подходить ближе. — Как считаешь, они могли бы как-то иначе проверить, была ли между нами близость?       — Например, как?       — Ну, не знаю, может, считать с простыней или одежды особым талисманом… сам я такие не видел, но примерно знаю, как они работают.       Быстрым шагом Лань Ванцзи подошел обратно к Вэй Усяню и схватил его за руки. Тот вздрогнул и вопросительно посмотрел на супруга.       — Значит нужно… обменяться прикосновениями. К одежде и телу.       Вэй Усянь подчинился. Он начал медленно и очень аккуратно прикладывать руки к шее супруга, к плечам, груди и, наконец, к поясу. Лань Ванцзи терпел. Не то чтобы ему было очень противно, но он не привык, что кто-то к нему прикасается вот так.       Закончив перебирать пальцами нежную ткань пояса, Вэй Усянь убрал руки.       — Но всё же я надеюсь, что для такого у них не хватит ума! Вот спросить, думаю, спросят точно. И, если спросят, то я просто скажу, что у нас… — он опустил взгляд и нервно облизнул губы, — что всё у нас было. И брак теперь действителен.       Лань Ванцзи вздохнул и начал развязывать пояс:       — Не поверят.       Вэй Усянь выгнул бровь:       — Чему не поверят?       — Что я был близок с незнакомцем… по доброй воле, — Вэй Усянь понимающе хмыкнул, и Лань Ванцзи продолжил: — Я узнал, что женюсь... позавчера. Меня не спросили. Заперли в цзинши до утра. Я здесь ради союза, Вэй Усянь. И тебе нужно кое-что увидеть. Но без прикосновений.       Он дождался, пока Вэй Усянь кивнёт, и отвернулся полностью. Затем стянул нижние одеяния. Теперь Лань Ванцзи был полностью обнажён до поясницы.       — Ого, какая красота! — Вэй Усянь подошёл ближе, но руки, на всякий случай, убрал за спину. Чтобы не было соблазна изучить необычную метку наощупь. — Что это? Почему дракон?       Всей правды Лань Ванцзи сказать, конечно, не мог. И это дико злило его: он никогда никому не врал, да и в Гусу за любую ложь весьма жестоко наказывали. А сейчас пришлось нарушить сразу несколько правил, которые он соблюдал всю свою сознательную жизнь!       — Знак главной семьи. Его придумали давно, много разных версий. Почему выбрали дракона доподлинно неизвестно, — у Лань Ванцзи покраснели уши. Он никогда не умел врать, не стоило и начинать, но ситуация требовала.       Ложью это было только частично. Да, метка — действительно знак главной семьи, но когда дракон достигает зрелости, то она меняется на его изображение в полной форме. Однако Вэй Усяню об этом знать было запрещено. Хотя, говоря откровенно, внутреннее чутьё подсказывало Лань Ванцзи, что муж воспринял бы правду спокойно или, возможно, даже весело. Ну не похож Вэй Усянь на злобного человека! Да и глупым тоже не выглядел — вот как лихо Су Мина спровадил. По скромному мнению Лань Ванцзи, Вэй Усянь на его рассказ о драконах, сказал бы, что это здорово или что драконья оболочка — просто приятное дополнение к и без того идеальному телу. Это только в Гусу из всего делали или проблему, или тайну.       Впрочем, переживать Лань Ванцзи не о чем. У него навсегда останется просто безликий знак клана драконов на спине. Он никогда не узнает, как выглядит в полной форме. Потому что теперь ему запрещено даже пробовать превращаться. Об этом тоже оповестили Старейшины. Вернее, просто передали слова отца. Вэй Усянь не должен ни о чём узнать, а значит на себе, как на драконе, Лань Ванцзи обязан был поставить крест.       — Не стоит расстраиваться из-за такого пустяка, молодой господин Лань, — посоветовал тогда ему один из Старейшин, уходя. — Жизнь простого человека тоже полна интересных вещей. Смиритесь, и станет легче.       Легче не стало. Но Лань Ванцзи обещал себе, что попробует смириться. Но для любых изменений должно пройти много времени. Теперь, вдали от дома, его у него будет более чем в избытке.       Под внимательным взглядом Вэй Усяня становилось некомфортно. Он делал, что ему сказали — внимательно рассматривал и запоминал метку. В его глазах, как Лань Ванцзи не выискивал, не было ни похоти, ни страсти. Банальное человеческое любопытство, исследовательский интерес и искреннее восхищение.       — Запомнил? — Вэй Усянь утвердительно кивнул. — Теперь ещё одна, на бедре.       