Женитесь на мне, Арсений Сергеевич!

      Многие родители согласятся с тем, что с ребенком порой бывает справиться непросто. А если этот ребенок еще и пьяный, то задача усложняется в два раза. Арсений не был родителем, но тем не менее на его участь выпало возиться с одним несносным пьяным мальчишкой, появившемся у него дома на ночь глядя. Хватило ж ума… Попов не мог вспомнить, где так сильно нагрешил в своей жизни, что в последнее время частенько вынужден заботиться о малолетнем алкоголике. И больше всего раздражало, что ведь ему ничего не сделаешь! Накричать? Да у Антона в одно ухо влетело, из другого вылетело. Бить? Пробовали, бесполезно. Арс искренне не мог представить, когда этот ветер уйдет из головы Шастуна. Но об этом он обязательно успеет поразмышлять позже, а пока нужно было каким-то образом стянуть со студента верхнюю одежду и транспортировать его неповоротливое тело в ванную. Слабость одолевает Антона все больше, он даже не замечает, в какой момент с него снимают куртку и кроссовки. Парень слышит лишь недовольное ворчание биолога, с которым он сопровождает его до ванной комнаты. А уже буквально через секунду его прижимают к холодной настенной плитке спиной, что вызывает неприязненный стон, но Попов не обращает на это никакого внимания. Встав перед мальчиком почти вплотную, он быстро и даже несколько по-хозяйски берет края его кофты и тянет вверх, заставляя первокурсника поднять руки. Верхняя часть одежды откладывается на стиральную машинку, и лишь краем сознания чухнув, что Антон стоит перед мужчиной полуобнаженным, он сразу же начинает ощущать нетипичное для опьянения стеснение и робко опускает голову. Нельзя однозначно сказать, заметил это Арсений или нет, он был слишком занят раздеванием Шастуна. Когда преподаватель опускает ладони на ширинку его джинс, мальчишка аж давится воздухом. По коже тут же пробегает табун мурашек, и даже не вполне осознанно парень глухо восклицает: - Арс, н-не надо…       Учитель на секунду замер, непонимающе смотря в нахмуренное лицо парня, а потом цокнул и с раздражением фыркнул: - Что я там не видел? - резким движением биолог расстегивает молнию и стягивает с длинных худых ног штаны вместе с бельем со словами: - Не бойся, зоофилией не увлекаюсь.       Антон смутился еще сильнее, пытаясь хоть как-то прикрыть руками пах, на что Арсений не смог сдержать усмешки. Впервые он видел человека, который был таким милым и одновременно вызывал желание его придушить. Придерживая Шастуна за талию, мужчина помог ему забраться в душевую кабину и усадил на ее дно. Первокурснику было тесновато, а особенно сидя, поэтому, чтобы хоть как-то более-менее удобно устроиться, он сгибает колени и прижимает их к груди. Попов тем временем включает в душевой лейке воду и на корточках опускается рядом за бортиком кабинки. Парень немного жмется, когда вода начинает обмачивать его тело. Попов держит душ прямо над его головой, миллионы капель опускаются на светлые короткие волосы, стекают по лицу. Мальчик нисколько не сопротивляется, когда биолог берет в руки гель для душа с полочки над раковиной, немного выдавливает себе в ладони и аккуратно обхватив горячие щеки Антона, начинает размыливать и стирать с кожи легко поддающуюся краску. Арс действительно очень старается не попадать пеной в глаза и рот Антона, однако тот все равно зажмуривается, чувствуя мягко ласкающие его лицо пальцы. Это оказывается настолько приятно, что будь мальчишка настоящим котом, то непременно бы сейчас сладко заурчал. Лицо преподавателя же остается каким-то твердым и сосредоточенным, лишь легкая усталая печаль мелькает в его глазах, однако же не без удовольствия он замечает, как Шастун послушно поворачивает голову согласно движениям его рук. Когда последние остатки грима смываются с лица студента, мужчина последний раз ополаскивает его и переходит на голову. Чтобы было удобнее, Арсений поднимается на ноги и уже