Твоё желание

      — Плохо кончишь, — сказал Фредди Баобаб, и Элиа захохотал:       — Так я и хочу… кончить. С ним хочу.       Фредди Баобаб покачал головой и снова куснул шоколада. Он всё время что-то жевал, чем, собственно, свою кличку на все сто процентов оправдывал. Фредди доел батончик, с сожалением посмотрел на пустую обëртку и с надеждой — на Элиа Сорто. Тот снова прыснул от смеха, достал из рюкзака солёные орешки и сунул Фредди:       — На, питайся, горемыка.       Фредди орешки принял с удовольствием, но веселья Элиа не разделял.       У Фредди шоколадная кожа, триста фунтов веса, и удар его правой одна глупая рожа на себе уже испытала, а другим не хотелось. Возможно, поэтому сладкожопый Элиа Сорто всегда ошивался поблизости. Впрочем, возможно, его не били благодаря его блядовитому обаянию. Белоснежная улыбка Элиа обезоруживала кого угодно, как и его чуть раскосые чёрные глаза, всегда искрящиеся весельем.       В самом начале учёбы Элиа ещё прилетало от двух уродов, чьи имена в колледже уже забыли. Одному сломал челюсть Фредди, продемонстрировав тогда свой хук справа, второго поймали в туалете с косяком, и больше их не видели. Зато Элиа теперь сиял улыбкой и глазами и, наверное, немало подружек заимел бы, не окажись сладкозадым.       Половина извилин у него работала, потому как учился он неплохо, а вот вторая, подобно сломанным часам, крутилась в обратную сторону. На втором курсе Элиа стал перекрашивать шевелюру примерно раз в три месяца, успев побывать и платиновым блондином, и апельсиново-жёлтым, и даже розовым, как Пинки Пай. Исколол на своём лице всё, что можно, понатыкав булавок и серебряных гвоздей. В колледже Сан-Диего эти попытки самовыражения особо никого не волновали, больше местный народ забавлялся над маленьким росточком Элиа. А поскольку бойкий парень вертелся около баобабообразного Фредди, то разница габаритов первое время заставляла пальцем на них показывать. Ну и характеры, конечно. Живой, как ртуть, черноглазый и улыбчивый Элиа менталитет итальянских корней полностью оправдывал, в то время как Фредди недалеко от вымершего мегатерия* ушёл.       И не то чтобы Элиа вертел жопой перед местными парнями, но каждая сонная муха в Сан-Диего знала, что Сорто влюблëн в Шона Митчелла. Отчего вертлявого и смешливого потомка итальянских эмигрантов переклинило на Шоне, тоже все знали. Шон был красив, как киноактёр, хоть и сволочь порядочная. Он бросил не одну девчонку, предварительно запудрив ей мозги. Но на ус никто не мотал, в чёрный список Митчелла не заносил. Шон был богат и хорош собой, и каждая девушка верила, что она удачливей предыдущих, и именно ей непременно повезёт задержаться с Шоном. Словом, попасть в постель Митчелла всегда находились желающие, и Элиа Сорто оказался одним из идиотов.       Он вернул себе свой изначальный облик, покрасившись в брюнета, повытаскивал все булавки из бровей и носа и сменил необъятные штаны на обычные джинсы. Все уже забыли, что у Элиа фигурка вполне себе. За километр бросаться в глаза он перестал, но снова стал милым до чëртиков.       — Столько парней вокруг, а ты этого пижона Митчелла выбрал, — покачал головой Фредди. — Ну и глупая у тебя делается рожа, когда на него смотришь.       — Влюбишься — я на твою рожу посмотрю.       — Так я и так люблю. Я же есть люблю и свою любовь ни на что не променяю. Пойдëм, купим мороженого. Возьму джелато с фруктами и желе… И тебе щербет куплю, может, хоть ненадолго про своего драгоценного забудешь.       