Дрожащими руками Лань Ванцзи развязал завязки на штанах и чуть приспустил правый край. От смущения хотелось провалиться сквозь землю. Щёки горели огнем, а сердце колотилось так, что рёбра шли трещинами. Он так и не смог смириться с мыслью, что перед этим человеком ему… положено обнажаться каждую ночь. Скорее всего, пожелай того Вэй Усянь, они бы к этому времени уже разделили постель. И даже врожденное любопытство меркло под гнётом отвратительных мыслей. Лань Ванцзи не желал этого опыта. Хоть и понимал, что, в случае чего, не посмеет воспротивиться.       Вэй Усянь тоже смутился и пару раз кашлянул, пытаясь скрыть неловкость:       — Это… это очень необычно. Ты полон сюрпризов, Лань Ванцзи! Что означают эти иероглифы? Какой-то очень странный язык.       Конечно, Вэй Усянь ничего не понял. Ведь язык действительно был очень старым и людей, которые смогли бы перевести эти иероглифы, уже давно не осталось в живых. С такой надписью рождались все драконы в их семье, но с возрастом она менялась. В зависимости от образа жизни, тропы совершенствования, развития магических способностей и других важных аспектов, иероглифы могли менять своё расположение, складываясь в другие слова, вместе с тем меняя и значение метки. Однако бдительные Старейшины уже успели предупредить Лань Ванцзи, что его надпись до конца жизни останется неизменной. Разумеется, если он так и не сможет развить полную форму дракона. В успех превращения, к слову, уже никто и не верил. Кроме Лань Сичэня.       — Надпись на древнем языке — означает «дракон».       Вэй Усянь бегло осмотрел иероглифы, стараясь ни за что не цепляться глазами, и отвернулся:       — Хорошо, я запомнил.       Лань Ванцзи оделся и сел возле окна:       — Когда доверенное лицо Цинхэн-Цзюня уедет, можно мне поставить вторую кровать?       Вэй Усянь заторможено кивнул.       Было максимально неловко. Лань Ванцзи хотел искупаться, чтобы смыть с себя все плохие воспоминания этого дня. Он хотел спать, потому что было уже поздно. Хотел на поле с горечавками, чтобы в последний раз увидеть домик матери. Хотел поговорить с Лань Сичэнем… Он хотел домой. Но теперь ему придётся считать своим домом Пристань Лотоса. Всё здесь прекрасно: и комнаты роскошные, и виды завораживающие, и люди кажутся дружелюбными. Но это место оставалось для Лань Ванцзи чужим. Не только место. Вэй Усянь тоже был чужим, пусть и не таким плохим, как он ожидал.       — Лань Ванцзи, ты устал. Хочешь я выйду, а ты помоешься? Или, может, сразу спать ляжешь? Разговор терпит до утра, а ты ведь уже носом клюёшь.       Лань Ванцзи кивнул:       — Я буду медитировать всю ночь. Здесь, — он показал на пол перед окном.       Вэй Усянь нахмурился:       — Зачем это? Перебирайся на кровать, а я на полу лягу. Ты прибыл издалека и явно устал сильнее, чем я. Можешь даже фонари не гасить, если боишься, что я… ну… могу потревожить тебя.       Категоричное «нет» прозвучало Вэй Усяню в ответ.       — Я буду медитировать здесь всю ночь. Нет причин беспокоиться.       «Упрямец, — подумал Вэй Усянь и покачал головой, — ну ничего, я тоже не лыком шит. Посмотрим ещё, кто кого».       Очень хотелось сменить одежды на боле удобные. Свадебные наряды хоть и были очень красивыми, но ткань оказалась плотной и грубой, а золотая вышивка неприятно царапала кожу. Перед церемонией слуги нацепили Лань Ванцзи на голову массивную шпильку со свисающей подвеской. Со стороны смотрелось красиво, но на деле она была тяжёлой и больно натягивала волосы с затылка. Звонко клацнув драгоценными камнями, Лань Ванцзи подцепил шпильку пальцами и вынул из причёски. Чёрные густые пряди, более ничем не сдерживаемые, упали на плечи. Он расслабленно выдохнул. Если однажды Лань Сичэнь вздумает выходить замуж, то Лань Ванцзи обязательно посоветует ему избегать любых золотых украшений в причёске. Потому что со шпилькой он совладал с трудом, по неосторожности выдернув себе несколько волос.       Видимо, пока будущие супруги шли к алтарю, слуги перенесли всё приданое из повозки в покои. Лань Ванцзи подошёл к сундуку со своими вещами и открыл его. Достал первый попавшийся свёрток и немного… удивился. Белый полупрозрачный халат с кружевными вставками, который ровным счётом ничего не скрывал. От неожиданности он выронил ткань из рук.       «Это что такое? Может, перепутали сундуки?»       Но нет, его запасные налобные ленты лежали тут же… вместе с ужасно откровенными вещами. Сундук явно принадлежал ему! Следующая вещь удивила его ещё сильнее. Не глядя, Лань Ванцзи вытянул нечто позолоченное. Цепочка явно служила нательным украшением, поскольку верхняя её часть широким кольцом фиксировалась на шее. Нижняя же звонкими маленькими колечками огибала грудь, живот, доходила до бедер и…такими же кольцами фиксировалась на ногах, чуть ниже ягодиц. Даже при отсутствии какого-либо опыта в таких вещах, Лань Ванцзи понял, что предназначалась развратная вещица для супружеских игр.       