стоя, чуть склоняется над парнем, обильно смачивает его волосы водой и выдавливает на них немного шампуня. Бережно, словно боясь сломать, Попов массирует голову мальчика, взбивая пену все гуще, и скоро мокрые пряди почти полностью теряются в растертом мыле. Последний раз кто-то купал Антона, когда ему было лет шесть, и теперь это было для него чем-то непривычно новым, но, стоит отметить, весьма приятным. Невольно Шастун задумался о том, что рукам биолога он бы позволил даже прикончить себя, потому что нежность, с которой они прикасались к нему, была где-то за гранью всех возможных ощущений. Он даже не так четко чувствовал воду, как ладони Арса на своем теле. Первокурснику с трудом удается не вздрогнуть, когда смыв шампунь, Попов принимается мыть его шею и плечи, также предварительно капнув на них гелем. Мужчина наклоняется чуть ниже, чтобы взять более широкий охват, и улавливает частое глубокое дыхание парнишки, который, прикрыв глаза, наслаждается моментом. На какое-то время биолог засматривается на это зрелище с короткой ласковой улыбкой, но все же продолжает купальную процедуру, словно ничего такого не видит.       Словно нарочно как можно медленнее и плавнее Арсений проводит мокрыми мыльными руками по ногам Антона, начиная с голени и постепенно поднимаясь к бедру. Шастун все сильнее с каждой секундой ощущает короткие покалывания внизу живота, и разум от этого мутнеет еще больше, чем от алкоголя. Попов с ухмылкой наблюдает, как студент покусывает нижнюю губу, пологая, что делает это незаметно, и стыдливо отворачивает голову, а сам краснеет до кончиков ушей. Очаровательно. Внутри себя мальчишка борется с двумя желаниями одновременно: чтобы эта нежная пытка, наконец, закончилась и чтобы она не заканчивалась никогда. Но все же вскоре Арс выключает воду в душе, когда смывает с распаренного тела первокурсника весь гель. Лишь на пару секунд он отходит в сторону, чтобы снять с крючка широкое махровое полотенце и накрыть им пока так и оставшегося сидеть в кабине Антона. Мужчина резкими быстрыми движениями вытирает его лицо, волосы, плечи, руки и все, что способно охватить мягкая ткань, а потом, оставляя полотенце на спине студента, чуть подхватывает его под локти и помогает вылезти на пол. Однако уже при первой попытке сделать шаг самостоятельно Шастун поскальзывается на своей же мокрой стопе, и наверняка бы не смог устоять на ногах, если бы не сию же секундная реакция Попова, который ловко схватывает мальчишку за талию и прижимает к себе. Голова парня ложится на крепкую мужскую грудь, а руки - на плечи. Он скользит ими выше и обнимает Арсения за шею, непроизвольно вдыхая аромат его футболки. И только сейчас Антон в полной мере осознает, как ему это было нужно. В объятиях биолога не хотелось думать ни о чем, а особенно о плохом. Просто хоть вечность так стоять и прижиматься к нему было бы вполне достаточно.       Преподаватель вдруг обнимает Шастуна другой рукой, а второй начинает поглаживать его спину через уже влажное полотенце. В голове невольно пробегает мысль о том, откуда в таком хрупком нежном создании столько дури. Моменты, когда парень вот такой тихий, ласковый и искренний, были, пожалуй наиболее ценны для Арса. Тихо вздохнув, он шепчет Антону на ухо: - Пошли в комнату, - и, не дожидаясь никакого ответа, подхватывает мальчика под ребра и ноги и выносит из ванной.       Все такого же совершенно голого Попов положил его на кровать, раскрывая одеяло, чтобы студент мог под него забраться. Но того, кажется, уже совсем не смущала собственная нагота. Немного вялый и расслабленный после душа он натянул на себя одеяло, укладывая голову на подушку. Но прежде чем закрыть глаза, Шастун внимательно и даже несколько отчаянно взглянул на стоящего над ним Арсения, почему-то не в силах произнести единственное желание, которое на данный момент у него имелось - лечь с ним. Однако то ли угадав мысли парнишки, то ли и сам испытывая такое же влечение, биолог опускается на постель и ложится рядом с моментально придвинувшимся к нему Антоном. Учитель почувствовал, как под одеялом к нему прижалось теплое обнаженное тело и тут же обхватил его за талию, медленно поглаживая. Парень, в свою очередь, обнял его за плечи и уткнулся лицом в шею, сбивчиво дыша.       