Элиа отмахнулся. Он даже подойти к Шону не решался и любил на расстоянии. Митчелл не идиот — догадался, но, видя Элиа изредка, не кривил презрительно рот, как его приятель Джек Сандерс, а улыбался и порой даже подмигивал.       Шону Митчеллу внимание однокурсника льстило. Пообщаться к Элиа он никогда не подходил — у Шона свой круг общения, куда простоте вроде Элиа или Фредди вход заказан. Но приятно было сознавать, что ты так хорош, что не только девушки, но и парни ведутся. Приятели его угорали, пока однажды Кейси не выдал:       — А я бы Сорто вставил. Просто так, для интереса. Он шустрый, наверное, в постели.       Стен закивал — он всегда за Кейси как попугай повторял.       — Да, шустрый, должно быть. Задок ничего так. Можно вдуть разок. Для интереса.       — У него и ротик рабочий, — вставил Гейб с задумчивым выражением лица, словно представляя свой член во рту Элиа.       — Дебилы, — констатировал Джек Сандерс. — Тëлок вам мало, что ли?       Кейси захихикал:       — Не выёбывайся, Джеки. Неизвестно ещё, на кого ты ночами подрачиваешь.       — На тебя, конечно! Твой прыщавый зад мне давно покоя не даёт. А если не заткнëшься, ещё и в рот добавлю. Выбирай: левый или правый?       И показал кулаки. Кейси отодвинулся. С Сандерсом на эту тему шутить было опасно. И пусть Элиа Сорто он не трогал, но и за один стол никогда бы не сел. Но Кейси распирало поболтать, и он пихнул локтем Шона:       — Трахни его! Не, ну а что, он давно напрашивается. Потом нам расскажешь.       Шон загадочно улыбнулся. К Элиа он на днях всё же подвалил. Уселся в обед рядом, пользуясь тем, что Сорто обедал в одиночестве.       — Привет, — просто сказал он и так улыбнулся, что у Элиа сердце на миг остановилось. — А где твой телохранитель?       — Фредди? — промямлил Элиа. — К стоматологу пошёл.       Шон головой покачал и продолжил блестеть зубами и подмигивать.       — Неосмотрительно на его месте так тебя бросать. Здесь найдётся немало желающих похитить такого милого мальчугана. Кстати, почему ты всё время с ним? Я из-за этой глыбы и подойти к тебе боюсь.       Обычно бойкий на язык Элиа вдруг словно онемел. Шон Митчелл рядом, да ещё милым его назвал! Элиа мямлил что-то и лишь смотрел, не отрываясь. У Шона глаза зелёные, брови вразлëт и такой чувственный изгиб губ. Элиа смотрел, словно всю его красоту хотел в себя впитать, и опомнился, когда Шон руки его коснулся. Вздрогнул и заморгал.       — Спишь, что ли? — засмеялся Митчелл. — Бессонная ночка? Понима-а-аю… Я спрашиваю, придёшь ко мне в пятницу? Устраиваю небольшую вечеринку.       И Элиа закивал так, что пряди смоляных кудрей упали на глаза. Он откинул их привычным движением и едва не заорал от восторга на всю столовую.

***

      Когда Шон пригласил Элиа Сорто к себе домой на вечеринку, многие ему позавидовали. У Митчелла тусовки только для избранных. Просто так с улицы к нему не припрëшься — охрана не пустит. Дом стоял особняком, и, со слов друзей Элиа, там был шик, как у Дональда Трампа, бассейн размером с голубую лагуну и просто завались эксклюзивного пойла. И в центре, как вишенка на торте, — красавец Шон Митчелл.       Шон лично Элиа в дверях встретил, и на нём висели две девчонки. Элиа скис было, но тут же приободрился: у одной растеклась тушь, а у второй зубы в губной помаде. Элиа же свеж, как майская роза, намыт, надушен. И он был уверен, что даст сто очков вперёд этим тёлкам, пусть и из избранного общества. И Шон Митчелл подтвердил это, когда отлепился от подружек и так Элиа улыбнулся, что у того сердце зашлось.       — А я думал, что не придёшь.       — И на хрен он нужен? — проныла одна из девиц, а вторая потребовала нести её в бассейн на руках, но Шон отпихнул:       — Отцепись, Карла. — И повёл Элиа в дом.       Срач в гостиной был уже порядочный и почти никого — друзья Шона перебрались на террасу, ближе к бассейну. Сквозь стеклянные двери было видно барахтавшихся и визжавших людей, брызги воды сверкали под фонарями, а вдали качались в полумраке листья веерных пальм. В гостиной же сосались две парочки, звучала Бейонсе, и горы бутылок стояли на столах. Вместо обычных коробок с пиццами и запечëнных крылышек — дорогие закуски из ресторана. Элиа цапнул креветку и осмотрелся. Офигевая от роскоши апартаментов, он даже на минуту забыл, ради кого он тут, как вдруг Митчелл появился снова, и уже без девушек. Налетел, обнял за плечи, кружа по комнате и гогоча.       — Хорошо, что пришёл! Без тебя тут скука чертовская!       — Да ну! — удивился Сорто.       — И я тебя ждал! Ждал, ждал! Не веришь? Ну и не надо, пошли, выпьем! Да… — сказал он через минуту, оглядываясь. — Тут, похоже, уже всё приговорили. Идём в бильярдную.       Там было уютно и тихо, музыка почти не доносилась. Комната большая, разделённая на две части. В одной квадратный стол в центре и над ним лампа. В углу бар — там тускло блестели многочисленные бутылки, а на зелёном сукне были рассыпаны шары и стояли полупустые стаканы. Шон провёл Элиа мимо стола в затемнëнную часть комнаты и мягко толкнул на диван. Что Элиа пил, он не помнил, вроде ром, но он и без спиртного захмелел бы, только от того, что на плече рука Шона Митчелла.       — Значит, я тебе нравлюсь? Не ожидал, право.       — Но ты пригласил меня… — Элиа за улыбкой скрыл смущение.       — Интересно, каково это, с парнем? Знаешь, ты красивый — я не ожидал. И всегда так на меня смотришь…       — Я люблю тебя, — просто сказал Элиа.       Его глаза в полумраке блестели, и полные губы так и манили их поцеловать. Шон сам не понял, как поднял руку и провёл кончиком пальца по нижней губе. Элиа глаза закрыл. Как Шон его поцеловал — он тоже не понял. Вроде просто смотрел — и уже касается своими губами рта Элиа. Сорто на поцелуй ответить не успел — дверь с грохотом открылась, и в комнату ввалились Кейси и Гейб со Стеном — закадычные дружки Шона, а за ними ещё и Джейк. Элиа напрягся.       — О, Элиа! — басом заорал Кейси. — Ребята, а чего это вы тут делаете? Прикиньте, они тут лижутся! Мы их ищем, а они тут чирикают. И ром пьют… А где шампанское и клубника со сливками?       — Не романтик ты, Митчелл.       — Не, ни разу.       — Элиа, что ты в нём нашёл, может, лучше меня поцелуешь?       — Перебьëшься, — захохотал Шон, и остальные заржали, кроме Джека, разумеется. Тот опять состроил мрачную мину и приложился к стакану с виски.       А Кейси упрямо-спьяну не отставал:       — Ну, если не хочешь целоваться, может, сыграем партию?       Элиа в бильярде соображал как трёхмесячный младенец в потоке стабильных частиц высокой энергии. Он засмеялся смущëнно:       — Нет, я не люблю азартные игры.       — Ему только в куколки играть, — фыркнул Джек и потащил Кейси к бильярдному столу.       Больше на парочку внимания не обращали, и все четверо парней старательно изображали крутых мужиков за игрой.       — Может, в другую комнату пойдём? — предложил Элиа, но Шон перебил:       — Ты действительно не любишь играть? Я знаю игру, от которой ты не откажешься, — и неуловимым движением извлёк колоду карт. — Тяни карту, а потом я. Если твоя окажется больше — я выполняю твоё желание. Ну а если моя больше…       — Своё желание ты можешь сказать сразу, — перебил Элиа, но Шон вдруг коснулся кончиками пальцев его щеки:       — Тяни карту.       