Твоё желание

      — И ты теперь с этим? — Изумлению Фредди не было предела. — Быстро же ты одного мудака на второго променял.       Он ещё дулся на приятеля за то, что тот не взял с собой на вечеринку. Элиа извиняться и не думал и вообще был каким-то нервным и дёрганым.       — Чего хоть жрали там? — не выдержал Фредди. — Осетрина была? А ягнятина? А шоколадный фонтан?       — Какая ягнятина? Это же вечеринка, а не банкет, — вяло ответил Элиа. — Закуски и фрукты. И фонтана не было. Фред, ты прости, что не взял тебя. Как-то завертелось всё неожиданно. Я не думал ни о чём.       Фредди махнул рукой:       — Да понял я. Я другого не понял… Ты сох по Митчеллу — все уши мне прожужжал, какой он классный. Но на вечеринку ты пошёл с Шоном, а ушёл с неё с Джеком. Ты там ничего не нюхал? Порошочки запрещённые не употреблял?       — Джек меня на руках унёс, — невпопад ответил Элиа.       — Унё-о-ос? Ну круто, блин! А с друзьями Сандерс из-за тебя, выходит, попиздился? — приставал Фредди. — Местный народ весь в возбуждении, особенно слабый пол. Ты бы рассказал всё как есть, приятель.       Элиа встал.       — Да ну, нечего рассказывать. У Милли Смит и то в сто раз веселее было. Пойдём перекусим. Пончиков тебе купить? Считай это моим извинением.       Услышав волшебное слово «еда», Фредди тут же обо всём забыл. Просиял и хлопнул друга по плечу.

***

      Элиа был зол. О том, что согласился пойти на свидание с Сандерсом, он пожалел почти сразу. Элиа в жизни согласия не дал бы, да Сандерс к стенке припёр, в буквальном смысле. И где, в сортире! Романтично — слов нет! Захотел от счастья обосраться — далеко бежать не надо. И, как нарочно, куча народу в туалет припёрлась. Вот всем резко приспичило. Словом, картина та ещё была: злющий Элиа и Сандерс на коленях. Ещё бы совсем ниц пал и ноги облобызал. На вошедших людей даже ухом не повёл.       — Встань ты, шут гороховый, — прошипел Элиа, а все вокруг рты поразинули и даже про телефоны забыли.       Правда, тут же спохватились и стали снимать. Элиа ещё сильнее обозлился. Полудурки… Если бы Сандерс его душил сейчас, так же стояли бы и снимали. Наверное, Джек всё в его глазах прочёл и процедил, не оборачиваясь:       — Кто видос выложит — найду и убью.       Парни разочарованно убрали телефоны, а Элиа попытался укрыться в ближайшей кабинке, но Сандерс опять не дал.       — Да отвали, кретин. Так и будешь здесь держать?       — Так и буду, — кивнул Сандерс.       — Да блядь! — Элиа взбесился окончательно. Это шоу стало раздражать, а ещё больше — сгрудившиеся вокруг студенты. Телефоны они убрали, но сами-то никуда не делись, и выяснять отношения при всех не хотелось. — Чёрт с тобой… Ладно.       Кто-то стал демонстративно в ладоши хлопать, и Элиа наконец отпихнул Сандерса. Дёрнул на выход так, что едва не растянулся на пороге под общий смех.