Казалось, сколько бы они ни обнимались, мальчишке никогда не будет достаточно, все время мало. Мало запаха Арса, мало его рук, мало его рядом в принципе. Первокурсник старался максимально не оставлять между ними ни миллиметра расстояния, а биолог в ответ только крепче притягивал его к себе, словно боялся, что если хоть на мгновение отпустит, то Антон исчезнет, как видение. И уже не нужны ему были никакие свои принципы, обиды и убеждения, только ощущать под пальцами гладкую нежную кожу, дышать лохматыми, мокрыми после ванной волосами, чувствовать прикосновение дрожащих губ к шее. Пускай пьяный, глупый, маленький, но его. Именно такой, какой есть, лишь бы рядом.       Долго у них обоих не получалось заснуть, а в какой-то момент Арсений услышал негромкий всхлип и уловил мелкую дрожь в обнимаемом им теле. - Тош, ты чего? - почти шепотом спросил Попов, чуть отстраняя от себя мальчишку, чтобы посмотреть на него. Шастун и сам не понял, как его глаза оказались на мокром месте, но сдерживать эмоции уже было невыносимо. И пускай кому-то это покажется слабостью, так казалось даже самому студенту, но вырвавшийся из него порыв он остановить уже был не в силах. - Прости меня, - сквозь слезы судорожно воскликнул он, и сразу же сделал глубокий надрывной вдох, а потом произнес: - Я знаю, что со мной много проблем, но я изменюсь, правда, я обещаю!.. Прости, прости, пожалуйста… - как в бреду, лепетал парень бесконечные извинения, хоть и сам не веря в то, что его возможно простить, но это само шло прямо из его души. Попов с замершим сердцем слушал его перебиваемый плачем голос и сам внутренне весь разрывался на части. Мужчина положил мелко трясущуюся ладонь на щеку мальчика, вытирая большим пальцем скатывающиеся из глаз слезы, а потом немного привстал и, не отрывая взгляда от его глаз, ответил: - Ты нужен мне любым. Я хочу, чтобы ты всегда об этом помнил, - не дав времени Антону освоить эти слова, Арс пылко и глубоко целует его в губы, чувствуя на языке, проникшим в его рот, привкус алкоголя и соленых слез. Шастун сдавленно мычит в поцелуй, но отвечает и запускает пальцы в черные волосы мужчины, попутно ощущая нарастающий в груди жар. Оторвавшись от его губ, Попов, словно сорвавшийся с привязи, начинает оставлять короткие поцелуи на щеках студента, подбородке, перемещается на шею, стараясь не оставить ни единого не тронутого места. Парень послушно открывает для него свои участки тела, крепче обнимая мужчину. Подсознание даже не верит, что это сейчас правда происходит, от этого становится еще более волнительнее, но о чем-то подумать Антон не в состоянии. Он и так слишком много думает в последнее время, а сейчас хочется просто оставаться в этом моменте и получать от него все возможное удовольствие.       Пожалуй, это утро было первым за последний месяц, когда Шастуну хотелось просыпаться. Да с таким удовольствием, что его даже не настигла похмельная кара после вчерашней выпивки. Парнишка уже с первых секунд пробуждения почувствовал себя свежим и отдохнувшим. Едва открыв глаза, он видит стоящего боком к кровати Арсения. Мужчина застегивает пуговицу на рукаве белой строгой рубашки. Его черные волосы уже аккуратно уложены, часы застегнуты на запястье. Должно быть, Попов проснулся около получаса назад, раз уже успел почти полностью собраться. Антон замерев, откровенно залипает на него на какое-то время, рассматривает его с головы до ног и думает о том, что быть таким сексуальным ну просто незаконно! Улыбка сама расползается на лице, и мальчишка привстает на локтях и чуть