Вэй Усянь обернулся на звон мелких цепочек и засмеялся.       Попытка отыскать в сундуке хоть что-то, во что можно переодеться, не увенчалась успехом. Помимо бесстыдства с цепками Лань Ванцзи отыскал там несколько флаконов с ароматными маслами. Похожие добавляли в воду для вечернего омовения, когда болела голова. На самом дне стояло несколько больших шкатулок, но их он открывать побоялся. Мало ли, что для весенних развлечений ему ещё положили.       Растерянность и злость своего супруга Вэй Усянь понял и даже немного разделял. За его копошениями он наблюдал со стороны, а ко всем найденным вещам присматривался очень внимательно.       «Похоже, в этом ордене святош неплохо подготовились. Я даже не ожидал! Только вот Лань Ванцзи что-то этому не рад…».       — Ванцзи, ну будет тебе! Может… для молодожёнов это стандартная одежда, — он подошёл к мужу и закрыл сундук. — Подожди минутку.       Лань Ванцзи глубоко выдохнул. Остальные сундуки желания открывать не было. Мало ли… какие ещё сюрпризы его там ждут.       Вэй Усянь очень скоро вернулся со стопкой одежды.       — Вот, это моя, но она совсем новая. Я еще ни разу её не надевал, — он передал одежду Лань Ванцзи и присмотрелся к нему, оценивая их разницу в телосложении. Её почти не было, но всё-таки… — и, кажется, она будет тебе немного великовата. Но ничего, не настолько, чтобы было неудобно.       — Спасибо, Вэй Усянь.       Вэй Усянь от неожиданной благодарности смутился и попытался отвернуться, скрыв глупый смешок. Он сейчас так мило выглядел, что Лань Ванцзи невольно им залюбовался.       — Называй меня, пожалуйста, Вэй Ин. Так привычнее. А то «Вэй Усянь» звучит как-то слишком строго. Словно мадам Юй сейчас как выскочит из-за сундуков и начнёт меня отчитывать.       — А есть за что?       — А то как же! Ей всегда есть за что. Вот вчера я дно котла на кухне прожёг. Подумаешь, великая потеря! Но Цзыдянем всё равно получил. Это кнут мадам Юй. Магическое оружие такое, может слышал?       — Мгм.       — А недавно я новый ударный талисман проверял, — Вэй Усянь гордо улыбнулся и движением фокусника вынул из рукава желтоватую бумажку с иероглифами. — Смотри. Сам придумал. Но сейчас его лучше не использовать. А то все стены нам снесёт. Западное крыло до сих пор не до конца восстановили! Ой… — он внезапно замолчал и виновато посмотрел на Лань Ванцзи. — Я слишком много болтаю, да? Я всегда много болтаю, но сейчас что-то вообще остановиться не могу! Прости-прости. Всё ведь в порядке, да?       Лань Ванцзи кивнул.       «Вэй Ин явно неплохой человек. Встретил меня, наплевав на правила. Всю дорогу успокаивал, а сейчас общается, словно с давним знакомым».       Молодой дракон совсем не ожидал, что у него будет такой муж. В принципе, Вэй Усянь мог просто взять его силой или пожаловаться Су Мину, или он мог заставить надеть один из этих ужасно откровенных нарядов. Лань Ванцзи бы просто пришлось подчиниться, но вместо этого он выгнал противного старикана, не лез к нему и даже дал свою одежду. Возможно, этот брак не так плох, как казалось на первый взгляд?       Лань Ванцзи, наконец, решился. Этот человек достоин знать его первое имя.       — Вэй Ин, ты можешь называть меня Лань Чжань.       Вэй Усянь посмотрел на него со смесью восторга и веселья и, еле сдерживая улыбку, произнёс:       — Хорошо, как скажешь, Лань Чжань!       Лань Ванцзи искупался в бочке, переоделся в одежду Вэй Усяня и погрузился в медитацию. Да так и заснул. Только вот почему-то перед сном ему вспомнилась мама, которая в шутку, каждый раз, когда они ночевали у нее в домике, говорила: «Сплю на новом месте, приснись жених невесте. Явись с тем лицом, с каким пойду под венцом». А наутро рассказывала, что ей снился отец.       Лань Ванцзи, засыпая, подумал: «Хоть и детские выдумки, зато в детстве это казалось правдивым…»       И как будто бы в насмешку над его неверием именно в эту ночь ему снился Вэй Усянь, испытывающий тот самый ударный талисман. Сон оказался жутко красочным и очень реалистичным. Особенно улыбка Вэй Усяня. В жизни он улыбался так же обворожительно.       Какое невероятное… совпадение.