***

      Элиа не сомневался, что дружки Митчелла по всему университету раструбят о том, как пялили его вчетвером. Вчетвером! От этой мысли Элиа чуть ли не дурно делалось. И ведь не только вытерпел, он и кончил не единожды. Элиа плохо помнил подробности. Зачем согласился, он тоже себе объяснить не мог. Как будто перемкнуло в нём что-то, и дальнейшее — как в тумане. Все выходные он пролежал в своей комнате, ссылаясь на плохое самочувствие, но в понедельник хочешь не хочешь, а ехать на учёбу надо было. Ссыкловато, но Элиа был не из тех, кто прячется, как крыса в норе. Вошёл с гордо поднятой головой, давая понять, что чихал на всех.       Но ничего не было. Кто-то махнул ему приветственно, кто-то не заметил. В вестибюле подскочила Викки Порч — главная сплетница универа, и Элиа напрягся. Но Викки трещала о своём докладе и больше ни о чём. Позже Фредди подошёл, как всегда жующий, и все остальные почапали по своим аудиториям.       Будто и не было ничего, но в душе Элиа как чёрный смерч прошёл. Он слово себе дал об этом не вспоминать, но разве так просто из памяти вычеркнешь? Стоило глаза прикрыть, и сразу будто ощущение рук на теле, жадные глаза и губы. И члены, двигающиеся в нём. Лицо Митчелла Элиа тоже помнил. Вроде ему засадить не дали, парням и на том уже спасибо. Красивое лицо Шона теперь казалось гипсовой маской, скрывающей истинную сущность урода. Теперь Элиа к нему и на пушечный выстрел не подойдёт, хоть озолоти.       Друзей его Элиа, наверное, понял. Кейси ему подмигивал иногда, и Стен с Гейбом от такого эксперимента никогда не отказались бы. Вот кто шокировал, так это Сандерс. Так внаглую подойти и продолжения требовать! Да ещё и подрался за него. Как ни странно, на какой-то миг даже стало легче. Выходит, обычной шлюхой, как Элиа сам себя вообразил, он не стал. Самые крутые парни университета за него сцепились, за педика! На пущенную по кругу дырку следовало смотреть с презрением, а не драться за неё.       И Сандерс выиграл. На кой хрен он ему понадобился, Элиа не понимал. Но именно Сандерс в тот вечер одел его, почти бесчувственного, и отвёз домой. Элиа очнулся от того, что ему нежно перебирали волосы. Увидел рядом Сандерса и из последних сил оттолкнул. Нащупал ручку двери и почти вывалился из машины на асфальт.       За эти дни Элиа много чувств испытал: стыд, отчаяние, страх… И вот теперь пришла злость.       — Свидания хочешь? — бормотал Элиа, роясь дома в шкафу. — Будет тебе свидание. Только потом не пожалей.       Спертый у бабушки зелёный бархатный жакет, весь в алых розах, был в рукавах коротковат, да и плевать. Штаны с золотой вышивкой Элиа еле натянул — до того узкие. Сам же купил, но при всей своей раскованности ни разу надеть ещё не решился. Теперь можно. Брюки сзади обтянули, как вторая кожа, и спереди всё обрисовали. Элиа коротко хохотнул. Наряд довершил материн двухметровый переливающийся шарф и бижутерия сестры. На груди змея с рубиновыми глазами, на руках браслеты и кольца. Элиа час глаза подводил и так увлёкся, что чуть не забыл, куда идёт. Вскоре он стал похож на любимую модель долбанутого стилиста и городского сумасшедшего одновременно.       Одевался Элиа у Фредди, родня в таком прикиде его бы из дома не пустила. Фредди сам ошалел, а потом заявил, что пойдёт провожать.       — Сдурел?       — Тебя в таком виде за первым же углом пристукнут. Или выебут. Я позади пойду, не волнуйся. Меня не заметят.       Баобаб на улице незаметен как… баобаб в пустыне. Элиа даже развеселился. Ещё больше повеселел, когда Сандерс подъехал. Тот тоже глаза вылупил и рот разинул.       — Ты, конечно… как бы…       — Что, передумал, любовничек? — пропел Элиа, и Джек ухмыльнулся:       — Да ни фига.