наклоняет голову, закусив нижнюю губу. Уже от одного вида прямой статной осанки Арса можно сойти с ума, его профиль острый и мужественный, пальцы, пытающиеся справиться с пуговицами, длинные и аристократично изящные. Ухмыльнувшись, Шастун не удерживается от комментария: - Я что, проснулся в фильме для взрослых? - Арсений поворачивает голову и с мягкой улыбкой замечает проснувшегося первокурсника. Невольно мужчина отмечает про себя, что на его постели ни одно белье не смотрится так красиво, как лежащий в ней Антон. Не отрываясь от своей рубашки, Попов отвечает: - Ну, учитывая, что ты лежишь с голым задом, то и у меня закрадываются подозрения, - смеется преподаватель, в ответ ему весело улыбается и Шастун. А потом биолог произносит: - Мне пора на работу, а тебе, кстати, на учебу. Так что давай, поднимайся.       Студент лишь тяжело вздыхает, не стягивая милой улыбки с губ, настроя на универ нет абсолютно. Гораздо с большей охотой он бы еще понежился в кровати в объятиях Арса. Попов не замечает хитрого прищура, который вдруг возникает на лице первокурсника. Еще немного пытливо посмотрев на мужчину, он медленно откидывает одеяло и встает с кровати, ничуть не стесняясь своей обнаженности. Шастун подходит совсем близко к наблюдающему за ним преподавателю и опускает руки за его шею. В ответ Арсений обхватывает его талию, прижимая плотнее. Чувствуя горячее дыхание мужчины на своем лице, Антон сладко произносит: - Думаю, не будет ничего страшного если мы сегодня немного опоздаем, - и притягивается к губам учителя, однако не целует, оставляя всего пару сантиметров между ними. Ладони Попова тем временем уже переместились ниже, на ягодицы парня, от чего у того побежали мурашки. Арс неторопливо поглаживал упругую кожу Шастуна, как бы не нарочно проводя пальцами по разделяющему зад изгибу, с игривой ухмылкой он спросил: - Что у тебя первым? - хоть и прекрасно знал сегодняшнее расписание первокурсника, но тот тем не менее поддержал его флирт. - Биология. Но думаю, я смогу договориться с преподавателем, - улыбнувшись, ответил мальчик и чуть прогнулся в спине, когда руки биолога сжались на его ягодицах, сминая мягкую плоть. - Я думаю, он рассердится, если ты опоздаешь, и потом накажет тебя, - в самые губы Антону томно проговорил Арс. Студент с каждой секундой все четче ощущал нарастающее возбуждение Попова, трудно было не заметить некую твердость, упирающуюся ему в бедро. Да и у самого Шастуна постепенно начинал тяжелеть низ живота. Сверкнув в глаза учителя каким-то коварным блеском, парень говорит: - У меня к нему особый подход, - и целует Арсения, жадно накрывая его губы своими. Мужчина охотно отвечает, но позволяет первокурснику брать инициативу на себя. Тот ловко проскальзывает языком в рот биолога, лаская его кончиком. А когда дышать становится совсем трудно, Антон переключается на напряженную сильную шею Попова. Покусывает, оставляет засосы, облизывает, улавливая ухом тяжелое быстрое дыхание Арса, руки которого все жестче сжимают попу Шастуна.       Первокурсник, видимо, слишком увлекся поцелуями, потому что медленно они начали спускаться на грудь Арсения, который, впрочем, еще не успел застегнуть рубашку, поэтому у Антона была полноценная возможность провести губами дорожку по его торсу, прямиком до паха. В штанах преподавателю явно уже было тесно. Парень опустился на колени и положил руку на выпирающий бугор на его ширинке, чем вызвал глухой стон мужчины. Студент и сам был уже весь заведенный. Не медля ни секунды, он расслабляет ремень на брюках Попова и, расстегнув короткую молнию, одним движением стягивает их вниз вместе с трусами. Помутневшим взглядом Арс смотрит сверху вниз на Шастуна, который поднял на него круглые, такие совсем невинные глаза с немым вопросом. Лениво кивнув в знак одобрения, Попов запускает руку ему за ухом и ласково поглаживает пальцами затылок. Получив разрешение, Антон больше ни