Отражения

      Солнце просвечивало сквозь закрытые веки. Сознание медленно возвращалось. Нашёл ли его Верм? Если он успел перебить всех тёмных без него, он ему не простит. Запястья непривычно гудели. Путы. Кирит потянулся к магии, та спокойно текла внутри, но на его приказы не отзывалась. Магические путы.       Он очнулся. Значит, тёмные его не убили. Пока.       Отлично, решил Кирит. Значит шанс вырваться и разобраться с врагами ещё есть. Земля покачнулась. Настолько привычно, что Кирит быстро узнал размеренный полёт птицы. Чьей?       Точно не Кальнер. Верный сокол отвечал только ему и никому больше. Они захватили Верма. Тёмные не знали, как вызывать призрачных спутников. Не могли их призывать. Как они позволили другу пользоваться магией? Чужого спутника можно коснуться только в одном случае. Если хозяин птицы постоянно тебя касается. Кирит представил, как Верм нежно держит его за руку, как любимую девушку, и возмущенно распахнул глаза.        Но рядом с ним шёл отнюдь не друг. Рядом шла женщина-тёмная, его недавняя противница. В тонких руках она вертела кончик длинного хвоста Кирита. Чуть впереди тяжёлым, твёрдым шагом шёл мужчина. Размеренным шагом, даже медитативным. В волосах виднелась седина, а от уголков глаз расходились морщины, хоть на вид ему было не больше сорока. Противник, которого он не успел заметить. Заключал их маленькую процессию деревенский мальчишка. Обиженно тащился сзади и бросал на мужчину злые взгляды, но, что удивительно, помалкивал.       Его взгляд вернулся к женщине. Её призрачная птица несла его. Только так не могло быть. Птицы — техника светлых. Но рядом с ним шла тёмная. Под ним ощущалась тьма. Тяжёлый плащ легко развивался за её спиной. Капюшон едва держался, скользил по волосам.       При очередном шаге на кочке ткань соскользнула на спину и тёмные с рыжиной волосы рассыпались по спине. Тонкий нос переходил в карие с алыми всполохами крупные глаза. Она чем-то цепляла. Казалось знакомой. Лёгкий, чуть танцующий, шаг, вздёрнутый нос, довольное выражение лица. Женщина смахнула мешающиеся волосы за спину и посмотрела на него с улыбкой.       — Очнулся, Кири? — его глаза непроизвольно распахнулись, дыхание перехватило и на него обрушилось понимание.       — Тётя Лилин... жива, — вырвалось.       Тёмная перекинула через плечо копну волос. Рыжие, вспомнил он. Рыжие. Кровь с мёдом, как она любила говорить. Она продолжила улыбаться как ни в чём не бывало.       Будто это не она должна была погибнуть от рук лучших боевых магов клана. Будто и не было погони за ней, будто не она сгорела в той битве, когда их маги её настигли. Похоже действительно не она. Ему расхотелось знать, что же тварь сотворила тёмная, подражая призрачным птицам. Как она исказила знания, которые вызнала.       — Расслабься, Кири, — он отдёрнулся от её руки и едва не упал. Она удержала его и потрепала по голове. Как делала в детстве.       Улыбка тёмной стала приторно сладкой и знакомой. Такой, как Кирит её помнил со времён жизни тёмной в их клане. Когда они в собственной слепоте не заметили бешеную дворнягу в родном доме.       Его дядя влюбился в эту женщину. Тогда она казалась обычным человеком. Делала вид. И откуда взялись внезапные чувства дяди тоже понятно. Грех их семьи.       Кириту стало жарко. Вся суть требовала действий. Лежать становилось всё тяжелее, он рывком сел, собираясь вскочить на ноги, но тёмная лёгким толчком уложила его обратно. Продолжая лживо улыбаться. Он напряг связанные руки, пробуя путы на прочность, не в силах спокойно лежать.       — Мне тебе поверить? Как поверил дядя? Часто навещаешь его могилу? — произнёс он мрачно. Он не даст тёмной забыть про убитого ей в той же схватке дядю, где должна была погибнуть она. Хоть ей и плевать на супруга.       — Ревнуешь, что твой любимый дядя выбрал меня? Ты всегда ходил за нами хвостиком, — теперь в изгибе её губ появилась насмешка.       — Он тебя не выбирал. Ты его просто подчинила, — процедил Кирит. В его груди шевельнулось злобное предвкушение, но он его быстро подавил.       По лицу тёмной пробежала волна напряжения, быстро сменившись прежней улыбкой.       — Ты стал таким едким. Папочка совсем тебя замучил? Госпоже Коннель же, как обычно, ни до чего нет дела.       — Ты. Не говори про моих родителей. Ты обязана им. Они тебе дали дом. Бедный ребёнок, — в её голосе звучало столько почти искреннего сочувствия. Кирит очень захотел её разорвать. — Ни о чём не беспокойся, тётя позаботится, чтобы ты больше не страдал.       — Ты чего с ним теребехаешься? — злобно и завистливо протянул мальчишка сзади, прерывая их. Тётя поморщилась и отмахнулась от того. В пацана вгрызлись ломкие разряды молний, изломали его, оставили ему только тихие всхлипы, заглушаемые треском энергии.       — Не обращай внимания, — тёмная смотрела только на Кирита, к пацану даже головы не повернула. — Молодым полезно. Больше злости проснётся.        Нерав Лилин — ему особо нравился старинное слово для тёмных — всё своё внимание сосредоточила на нём. Как в прошлом. Как будто прошедших лет не случилось. Стоило ей тогда обратиться к кому-либо, завалить вопросами, и тот таял под её взглядом и показывал техники, рассказывал про клан или историю. Но тётя Лилин почти всегда всё спрашивала у дяди. Как же Кирит восхищался их отношениями. Он искренне считал их тогда самой счастливой парой. Надеялся, что и сам найдёт такую же любовь.       Кирит обернулся к пацану в попытке отвлечься от воспоминаний и накатывающей ностальгии. Пацан уже затих. Быстро, неуклюже, без капли грации вскочил на ноги и побежал их догонять. Злой, взъерошенный он глядел на нерав Лилин яростно и гордо. Внизу живота зашевелилась противная едкость. Он не переносил тёмных.       Лучше вернуться к нерав Лилин. Лучше напомнить ей, что она задолжала их клану.       — Только посмей приблизиться. К родителям или к клану. Про тебя не забыли.       — Спокойней, молодой Кирит. Госпожа Лилин беспокоится за ваше благополучие, — спокойно вмешался мужчина. Бросил в их сторону уверенный, тяжёлый взгляд, и тётя неожиданно послушно умолкла.       Смиренно вернулась к наблюдению за лесом. И это тётушка Лилин. Которую никто не мог остановить, когда она начинала говорить.       Мужчина — явно главный. Сказал и спокойно зашагал вперёд. Уверенный, что его послушают . И тёмные самовлюблённые и несдержанные по своей сути без вопросов и возмущений подчинились ему.       Поведение, походка и движения у мужчины были сдержанными. Каких Кирит не видел ни у одного тёмного. Даже нерав Лилин, когда скрывала свою личность, открыто и ярко выражала эмоции. А этот тёмный был странным. Напрягающим.       Маги вокруг него молчали. Их процессия медленно двигалась вперёд, глубже и глубже в лес. С нерав Лилин надо было разобраться. Её ни в коем случае нельзя отпускать. Но что же она делает в глухом лесу?       И что же за тёмный, которого она слушается? Где его эмоции? С чего независимая и самоуверенная нерав Лилин его увыжыет, если он так жёстко себя контролирует? Когда силы тёмных напрямую зависят от яркости и силы их переживаний, как с деревенским мальчишкой.       Не верилось, что столь спокойный мужчина остаётся лидером. Он глубоко втянул воздух, задержал дыхание и медленно — медленно выдохнул. Сразу же стало спокойнее. Запечатанная — пока что — энергия потекла по телу свободнее, быстрее. Ожидая свободы. Он мысленно упрекнул себя за потерю концентрации — впервые с детских лет — и стал перебирать известные ему заклятья и техники. И ждать вспышек гнева тёмного.