***

      Возможно, у Джека и были какие-то свои планы по соблазнению Сорто, но сам Элиа их испортил. В ресторан в таком виде его не поведешь, оставался лишь гей-бар, где Сорто в своих павлиньих перьях не так выделялся. Он и там всех переплюнул.       — Видишь того красавчика? — показал Элиа в угол. — Шикарную ночку с ним провёл. Хер у него прям драконий! А вон тот, длинноволосый — у него татуха на лобке: моська Пиноккио и хуй вроде как нос. Он хотел, чтобы я ему отсосал. Сосать нос Пиноккио, прикинь! Я от смеха его бы откусил.       — Представляю, как он нужду справляет, — усмехнулся Джек. — А вон тот, лысый, смотрю, тоже с тебя глаз не сводит. У него татухи видел?       — А у него на жопе, но какая — не скажу, ты ещё маленький, испугаешься. А так… как любовник вполне себе. Надо будет с ним ещё перепихнуться. Ты танцуешь? — неожиданно спросил Элиа.       — Да как бы…       — Я так и думал, — чуть скривился он. — Сиди, я пошёл.       Махнул залпом свой коктейль и умчался, бросив Джека на произвол судьбы. К нему, оставшемуся без присмотра, тут же подвалили, и вскоре задница от щипков гореть начала. Но он терпел. Потягивал пиво и мужественно улыбался. Странным оказалось их свидание. Элиа извивался в центре зала сам по себе, а Джек пялился на него из угла. Элиа был сексуален даже в своих идиотских тряпках, но при этом распущенным, как ему, вероятно, хотелось казаться, не выглядел. А Джеку хотелось заорать, схватить этого черноглазого и выволочь из зала, подальше от жадных взглядов и тянущихся рук. Но он игру Элиа принял и пытался выдержать испытание.       Объект его желаний вернулся через полчаса, раскрасневшийся и весёлый. Плюхнулся рядом, допил остатки своей малиновой бурды и соизволил Джека заметить.       — Не надоело тебе ещё? — спросил он, и в ответ услышал насмешливое:       — А тебе?       Элиа фыркнул и попытался вновь ускакать, но Джек неожиданно не пустил.       — Я тоже имею право на танец с тобой, разве нет?       И, как нарочно, медляк заиграл. Джек обхватил Элиа за пояс и потащил в центр зала. Опешивший Элиа послушно за ним проволокся, ему ничего не осталось, как положить руки Джеку на плечи. Если Джек и чувствовал себя идиотом в толпе обнимающихся мужиков, то хрупкое тело Элиа в объятиях заставило обо всём забыть. Накрашенные глаза Элиа блестели — похоже, он опьянел слегка.       — Вот оно тебе надо, Джек? — спросил Элиа, прижимаясь уже безо всякого стеснения. — Ты так в себе уверен? А я возьму и не дам больше.       — И не надо, мне и так хорошо, — беспечно ответил Джек. — И чего я раньше сюда не заглядывал?       Элиа прифигел и что ответить — не придумал. Ещё через час он понял, что его план также не сработал. Хотелось разозлить Джека, а в результате взбесился сам. Сандерс, выпив ещё пива и усадив Элиа за столик со словами «отдохни чуток», пошёл танцевать чуть ли не вприсядку. Высокий и статный, он тоже был заметной фигурой в баре. Да ещё наврал, что танцевать не умеет. Ещё как умел. Увидев, что Джек без пары, его тут же окружили, лезли лапать и целовать, и Элиа не выдержал. Ухватил за шиворот и поволок на выход. И откуда только силёнки взялись.       — Ты что, Эл? Весело же…       — Ага, обхохочешься, — проворчал Элиа. — Ещё немного, и на стол бы танцевать полез.       — А я люблю на столе танцевать. Меня так лучше всем видно.       — Шизоид, — констатировал Элиа и, сев в машину, принялся снимать свои побрякушки.       Шарф и пиджак он тоже снял, оставшись в одной майке. На ней вырез был едва ли не до сосков, и Джек вдруг вспомнил про колечко. Он уже трогал его, и так нестерпимо захотелось сунуть руку в вырез и снова погладить. А ещё запустить пальцы в волосы, чью густоту и мягкость он тоже уже проверил, и притянуть к себе для поцелуя. Джек совал ему член в рот, а вот каковы на вкус его губы, так и не узнал. Теперь и не позволит, с горькой усмешкой подумал Джек. Он уже понял, что свидание прошло впустую.       Элиа почувствовал перемену настроения и заглянул ему в лицо.       — Что скис? Не натанцевался?       — Я тебе неприятен, верно? Небось думаешь, что лучше бы дома перед телевизором сидел.       — Дома посидеть я всегда успею.       — Но я для тебя всегда буду связан с Шоном. Скажи… ты правда в него влюблён?       Элиа нахмурился:       — Он мне нравился. Был бы влюблён, наверное, простил бы. Влюблённые часто хуйню творят. По счастью, со мной это не так. А вообще, он хорошо меня проучил — впредь буду умнее.       — Он не проучил, — мягко перебил Джек. — Шон не ожидал, что ты согласишься. Уверен был, что ты возмутишься и откажешься. Тогда бы Шон сказал, что ради любви люди готовы на подвиги и смерть… словом, хуйню творить — тут ты верно сказал. А ты типа такую малость не можешь сделать, и любви твоей грош цена. Шон просто хотел повеселиться. Розыгрыш, понимаешь? А потом тебя бы просто вышвырнули.       — И вы всё знали?       — Типа того, — кивнул Джек и глаза отвёл. — Шон ни с кем подолгу не общается, но я был рад, что с тобой всё закончится ещё быстрее. Потом было бы хуже — я видел этих заплаканных дурёх, которых он оприходовал и кинул. Но мы не ожидали, что так всё обернётся. Ты встал, и глаза такие… Никто из парней не смог отказаться.       — И ты…       — И я, — вздохнул Джек. — Мне бы следовало сейчас сказать, что я жаждал вырвать тебя из похотливых лап, но я не устоял. Когда ещё доведётся заняться сексом с самым красивым парнем в городе.       Элиа яростно глазами полыхал, но на последней фразе резко выдохнул. Ему такого ещё не говорили.       — И давно ты в голубые заделался? Почему раньше на меня как на говно смотрел?       — Я не смотрел как на говно! — возмутился Джек. — Я просто…       — Зассал?       — Типа того. Если бы не тот вечер, может, и не подошёл бы никогда. А я хотел. И сейчас хочу.       Элиа поморгал:       — А по тебе не скажешь. Сидит как болван, даже поцеловать не хочет.       — Я по роже получить не хочу, — сказал Джек. — Вдруг нос мне сломаешь?       — Не сломаю, — буркнул в ответ Элиа и покраснел.       Джек засмеялся и притянул его к себе.