мгновения не сомневается, обхватывает ладонью возбужденный член мужчины и прикасается губами к головке…       В это время утро только начиналось и в квартире Дениса, где парень спал на диване в гостиной, даже не умывшись и не сменив одежду после вчерашнего возвращения из клуба. Почему-то рядом с ним на этом же самом диване в похожем виде спал Дима, положив голову на плечо Дорохова и перекинув ногу через его бедра. Третьекурсник лежит на спине и даже не подозревает, что приобнимает Позова за талию. Первым это с ужасом понимает сам Дима, когда с трудом разлепляет сонные глаза и с нескрываемым шоком обнаруживает себя, лежащим в интересном положении рядом с товарищем. Мало того, что парень ничего не понимает, дак и голова еще раскалывается жутко. Именно в этот момент начинает пробуждаться и Денис. Он так же с непониманием и удивлением смотрит на Диму, а потом возмущенно вскрикивает: - Че за хуйня?! - резко вытащив руку из-под Позова, Дорохов грубо толкает его. Не ожидав этого, парень не успевает удержаться и падает с дивана на пол. - Тебя че, Шаст укусил?! Геюга сраная! - не успокаивается третьекурсник, пока Дима недовольно бухтит что-то себе под нос, хватаясь за больную голову. - Да пошел ты! - пытаясь сесть на полу, с ноющей злостью отзывается Позов. Денис тоже садится на диване и сморщенно смотрит на друга. - Ты че вообще здесь делаешь? - спрашивает он его, тоже преодолевая острую головную боль. Оба осознают, что вообще нихрена не помнят, что было вчера после клуба и как они умудрились вместе лечь спать. Потупив взгляд, Дима хрипло произносит, воссоздав в голове один из отрывков вчерашнего вечера: - Мы же на одной машине уехали… - … и видимо, были настолько пьяные, что не смогли назвать водителю второй адрес, поэтому обоих он отвез к Денису. Тот нахмурился и потер пальцами виски, чтобы хоть немного прийти в себя, но получалось не очень хорошо. Похмелье было такое же яркое, как и вчерашняя тусовка. - А че вы с Тохой не уехали? - задал Дорохов еще один вопрос. Позов задумчиво почесал макушку и ответил: - Потому что его не было… - и резко замолк, вдруг пронзенный странной догадкой. - Кстати, а где он? - они непонимающе переглянулись, третьекурсник поднял бровь и растерянно пожал плечами. Ребята вчера даже и не заметили, в какой момент потеряли Антона, каждый из них был пьян и отвлечен чем-то своим, поэтому об отсутствии еще одного друга как-то никто и не задумался. Однако же сейчас оба здорово напряглись. - Я позвоню ему, - произнес Поз и, немного качаясь, поднялся на ноги, уходя на кухню.       Не на шутку забеспокоившись, Дима берет со стола свой оставленный здесь с вечера телефон и понимает, что пропущенных от Шаста нет, как и сообщений, это заставляет переживать еще больше. Найдя нужный знакомый номер, парень отправляет вызов. Длинные гудки долго не прерываются, но Позова радует, что телефон Антона хотя бы не отключен. Через где-то десяток секунд в трубке все-таки отвечают на звонок. - Алло, Тох! Ты че, где? - с ходу же встревоженно восклицает Дима, но в динамике слышно только какое-то шуршание, словно телефон находился в сумке и включился по ошибке. - Антох..? - неуверенно еще раз зовет парень. Наконец он узнает голос Шастуна, но правда… не совсем так, как ожидал. - А-ах!.. Да! Пожалуйста.. Ох! М-м… - стонет Антон с прерывистым дыханием. Сначала Дима ничего не понимает, а потом каак понимает!.. Что ж, видимо, трубку и вправду по ошибке нажали. Вряд ли ведь Антон хотел дать послушать товарищу, как он трахается. Удивленно выпучив глаза, Позов за секунду краснеет и быстро отключается, отодвигая телефон подальше от себя на стол. Кхм, неловко получилось… Парень очень хочет, но понимает, что еще не скоро сможет забыть то, что услышал. Знатно охреневший он встает и возвращается обратно в гостиную, весь красный и переполошенный. Денис тут же оборачивает на него заинтересованный взгляд. - Ну? Дозвонился? Где он? - моментально закидывает он нетерпеливыми расспросами. Дима некоторое время молчит, а потом прохрипев горло, робко отвечает: - Ну как я понял… с Арсением.       