От этой простой ласки Элиа уже вело конкретно. Рука дрожала, когда он потянулся к колоде. Вытянул двойку червей, а следом Шон — короля. Элиа засмеялся, и на физиономии было написано такое счастье, будто ему сейчас миллион долларов принесут. Шон тоже улыбался. Мягко и нежно, и эту улыбку Сорто запомнил на всю жизнь. Наплевав, что в комнате они не одни, Элиа чуть потянулся навстречу и глаза прикрыл… И вздрогнул от крика.       — Эй, народ! — весело воскликнул Шон. — Мой приятель проиграл желание и сейчас сделает всё, что ни попрошу. Так, Элли?       Элиа кивнул. Смотрел преданно, как собачонка на хозяина, и только уголки улыбающихся губ чуть дрогнули. И Шон глядел на него с нежной улыбкой.       — Я хочу… — сказал он отчётливо. — Хочу, чтобы тебя сейчас трахнули все, кто здесь находится. В жопу, в рот — кто как захочет. И ты никому не откажешь.       — Ты что? — обомлел Элиа. — Это же шутка, да?       Шон отрицательно покачал головой и рукой махнул, дескать, тебя ждут. Элиа долгую минуту смотрел, будто не веря своим ушам, и вдруг как-то сжался и поник, став маленьким и жалким. Радость из его глаз испарилась разом, и они потухли. Шон ожидал, что Сорто вскинется, разорëтся, может, даже по морде залепит. Но Элиа просто стоял и смотрел, будто ждал, что Шон сейчас засмеëтся и скажет, что всё это шутка. Парни за бильярдным столом тоже застыли, и на лицах их были глупые улыбки. Но Шон не смеялся и в шутку ничего не переводил.       — Моё желание, — повторил он. — Ты ведь не просто так сюда пришëл? Хотел трахаться — вперёд!       Но Элиа продолжал неверяще пялиться и, когда Кейси подскочил и протянул ему руку, не отшатнулся, а вложил пальцы в ладонь. И пошёл, испуганно тараща глаза, как ребёнок, которого ведут на укол к злому врачу.       Шон смотрел, не отрываясь, как Кейси поднял Элиа руки и Стен ловко стянул футболку. Шары и стаканы с грохотом полетели на пол, скинутые со стола, но Элиа был будто во сне — даже не заметил. Но уже через миг он сам оказался на столе, и жадные руки стаскивали с него джинсы. Шон презрительно фыркнул. В комнате не осталось никого, кто бы сейчас отказался. И Стен, и Кейси, мгновенно позабывший про свою Камиллу — первую красавицу колледжа. Гейб, презирающий всех иностранцев, придерживал Элиа за плечи одной рукой, словно боясь, что тот передумает, а второй гладил по груди. И даже мрачный Джек, замечавший Элиа не больше таракана, сейчас пялился с открытым ртом, и глаза у него горели. А Элиа свои чёрные гляделки зажмурил, словно его не трахать, а пытать собираются.       Шона это взбесило. Он вообще всегда бесился, когда кто-то из себя невинность строил, а уж Сорто с его блядским прищуром невинным стопроцентно не был. Тело Элиа полностью загорелое, похоже, голяком любил солнечные ванны принимать. В розовом соске блеснуло крошечное колечко, пах выбрит. Шон подумал, что Элиа, наверное, подготовился на всякий случай. Небось час задницу снаружи и изнутри намывал, какой-нибудь хернёй с клубничным запахом мазался и хихикал, как дебил, представляя, как его Шон сношать будет. А вот что его четверо отымеют — точно не представлял.       По обнажённому телу Элиа уже несколько рук водили, трогали плечи, бëдра, гладили живот.       — Расслабься, детка, — говорил Кейси. — Мы хотим, чтобы тебе тоже хорошо было.       