***

      Элиа отдался на втором свидании. Случилось это на пляже, куда он сам Джека затащил. Не у океанских волн под мерцающей луной, поскольку луны в ту ночь и не было, а в машине Джека. Вдали горели огни открытых баров, ветер доносил музыку, а Элиа лопал шоколад, и губы его были сладкими, когда Джек его поцеловал. Рука под одежду пробралась и погладила по спине. На большее Джек пока не рассчитывал, но Элиа приподнялся под ним, стягивая джинсы.       — Но я думал…       — Глупо строить из себя целку, учитывая, что мы уже трахались, — отрезал Элиа. — Зачем мы здесь, по-твоему?       — Звёзды там…       — А звёзды зачем? — спросил Элиа и сам же ответил: — Чтобы трахаться под ними.       — Логично, — согласился Джек и по напрягшемуся лицу Элиа понял, что тот что-то вынул из собственной задницы. — Что это?       — Одна милая штучка, которая помогает быть наготове. Не люблю делать это наспех, да ещё под твоим внимательным взглядом. Понимаешь, о чём я?       Джек понял. Джип не самое удобное место для занятий любовью — это Элиа позже сказал. Правда, тут же со смехом прибавил, что повторить нужно обязательно. Заводила экстремальная обстановка. Где-то невдалеке хохотали и кричали люди, и в любой момент кто-нибудь мог появиться. Но Элиа не терпелось. Джек задрал его ноги, пристроив их на своих плечах, плавно вошёл, и аж в глазах заискрилось. Элиа грыз кулак, чтобы не скулить вслух.       Не выдержал, застонал и подался бёдрами навстречу. Джек еле удерживал его на узком сиденье. Глаза Элиа были полузакрыты, видны одни белки, а кожа была такой гладкой и нежной. Элиа облизывал губы и снова издавал мучительные стоны. Джек хрипло дышал, работая бёдрами. Это было ещё лучше, ещё слаще, потому что теперь Элиа принадлежал лишь ему одному. Он один ловил стоны и гладил хрупкое тело. И только он дарил своему мальчику удовольствие.       Элиа был такой притягательный и сексуальный, что у Джека разум чуть не отключался. Он видел закинутую голову и тонкую шею, по которой так хотелось провести языком. Хотелось быть нежным и страстным, заставив Элиа забыть предыдущую ночь и все остальные… если они были. Но его черноглазик и так всё забыл. Он лишь выстанывал имя Джека, прося ещё, и пронзительно вскрикнул, кончая…       — Прохладно, — сказал Джек позже, накидывая ему на плечи свою лёгкую куртку.       Элиа лишь слабо кивнул и остался сидеть в куртке и с голым задом. Длинные ноги поджал под себя и выглядел так трогательно, что снова хотелось обнять… что Джек и сделал. Но Элиа быстро пришёл в себя и хитро улыбнулся:       — Повторим?

***

      Две недели Джек был счастлив на зависть друзьям и к злобе некоторых девушек. Джинни Адамс даже пыталась потаскать Элиа за волосы, чем у него вызвала только смех, а Джек и вовсе в осадок выпал. Уж кому-кому, а ей и раньше не светило. Элиа тоже выглядел довольным жизнью, хотя периодически и делал невозмутимую морду лица, дескать, Джек — мелочёвка, пробник, а в его дальнейших планах — соблазнение президента. Две недели они встречались, к неудовольствию Фредди Баобаба, поскольку с Сандерсом Элиа проводил теперь больше времени и напроситься на обед в семью Сорто никак не получалось.       А в начале третьей семидневки, когда Джек ждал своего бойфренда у главного корпуса, Элиа на глазах у всех сел в машину Шона Митчелла и уехал в неизвестном направлении.