С того дня в жизни Шастуна начался период, который люди часто называют «светлой полосой». Но конкретно для Антона она имела еще и радужный оттенок, потому что, преодолев все недосказанности и недопонимания, у них с Арсом удалось остаться вместе. Парню потребовалось определенное время, чтобы полностью привыкнуть к новому статусу отношений со своим преподом, ну а тот просто был счастлив, что у них, наконец, все наладилось и встало на свои места. В универе, конечно, свой роман они не афишировали, но ближе к декабрю, пожалуй, только слепой не заметил их заигрываний друг с другом, томных долгих взглядов и, как они считали, незаметного легкого флирта. Конечно же, ни один человек в университете не видел, как Попов с Шастуном каждое утро приезжают вместе на машине мужчины, как после пар так же вместе уезжают. В целом никто не акцентировал на этом внимания. Где-то среди местных сплетниц, может, и ходили разные слухи, но Антону было откровенно все равно на них. Он только и успевал наслаждаться Арсением, казалось, влюбляясь в него все только больше и больше с каждым днем. Мужчина, в свою очередь, окружал мальчишку максимальной заботой, которая, впрочем, порой была досадна для первокурсника. Речь идет о тех случаях, когда преподаватель настойчиво заставлял его учиться, готовиться к каждой паре, не уставая напоминать, что у него, между прочим, после новогодних каникул первая сессия, и на ней личное отношение Арса к парню учитываться не будет. Наверное, эта черта Попова была одной из немногих, к которым Антон никак не мог привыкнуть - горячо демонстрировать свою любовь и нежность, однако при этом в любой момент уметь стать строгим беспристрастным учителем. Хоть при этом Арсений и выглядел до того сексуально, что ни одной мысли об учебе в голове Шастуна не появлялось. Тем не менее, из-под палки, конечно, но парень более-менее подтянул свою успеваемость. Ну а насчет взрослости… Он правда очень старался. Поменять свои привычки, устоявшиеся в нем годами, привычное с самого детства поведение было, конечно, непросто, но Арс и не требовал от мальчишки сиюминутных же результатов. Будучи взрослым, опытным человеком, он понимал, что большая часть осознанности придет к студенту с годами, однако мужчину радовало, что Антон перестал пить и принимать участие в разных сомнительных тусовках, на которые не упускал возможности пригласить его Дорохов. Курить, правда, не бросил, но Попов над этим активно работал. Биолог видел, как парнишка старается улучшить свои повадки, развивать духовный мир и вообще ни в чем не разочаровывать его. Разумеется, кроме большой радости и бесконечной гордости, это ничего не вызывало. Но и без поддержки учителя у Шастуна едва ли получилось бы достигнуть хотя бы таких изменений. Он так боялся в чем-то накосячить или не угодить, что иногда это даже выглядело забавно. Но тем не менее отрицать было бесполезно - Антон менялся. И менялся в лучшую сторону.       Логично, что вместе с ним менялся и Арсений. Вообще, уже с первого дня, как мальчик появился в его жизни, та уже никогда не могла быть прежней, но теперь в ней еще и появился особый смысл. Студент, наверняка, и сам того не подозревая, заново вдохнул в Попова душу. Он так долго жил прошлым и своей виной перед бывшей женой, что давно уж отчаялся вновь кому-то открыть сердце. Теперь, когда не надо было прятать свою боль глубоко в себе, потому что она просто исчезла, аж дышать стало свободнее и легче. В Антоне не было ни одной детали, которую учитель бы не любил. И чувство это только росло до каких-то уже неудержимых масштабов. Сомнений не оставалось в том, что ради такого счастья стоило пережить все проблемы и трудности, которые возникли между ними и у каждого из них по отдельности.