Элиа глаз не открывал, чуть заметно вздрагивал под руками парней и, судя по его съëжившемуся пенису, расслабляться и получать удовольствие не спешил. Зато у остальных на рожах было неприкрытое желание. И Шон, единственный, кто со стороны пялился на эту картину, вдруг понял, что охреневает. Все его дружки, все, кто был в этой комнате, имели подруг — кто постоянных, а кто разовых. Может, Джек единственный, кто косился на Сорто, сморщив нос. Но все они вопили о своей натуральности. А сейчас, лапая голого Элиа на столе, они реально хотели его.       Сорто долго не продержался. Когда тебя ласкают несколько рук, холодным остаться невозможно. Элиа шумно задышал, задвигался. Шон молча смотрел, как ноги Сорто задирают и Кейси первым пристраивается к его заду. Он входил так медленно, что Митчеллу хотелось двинуть ему ногой и вдавить в зад Элиа до упора. Сначала слышалось лишь сопение и смешливые советы Кейси, и тут Сорто внезапно застонал, и так сладко, что у парней мурашки по загривкам побежали.       Шуточки умолкли. Кейси равномерно двигал задом, Элиа выгибался, и глаза его сейчас были широко открыты и ничего не видели. Зато Шон видел, как член Элиа налился силой и покачивался над животом. Элиа реально ловил кайф.       — Охренеть, — ахнул Кейси. — Классно-то как, ребята…       Новый стон Элиа был тому подтверждением. И остальные как с цепи сорвались. Гейб спустил штаны и, устроившись рядом, на столе, притянул голову Сорто за волосы, сунув член ему в рот.       — Аккуратнее, ты! — рявкнул неожиданно Шон, но его и не слышали.       Элиа сосал член, закатывал глаза, причмокивал. По щеке потекла струйка слюны. Он сосал, будто член был карамельным, какие продавали в секс-шопах. Кейси сменил Стен, а в рот уже совал Джек. После Элиа стянули со стола, поставив на пол, на четвереньки, и Джек непонятным образом переместился к его смуглому заду, а спереди оказался Кейси.       И снова Элиа на спине, и Гейб, поймав его за руку, облизывал его тонкие пальцы, дроча себе. Интересно, сколько времени он хотел Элиа и как часто дрочил под одеялом, представляя его. Сверху возились парни, сменяя друг друга, и сладкие стоны Элиа всех сводили с ума. У Шона член грозился порвать штаны. Он и сам не понял, как расстегнул брюки и остервенело мастурбировал, не сводя глаз с клубка тел на полу.       Опять сверху Джек. Джек, гомофоб, который даже смотреть на Элиа не хотел. Но сверху был он, а не Шон, которому Элиа Сорто принадлежал изначально. И стонать Элиа должен под ним, а не под Джеком. Завтра будут делать вид, что ничего не было. И сладкоголосый Элиа никогда на него более не посмотрит. Может, он даже выберет себе кого-то из парней. Шон взревел и бросился на Джека, отшвыривая его от распятого на ковре обнажённого тела. Элиа мутно посмотрел на него и простонал:       — Не-е-ет… Не он… Только не он…       — Мальчик тебя не хочет, — ухмыльнулся Гейб.       — Он мой!       Шон уже рычал и смотрел озверело. Элиа пытался приподняться и оттолкнуть его, но сил не было. Шон пихнул его обратно на пол, согнул ноги Сорто в коленях, открывая проход между ягодиц. Член у него уже завибрировал, но вставить Шон не успел. С боков налетели Кейси и Джек и оттащили от Элиа. Шон вырывался, джинсы его съехали до самых щиколоток, и он сучил ногами и орал, а член по-прежнему смотрел в сторону Элиа. Но лучшим друзьям на его крики было наплевать. Митчелла выкинули из бильярдной и заперли дверь изнутри.       Шону хотелось орать и бить по закрытым дверям, но он сообразил, что его увидят другие, и он будет выглядеть идиотом. Натянул джинсы и поплëлся прочь. А из бильярдной снова знакомый стон, и оставалось лишь догадываться, кто сейчас дарит Элиа блаженство.