— ˝ —

      Поток Завимар стала шире. Даже в глубокой тени деревьев стебли цветов стали шире, а метёлки объёмнее. Они приближались к источнику заразы.       Вокруг шумел лес, кричали птицы, а через пару шагов мир перевернулся. Тяжёлая, душная, вязкая волна накрыла Кирита с головой и вдавила в призрачные перья под ним. Грудь поднималась и опускалась, но он не мог вздохнуть, в руках звенели отголоски напряжения, но он не мог пошевелиться. Время растянулось, удлинилось.       И схлопнулось, возвращаясь на место.       Ощущения вернулись. Слух, зрение. Только мир поменялся. Там где раньше росли деревья, раскинулась дорожка, убегающая к длинному, двухъярусному дому, заросшему плющём. Теперь он чувствовал щит, скрывающий место. Мощная, густая энергия заклятья. Изящное плетение. Будто затвердевшее. Он не мог представить мага, способного сплести подобную защиту. А он знал многих сильных магов.       Всё пространство между ними, дорожкой и зданием заполонили Завимары, их дурманящий запах забил нос, ударил в голову. Ярко и чётко ощущалась тёмная сила в здании. Среди цветов что-то шебуршилось и бегало. Если бы не энергия в доме, Кирит решил бы, что зверье. А так проверять не хотелось. Только сжечь источник заразы.       Дорожка под их ногами переходила в площадку, на которой их приветственно встречала статуя молодого, улыбающегося мужчины. Длинные каменные одежды опускались до земли, а волосы рассыпались у ног. Разведённые в стороны ладони открыто, доброжелательно и гостеприимно раскрывались им на встречу. Статуя дышала мудростью и возвышенностью, но близкой. Человечной. Впервые Кирит встречал столь обыденное отображение бога Скаля. Покровителя и благодетеля Старейшин, даровавшего им силу.       Присмотревшись, Кирит заметил изображения солнца и луны между этажами, почти скрытые плющём. Характерная простота постройки, детали, соответствовали домам времён Старейшин.       Его отвлёк восхищённый стон мальчишки позади, перешедший в бормотание, которое Кирит проигнорировал. Нерав Лилин довольно похлопала его по голове. Тёмные переговаривались. Тётушка рассыпалась в восхвалениях и осторожных уточнениях о месте. Со слов тёмного, дом оставался скрыт со времён Старейшин.       Тёмные пошли к дому и его потащили следом. Мужчина — господин Меливир, как назвала его нерав Лилин — уверенно шёл вперёд. Лилин послушно шагала за ним. Мальчишка притих и во все глаза смотрел по сторонам, даже перестал бросать злые взгляды на старших.       Они углубились в коридоры, проходили мимо скудно обставленных, выглядящих брошенными комнат, порой останавливались и тёмные тихо переговаривались. Они приближались к сосредоточению тёмной энергии, что он почувствовал со двора. И противостояние тёмным отошло пока на второй план. Он собирался сначала узнать, зачем они пришли, как нашли это место, и что они знают про источник энергии.       Они зашли в широкую, пустую комнату. У противоположной стены располагалась единственный предмет — стойка с зеркалом. Круглым, в простой деревянной раме. Его поверхность, казалось то и дело скрывает лёгкая дымка. От зеркала волнами расходилась тяжёлая и гнетущая энергия. Если нерав Меливир ощущался мрачным, искажённым лесом, то зеркало — зыбучим, затхлым, смертельным болотом.       Кирит непроизвольно задёргался, желая уничтожить артефакт, пока тот не принёс бед. Но тётя сильно сжала его плечи. Его опустили на землю, поставили на ноги, но с таким же успехом Кирит мог продолжать валяться бесполезным грузом.       Нерав Меливир пошёл к зеркалу. Остановился на почтительном расстоянии. Начал что-то делать, кажется, проверять его.       — Лилин, пожалуйста, подведи молодого господина Коннеля ко мне, — заговорил тёмный.       — Но, господин... вы уверенны? Разве эта честь принадлежит не нашему юному союзнику?       — Моя? — отреагировал мальчишка. — Я ничего своего этому не отдам.       — Больше нет, — мягко, но бескомпромиссно тветил нерав Меливир. Мальчишка начал возмущаться, но тётя отправила его в страну грёз и оставила в углу посапывать.       — Как такой артефакт могли не найти за столько столетий? Он, должно быть, совсем бесполезен, — быстро заговорил Кирит. Происходящее ему совсем не нравилось. — Знаю, вдохновлённые искатели жадно ищут любые старые реликвии. Но не думал, что и тёмные подвержены подобным... увлечениям.       — Тебя совсем не учили манерам, племянник? — спросила тётя с ядовитой насмешкой в голосе, но её взгляд был на удивление серьёзен.       Кирит пнул нерав Лилин и отскочил назад. Дальше от обоих тёмных. Сконцентрировался на своей магии, разрывая путы. Тётя кинула в него заклинанием, от которого он увернулся. Сбоку в него полетело усмиряющее заклятье Меливира. И Кирит застыл от удивления. Всего на мгновение, но этого хватило. Светлое заклятье. Искажённое, но до боли похожее. Таким пользуются в некоторых кланах для усмирения диких животных. Тётя снова его схватила, но сопротивляться Кирит уже не мог.       — Муж расстроится, — проговорила она с улыбкой.       — Он поймёт.       — Да, господин Меливир. Непременно. Я позабочусь об этом.       Его подтащили к зеркалу. Тёмный что-то сделал рядом с ним, и оно на миг вспыхнуло. На его голову легла тяжёлая мужская рука.       По поверхности прошла рябь, а когда успокоилась, то в глубине начала проступать картина.       Быстро замелькали образы разрушенных домов, на одном из зданий картина задержалась. Он узнал рабочий кабинет отца, но за его столом вольготно восседала нерав Лилин. Образ кабинета повернулся, и на миг Кирит выхватил искорёженное тело отца. Мелькнули белоснежные локоны и быстро сменились девушкой с бледной кожей и мутными бардовыми глазами. В её чёрных одеждах он не мог разглядеть ничего необычного, когда заметил расходящиеся от её ног ручейки болотного цвета жижи. Тёмная энергия. Обычно собираемая тёмными из этой незнакомки она истекала. Перед мысленным взором всплыла поверженная лиса, но быстро испарилась. Незнакомка была жива и невредима.       Тяжесть с его головы исчезла. Тёмный отошёл, но образы по другую сторону зеркальной поверхности уже не отпускали его.       Тёмная энергия расплескивалась, как из переполненного сосуда. И Кирит всё ярче различал, что странная, неестественно бледная незнакомка и была тем сосудом. Искажённая магия, обычно не способная существовать без носителя, просачивалась в мир и свободно растекалась по нему. Растения вокруг девушки увядали, травы не просто вяли, а рассыпались пылью. Мир трясло и ломало от одного её присутствия.       Рядом с ней появился — пришёл откуда-то из-за края — нерав Меливир, потянулся к ней, коснулся её руки.       Голова взорвалась болью, перед глазами всё поплыло. Кирит отвернулся, потряс головой, стараясь придти в себя. И расслышал разговор тёмных позади.       — Зеркало Старейшины не может ошибаться, вы уверенны, господин? Оно точно показывает будущее?       — Только его возможные варианты, Лилин. Зеркало лишь раннее творение Старейшины. Оно поразительно, но не совершенно.       — В отсутствии других артефактов... Только вот защита зеркала может стать проблемой. Это её требование жертвы.       — Мы не остановимся, — отрезал тёмный.       Голоса звучали глуше и тише, Кирит уже с трудом понимал, стоит ли он или уже упал. Он с усилием повернул голову к артефакту. Там продолжали мелькать картины. Зеркало нельзя отдавать тёмным. Кирит дёрнулся вперёд, сил хватило только поднять руку. Пальцы столкнулись с ледяной поверхностью, пол ушёл из под ног. В плечо впилось дерево. Ускользающим сознанием он успел услышать звон разбивающегося стекла. Мир померк. Он провалился в пустоту.

— ˝ —

      — Вставай, остатки великого героя, — разбудил Кирита смех Верма. — Знатно по тебе пацан прошёлся, что ты в обмороке валяешься. Причём ран нет, и воняет от тебя тёмной энергией.       — Какой пацан? Чтобы какой мелкий мальчишка меня уложил. Не может такого быть, — простонал Кирит и открыл глаза.       Над ним покачивались Завимары, всю одежду облепила пыльца, а в голове стучало. Кирит вспомнил, как наткнулся на деревенского мальчишку в розовом. Тот напал и… Больше в памяти ничего не всплывало. Тело болело.       — Сильный мальчишка, — оценил. Тело тёмного лежало неподалёку. — Почти.       — Пора обрадовать местных, что теперь у них будет спокойно. Его бабушка мне все уши по дороге в деревню прожужжала.       — Сначала слушать восхваления, а потом подозрительные и злые взгляды, — рассмеялся Кирит.       Перед возвращением в деревню они сожгли растения, тело тёмного горело дольше. Даже с магическим огнём. Похоронили его там же, оставив холмик, если родня захочет придти.       Они отправились в деревню, но Кирита что-то беспокоило. Что-то мелькало на грани разума, но он никак не мог понять что.