***

      Джек Сандерс оббегал всë, что можно, пока не нашëл Элиа в туалете учебного корпуса. Сорто задумчиво изучал свою мордаху в зеркале. На вошедшего Джека даже не отреагировал.       — Эл… Я тебя везде ищу.       — Сегодня не даю, — процедил Сорто, разглядывая в отражении свой прикус. — Записывайся в очередь.       Сандерс взъерошил волосы на затылке.       — Эл, послушай. Я хотел… В общем… Ты прости меня, — выпалил он. — Я не хотел! То есть хотел, но не так! Я будто не в себе был. И ты… и мы тебя… — тихо закончил Джек, и Элиа удивлëнно вздëрнул бровь:        — Я вроде не был против.       — Но Митчелл тебя заставил…       — Шон мне не хозяин, — перебил Элиа. — Не хотел бы — ушёл. Я отлично потрахался, и как-нибудь обязательно повторим. Так что успокойся, и пусть муки совести тебя больше не мучат. — Элиа выудил из кармана гигиеническую помаду и намазал губы. Причмокнул и полюбовался собой. — Как думаешь, мне пойдёт рыжий цвет? Оттенок «огненное танго». Думаю перекраситься.       — Не надо. Ты сейчас очень красивый.       Элиа обернулся — в глазах веселье.       — Ты под кайфом, что ли? Завязывал бы ты с травой, Джек.       — Эл!       — Да понял я всë, — Элиа фыркнул. — Ты сожалеешь и всё такое… Поди, ещё и стрёмно, что слухи пойдут. Ну как же, Джек Сандерс гомику Сорто под хвост загнал. Не бойся, никто не поверит, хотя пошантажировать тебя так заманчиво. Ладно… Целуй руку, и свободен.       И царским жестом протянул руку для поцелуя. Джек взял тонкие пальцы и потянул на себя.       — Эл… Давай сходим куда-нибудь?       Сорто сморгнул:       — А у вас в роду все идиоты или ты один такой неполноценный получился?       Джек понял, что разговора не получится. Сначала даже порадовался, что малыш Сорто в себе не замкнулся, а весел и боек, как раньше, но острый язык Элиа грозил испортить всё дело. И, недолго думая, Джек плюхнулся на колени. Элиа от неожиданности так и отпрыгнул к стене.       — Охренел совсем?       — Не встану, пока не согласишься.       — Да ты не охренел — ты, похоже, оборзел совсем, — покачал головой Элиа. — Ты на меня три года как на клопа смотрел: придавить или нет.       — Ну смотрел… О чем я думал тогда, ты понятия не имеешь.       — Теперь имею, — кивнул Сорто и вдруг спросил с интересом: — А с чего ты решил, что я с тобой пойду? Может, я с Кейси…       — Не может. Я с ними уже… поговорил, — Джек поднëс кулак к лицу, подул на костяшки пальцев, и ошалевший Элиа увидел, что они сбиты в кровь.       — Да вы все чокнулись!       — Может быть. Но я не встану, пока ты не согласишься.

***

      — Гейб с Джеком подрались, — весело тарахтел Кейси и на сумрачную морду Шона ему было наплевать. — Стен там тоже кулаками помахал, но выбыл в первом раунде. Из-за малыша Сорто сцепились, — сообщил он. — Ой, не могу! Решить не могли, чей теперь Элиа. Сандерс Гейбу нос сломал и по рёбрам настучал.       У самого Кейси синяк под правым глазом. Судя по всему, и он в том бою побывал, да недолго продержался. Шон угрюмо на него смотрел и ночь пятницы вспоминал. После того, как его выкинули из комнаты, не дав даже прикоснуться к Элиа, Митчелл заперся у себя. Он не видел, как ушли его друзья, и не знал, кто увёл Элиа. Вышел позже, разогнал оставшихся гостей и пил виски до утра. О том, что его парни подрались, Шон уже слышал и молча скрипел зубами. Ему про Элиа теперь забыть. А Кейси продолжал трепаться:       — Мужики за парня подрались! Нет, он, конечно, весь такой… но всё-таки. Куда катится этот мир?       — Ты этого парня тоже драл, — мрачно съязвил Шон. — И бланш у тебя под глазом не потому, что ты с лестницы упал. Кто победил?       — Джек, конечно, — хохотнул Кейси. — С его-то кулаками. Гейбу не светит. Никому, по ходу, больше не светит. А Джек нашего черноглазика в туалете зажал и на свиданку позвал. Сорто его на хер послал, а Сандерс на колени — плюх! Не отпущу, говорит, пока не согласишься.       — Пиздишь! — обалдел Шон.       Кейси зашёлся хохотом:       — Придётся поверить, там свидетели были. Сандерс совсем крышей потëк. Я начинаю думать, что у нас…       — А что Элиа? — перебил Шон.       — Орал сначала, даже по морде Джеку хотел заехать. Не допрыгнул. А потом, говорят, согласился. Нет, я всё же думаю, что у нас…       — Да заткнись ты! Элиа согласился? Сам?       — Ага. — Кейси вдруг перестал ржать и внимательно посмотрел на Шона. — А ведь у тебя такой шанс был, приятель, если бы ты дурить не начал.       — Это же шутка была. — Шон взъерошил волосы и стал тихонько раскачиваться. — Ну откуда я знал, что он согласится. Если бы Элиа хоть слово сказал, я бы не позволил…       — Но ты позволил. Просрал ты свой шанс, приятель. Это факт!